Глава 46
Ника проснулась рано — солнце ещё не встало, за окном было серо и тихо. Она лежала, глядя в потолок, и слушала, как стучит сердце. Оно стучало громко, настойчиво, будто напоминая: ты жива. Ты ещё чувствуешь.
Книга лежала на столе, там, где она оставила её вчера. "Домострой". Старая, потрёпанная, но такая родная. Ника встала, подошла, провела пальцем по переплёту.
Он не написал ничего в записке. Ни "прости", ни "скучаю", ни "вернись". Просто книгу. Просто факт: ты не доделала.
И это было важнее всех слов.
Она достала телефон, открыла сайт авиакомпании. Посмотрела на даты. Сегодня двадцать пятое ноября. Стажировка заканчивается через три недели, но... но она не могла ждать три недели.
Палец замер над кнопкой.
— Ты чего не спишь? — Джованна сунула голову в дверь, заспанная, с взлохмаченными розовыми волосами. — Второй час ночи, между прочим.
— Не спится, — ответила Ника.
Джованна подошла ближе, увидела открытый сайт, прищурилась.
— Это билеты в Москву?
— Да.
— Когда?
— Завтра вечером.
Итальянка молчала несколько секунд. Потом села на край кровати.
— Ты уверена?
— Нет, — честно ответила Ника. — Совсем не уверена.
— И всё равно летишь?
— И всё равно лечу.
Джованна вздохнула, покачала головой, но в глазах её было понимание.
— Знаешь, в чём разница между нами, итальянцами, и вами, русскими? — спросила она.
— В чём?
— Мы сначала делаем, а потом думаем. А вы сначала думаете год, а потом всё равно делаете. — Она улыбнулась. — Лети. Я бы на твоём месте тоже полетела.
Ника обняла её крепко, уткнувшись носом в розовые волосы.
— Спасибо, Джо.
— За что?
— За то, что ты есть.
— Ну, это не за что, — хмыкнула итальянка. — Я себя не выбирала.
Они рассмеялись, и смех этот был лёгким, почти счастливым.
Утром Ника написала заявление на досрочное завершение стажировки. Ханс Мюллер прочитал, поднял на неё глаза поверх очков и спросил только:
— Семейные обстоятельства?
— Что-то вроде того, — ответила Ника.
Он кивнул, поставил подпись. И добавил неожиданно:
— Вы хороший реставратор, фрау Соколова. Возвращайтесь, если захотите.
— Спасибо.
Она собрала вещи за час — немного, только самое нужное. Шарф с ласточками аккуратно свернула и положила сверху, в ручную кладь. Дневник Софии упаковала отдельно, бережно, как сокровище.
Маркус пришёл попрощаться. Стоял у входа в общежитие, в своём тёмно-синем пальто, с лёгкой грустной улыбкой.
— Я знал, что вы уедете, — сказал он. — Просто не думал, что так скоро.
— Простите, Маркус.
— Не извиняйтесь. — Он взял её руку, поцеловал — легко, почти невесомо. — Я рад, что вы были здесь. Рад, что мы познакомились. И если вам когда-нибудь понадобится друг в Лейпциге — вы знаете, где меня найти.
— Спасибо, — выдохнула Ника. — За всё. Особенно за дневник.
— Берегите его, — улыбнулся Маркус. — И себя.
Она села в такси, помахала Джованне и Маркусу, стоящим рядом, и захлопнула дверцу.
Город поплыл за окном — старые улицы, церкви, каналы. Лейпциг оставался там, в прошлом, а впереди была Москва. И он.
В самолёте она не могла уснуть. Смотрела в иллюминатор на облака, перебирала в памяти последние месяцы. Всё, что произошло — знакомство, их дурацкий договор, поцелуй на набережной, первая ночь в мастерской, ссоры, разлука, разрыв. И вдруг — эта книга. Посылка без объяснений.
Он не звонил. Не писал. Не умолял вернуться. Он просто отправил ей "Домострой" — единственное, что могло сказать больше любых слов.
Ника прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза.
— Я лечу к тебе, — прошептала она. — Только ты даже не знаешь об этом.
Самолёт нёс её сквозь ночь, сквозь облака, сквозь время. Навстречу неизвестности. Навстречу ему.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал