Дима впервые увидел Алису в компании общих друзей на дне рождения в загородном доме. Она была похожа на картинку: длинные русые волосы, большие серые глаза, лёгкое ситцевое платье в пол. Она говорила тихо, слушала внимательно и заразительно смеялась шуткам, которых не понимала. Её образ был соткан из воздуха и ромашки.
— Скромница, — сказали друзья. — Домашняя девочка. Мечтает о семье, детях и своем доме.
Дима, уставший от московских гламурных девушек с их завышенными требованиями, влюбился сразу и бесповоротно. Он увидел в ней свой идеал — ту самую тихую пристань, которую искал.
Началась осада. Дорогие рестораны она отвергала, смущаясь и говоря, что ей больше по душе пицца на лавочке в парке. Он дарил ей цветы, она краснела и прятала лицо в букет. Он звал её в театр, она предпочитала кино под открытым небом. Всё это только укрепляло его веру в то, что она необыкновенная, настоящая.
Она была со всеми приветлива, но держала дистанцию. Дима сходил с ума. Он хотел спасти её от этого жестокого мира, увезти, защитить. Через полгода упорных ухаживаний, конфетно-букетного периода и попыток завоевать её хрупкое сердце, она наконец согласилась стать его девушкой.
Первая неделя была раем. Вторая — открыла глаза.
Он приехал к ней без предупреждения, чтобы сделать сюрприз и отвезти за город. Дверь открыла незнакомая девушка. Из глубины квартиры доносилась громкая музыка, слышались мужские голоса.
— Алиса, ты там скоро? — крикнул кто-то.
Алиса вышла из комнаты. Она была в коротком топе и джинсовых шортах, накрашена ярко, с сигаретой в руке. Увидев Диму, она даже не смутилась.
— О, привет. А мы тут тусу вчера замутили, — сказала она голосом, в котором не осталось и следа от той робкой интонации.
Весь день он наблюдал за ней. Она курила одну за другой, материлась в разговоре с подругами, кокетничала с его другом, который тоже там оказался, и требовала, чтобы Дима сгонял в магазин за пивом.
Когда они остались на кухне вдвоем, он спросил прямо:
— Алиса, кто ты?
Она закатила глаза:
— Ой, началось. Нормальная я. Просто устала уже быть пай-девочкой. Знаешь, как это выматывает? Все ждут, что ты будешь милой и удобной. С тобой особенно. Ты так хотел идеал, что я боялась тебя разочаровать.
— Но зачем ты притворялась? — в голосе Димы была не злость, а огромная, всепоглощающая усталость.
— Чтобы ты влюбился, — пожала она плечами. — Ты же классный, перспективный. Но я — это я. Если хочешь, можем быть вместе. Просто принимай меня любой.
Дима смотрел на неё и не видел той девушки с ромашковым взглядом. Он видел чужого человека, который полгода играл роль по его сценарию. Он разочаровался не в ней. Он разочаровался в себе, в своей слепоте. Он полюбил выдумку, мираж в пустыне.
— Прости, Алиса. Но я не знаю тебя, — сказал он тихо и вышел из квартиры.
Он добивался её так долго, а нашёл лишь пустоту. Ему не нужна была «любая». Ему нужна была та, тихая и настоящая, которой, как оказалось, никогда не существовало. Иллюзия рассыпалась, оставив после себя только горький привкус несбывшейся мечты и чувство огромной, липкой пустоты.