Глава 44
Саня смотрел на экран телефона и не верил своим глазам.
"Прощай. В этот раз — навсегда."
Он перечитал сообщение раз десять. Потом набрал её номер — абонент недоступен. Набрал снова — тот же результат. Написал в вотсап — сообщение не доставлено.
Она заблокировала его.
Он сидел в ординаторской посреди ночи, сжимая телефон, и чувствовал, как внутри всё обрывается. Не так, как тогда, в первую ссору — тогда была надежда, что можно всё исправить. Сейчас — только глухая, чёрная пустота.
Он схватил ключи, выбежал из больницы, сел в машину и поехал. Куда — сам не знал. Просто надо было двигаться, не сидеть на месте, не сходить с ума от тишины.
Машина выехала на набережную, ту самую, где они стояли в первую ночь. Где она ударила его, а потом они целовались впервые. Где всё началось.
Он остановился, вышел, опёрся на перила. Вода в реке была чёрной, холодной, равнодушной. Ветер трепал волосы, забирался под куртку.
— Ника, — сказал он вслух. — Прости меня.
Ветер унёс слова, не ответив.
Он достал телефон, нашёл старую фотографию — ту самую, с набережной, где она смеётся, запрокинув голову. Смотрел долго, не отрываясь. Потом убрал телефон в карман.
Всё. Конец.
Он вернулся в больницу под утро, принял душ, переоделся и пошёл на обход. Пациенты ждали. Работа ждала. Жизнь, которая теперь не имела ни цвета, ни вкуса, всё равно продолжалась.
Станислав поймал его в коридоре:
— Сань, ты чего такой? Случилось что?
— Всё нормально, — ответил Саня. — Работай.
Станислав посмотрел на него с сомнением, но отстал.
Днём была операция. Сложная, на грани возможного. Саня работал как заведённый — руки делали своё дело, мозг отключился от всего, кроме медицины. Пациента спасли.
Выходя из операционной, он почувствовал пустоту. Обычно после удачной операции приходило удовлетворение. Сегодня — ничего. Только усталость и желание, чтобы этот день скорее закончился.
Вечером он вернулся в пустую квартиру. Свет включать не стал — просто лёг на диван в темноте и закрыл глаза.
Шарфа с ласточками на стуле не было — она забрала его с собой. И это почему-то было больнее всего.
А в Лейпциге Ника сидела в комнате и смотрела на тот самый шарф, висящий на спинке стула. Она привезла его с собой — как талисман, как память, как обещание. Теперь он просто висел и напоминал о том, что могло бы быть, но не случилось.
Джованна заглянула в комнату:
— Ника, ты идёшь ужинать?
— Иду, — ответила она.
Она встала, поправила шарф, будто прощаясь, и вышла.
Жизнь продолжалась. Надо было жить.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал