Глава 45
Ноябрь в Лейпциге наступил незаметно — серый, влажный, с туманами по утрам и ранними сумерками. Ника уже не считала дни. Они слились в одну длинную, ровную линию: мастерская, дом, редкие прогулки с Джованной, вечера с дневником Софии.
Она научилась не ждать. Не проверять телефон каждые пять минут. Не вздрагивать, когда приходило уведомление. Жизнь без Сани оказалась возможной. Тихой, спокойной, почти безболезненной. Почти.
Маркус не навязывался, но был рядом — приходил в мастерскую, приносил кофе, рассказывал забавные истории из своей практики. Ника была благодарна ему за эту ненавязчивость. За то, что не лез в душу, не требовал, не ждал. Просто был.
Джованна, наоборот, лезла постоянно.
— Ты как? — спрашивала она каждое утро, впиваясь взглядом.
— Нормально, — отвечала Ника.
— Врёшь.
— Не вру.
— Врёшь, — уверенно говорила итальянка. — Я же вижу. Ты улыбаешься, но глаза пустые.
Ника пожимала плечами. Пустые так пустые. Она привыкла.
В пятницу, когда она вернулась с работы, Джованна встретила её в коридоре с таинственным видом.
— Тебе посылка, — сказала она, протягивая небольшую коробку, перевязанную бечёвкой.
— От кого?
— Не знаю. Обратный адрес — Москва, но незнакомый.
Ника замерла. Москва. Сердце пропустило удар, потом забилось чаще, предательски, некстати.
Она взяла коробку, зашла в комнату, села на кровать. Долго смотрела на неё, не решаясь открыть. Потом дрожащими пальцами развязала бечёвку.
Внутри лежала книга.
Старая, потрёпанная, в знакомом переплёте. Ника узнала её сразу — "Домострой" XVIII века, тот самый, над которым она работала, когда они только начинали. Который она отложила, потому что срочно нужно было спасать что-то другое. Который остался в мастерской, в Москве, в прошлой жизни.
Сверху лежала записка. Без подписи, напечатанная на простой бумаге:
"Я спросил у Маши, какую книгу ты жалеешь больше всего. Она сказала — эту. Ты её так и не доделала. Мне кажется, это неправильно".
Ника перечитала записку три раза. Потом прижала книгу к груди и закрыла глаза.
Он помнил. Он спросил у Маши. Он нашёл эту книгу в её мастерской. Он отправил ей. Не для того, чтобы вернуть, не для того, чтобы напомнить о себе — просто потому, что знал: она должна быть закончена.
Это не было признанием в любви. Это было больше — пониманием. Той самой тихой, глубокой связью, которая не требует слов.
Слёзы потекли сами — тихо, без всхлипов, без боли. Просто слёзы облегчения. Она не одна. Её помнят. Её понимают. Даже на расстоянии. Даже в молчании.
Она просидела так до вечера, держа книгу в руках, перелистывая страницы, вдыхая знакомый запах старой бумаги. А потом встала, подошла к окну и посмотрела на ночной Лейпциг.
Внутри что-то изменилось. Тишина, которая была пустотой, вдруг стала тишиной ожидания.
Она не знала, что будет дальше. Не знала, позвонит ли он, напишет ли, появится ли в её жизни снова. Но одно она знала точно: эта книга — не прощание. Это надежда.
Ника подошла к столу, открыла дневник Софии и записала на чистой странице в конце:
"Иногда любовь возвращается не словами. Иногда она приходит старой книгой в посылке из дома. И этого достаточно, чтобы поверить снова".
Она закрыла дневник, погладила переплёт "Домостроя" и впервые за долгие недели уснула спокойно.
За окном шумел ноябрьский Лейпциг, а ей снилась Москва.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал