Алена смахнула со лба выбившуюся прядь волос и окинула взглядом кухню. Двадцать третье февраля, казалось, отгремело, но послевкусие было хуже горького перца.
На столе еще стояла тарелка с недоеденным салатом, который она соорудила наспех, пока муж Денис возился с маленькой Катей.
Рисунок дочери — кривоватый танк с надписью «папе» — висел на холодильнике, прижатый магнитом.
Алена перевела взгляд на раковину, полную посуды, и вздохнула. Мыслями она была не здесь, а в квартире свекров, где пару часов назад разыгралась немая сцена, которая до сих пор выворачивала душу наизнанку.
Утро начиналось обычно. Катя проснулась раньше всех и потребовала «поздравлять папу».
Алена, чувствуя легкую вину за то, что не смогла придумать ничего грандиозного из-за скромного семейного бюджета, приготовила для своих мужчин символические подарки.
Денису — большую кружку с принтом «Лучшему мужу и папе», внутри которой лежали свернутые в рулон качественные носки и плитка его любимого темного шоколада.
Для шестилетнего Максима и трехлетней Кати, чтобы та не обижалась, — небольшие машинки, чтобы просто порадовать детей и приобщить их к празднику.
— С праздником, защитники! — бодро сказала Алена, когда Денис, сонный, вышел в коридор, держа на руках Катю.
Максим тут же вцепился в свою машинку, с ревом изображая мотор. Катя захлопала в ладоши и потребовала, чтобы папа посмотрел ее рисунок.
Денис улыбнулся, чмокнул жену в щеку и покрутил кружку в руках.
— Круто, спасибо. Носки всегда в тему, — сказал он, но Алена, знавшая его как облупленного, уловила легкую тень рассеянности в его взгляде.
Она списала все это на переживания из-за работы. Дениса сократили две недели назад в небольшой логистической компании, и последние дни он жил в режиме «звонок-собеседование-ожидание».
Сегодня как раз ждали ответа от одной фирмы, где он, кажется, пришелся ко двору.
Ближе к вечеру, оставив детей на знакомую девчонку-соседку за символическую плату, они поехали к родителям Дениса.
Отношения у Алены со свекрами были ровными, прохладными. Жили они в соседнем районе, виделись раз в месяц-полтора.
«Ничего личного, просто бизнес», — шутил Денис, но Алена знала, что он остро переживает эту дистанцию.
Его родители, Валентина Петровна и Николай Иванович, были людьми старой закалки, привыкшими, что им все должны.
А вот чувство долга по отношению к своим детям у свекров отсутствовало напрочь.
Подарки на праздники — всегда дежурные, конвертик с деньгами «на Катю с Максимом» (которые, по иронии судьбы, часто шли на покрытие их же мелких долгов), помощь — только по гробовым просьбам.
Алена купила свекру пену для бритья и хороший шоколадный набор — стандартный, но достойный мужской набор.
У свекрови в доме пахло пирогами и старым ковром. Валентина Петровна суетилась у плиты, Николай Иванович сидел в кресле с газетой, делая вид, что читает, но исподлобья поглядывая на вошедших.
— Ну, с праздником тебя, пап, — Денис протянул отцу подарочный пакет.
Николай Иванович крякнул, отложил газету и принял подарок с таким видом, будто ему вручают повестку в суд.
Он вытащил пену, повертел в руках и поставил на стол. Шоколадку отодвинул в сторону.
Алена почувствовала, как внутри закипает раздражение. Она прекрасно видела, как у него вытянулось лицо, как брови поползли вниз.
Не «спасибо», не «ой, как раз пена закончилась», а именно это брезгливое молчание.
Она поздоровалась, поцеловала свекровь в щеку и села за стол, стараясь сохранить спокойствие.
— Как дела на работе? — спросила Валентина Петровна у сына, накрывая на стол.
— Да пока никак, мам. Собеседование прошел, жду ответа, — Денис виновато пожал плечами.
— А-а-а, — многозначительно протянул Николай Иванович, и в этом «а» слышалось все: и осуждение, и разочарование, и невысказанный упрек.
Алена сжала под столом кулаки. Обычно в такие моменты она старалась перевести разговор на детей или нейтральные темы, но сегодня атмосфера была наэлектризована до предела.
После ужина, за чаем, Николай Иванович не проронил ни слова, глядя в телевизор.
Денис тоже молчал, ковыряя ложечкой варенье. Валентина Петровна, пытаясь сгладить неловкость, щебетала о соседях и новостях.
Уже в коридоре, когда они одевались, свекровь, как бы между делом, вдруг бросила:
— Сынок, а ты почему нам шины летние не подарил? Отец их ждал. У него, говорит, на «семерке» резина старая совсем.
Алена, застегивающая сапоги, замерла. Она резко выпрямилась и удивленно взглянула на свекровь. Валентина Петровна смотрела куда-то в сторону, на вешалку.
— Мам, ну какие могут быть шины? — Денис нахмурился. — Я сейчас вообще без работы...
— Ну, так, когда устроишься, — не сдавалась свекровь, — отец же не просто так, он для дела просит.
Алена молча открыла дверь и вышла на лестничную клетку. Ей хотелось крикнуть: «Какие шины, вы с ума сошли?! Мы сейчас на копейки живем, а вы резину требуете?», но она с трудом сдержалась.
Денис вышел следом, белый как мел. В машине они проехали полпути в тишине, пока Алена не взорвалась:
— Денис, объясни мне, что это было? Я ничего не понимаю. Подарили пену — твой отец лицо скривил. Мы с тобой без работы, я в декрете, а твой отец, видите ли, на наши шины рассчитывает? Какие шины, блин?
Денис молчал, вцепившись в руль.
— Денис! — Алена повысила голос. — Я серьезно. Он обиделся? Из-за того, что мы ему пену купили, а не шины?
— Алена, не начинай, — устало ответил Денис.
— Нет, ты мне скажи! — не унималась она. — Я должна понимать правила игры. Мы теперь обязаны его обеспечивать? Твой отец что, хочет, чтобы мы с тобой влезли в долги, купили ему шины, потому что он посчитал наш подарок недостаточно щедрым?
— Я сказал, хватит! — Денис резко нажал на тормоз перед светофором. — Дома поговорим.
Дома они зашли в прихожую, и Денис, не глядя на жену, прошел прямо в комнату и закрыл за собой дверь.
Алена осталась в коридоре с чувством полной опустошенности и обиды. Она слышала, как он ходит там из угла в угол.
Потом зашла соседка, привела детей и пересказала, как покапризничала Катя, но Максим вел себя молодцом.
Алена машинально кивала, думая о своем. Через час, уложив детей, она вошла в комнату.
Денис сидел на диване, сгорбившись, и смотрел в одну точку на стене. Алена села рядом.
— Прости, что накричала в машине. Но я правда не понимаю. Расскажи, что случилось? Причем тут твой отец и шины?
Денис глубоко вздохнул, потер лицо ладонями. Он выглядел лет на десять старше.
— Он мне звонил позавчера. Спрашивал про летнюю резину. Говорит, у него старая, лысая, ездить опасно. Я ему объяснил, что я без работы, у нас денег нет. На что я, блин, куплю?
— И что он?
— Ничего. Сказал: «Ну, понятно» и трубку повесил. А сегодня мы пришли с пеной… Он, видимо, решил, что мы могли бы ради праздника и расстараться. Типа, сын должен отцу помогать.
Алена почувствовала, как злость, которую она сдерживала, начинает закипать с новой силой.
— То есть, он обиделся не на то, что мы плохие подарки выбрали, а на то, что мы не оправдали его ожиданий? Он ждал, что ты, безработный, с женой в декрете, притаранишь ему комплект резины? Это что за бред?
— Он старый человек, у него своя логика, — устало возразил Денис, но в его голосе не было уверенности.
— Какая логика?! — Алена вскочила. — А где была его логика, когда мы с тобой год назад просили у них в долг пять тысяч на лечение Кати, когда у нее отит был, а они сказали, что самим не хватает, и дали только тысячу? А потом через неделю твоя мать хвасталась, что они купили новый телевизор! Где была его логика?
— Это другое, — Денис опустил голову.
— Да ни фига не другое! — Алена уже не контролировала себя. — Это называется «они нам не должны, а мы им должны всегда». Это потребительское отношение! Он сидел с таким лицом, будто мы ему плевок поднесли. А твоя мать как ни в чем не бывало: «Ну купите потом». «Потом»? Бред вообще какой-то!
— Может, взять кредит?
— Чего? — оторопела Алена. — Кредит? С чего его выплачивать-то?
Денис молчал. Алена подошла к окну, глядя на темный двор. Сердце колотилось где-то в горле.
Она ждала, что Денис сейчас встанет, обнимет ее, скажет, что она права, что это ненормально, и что он поговорит с родителями, но муж молчал.
— Ты что, правда думаешь, что мы должны сейчас лезть в долги, чтобы купить твоему отцу шины?
Пауза затянулась.
— А что я ему скажу? — глухо спросил наконец Денис. — Он же мой отец. Он обидится...
— А на меня тебе плевать? На детей? — Алена резко обернулась. — На какие шиши мы будем есть, если отдадим деньги на его прихоть? Он что, инвалид? Не может сам заработать? Он на пенсии, здоровый мужик, мог бы и подрабатывать, а не с сына тянуть.
— Он старой закалки, — повторил Денис, и в этот раз его слова прозвучали жалко.
— Знаешь что? — Алена подошла к нему вплотную. — Мне плевать на его закалку. Мне важно, чтобы моя семья не развалилась из-за идиотских амбиций твоего отца. Ты должен ему сказать «нет». Просто и четко.
— Легко тебе говорить, — Денис поднял на нее глаза, и Алена увидела в них боль и растерянность. — Ты с ними не выросла.
— А ты вырос, но толку? Потому что так и не научился отстаивать свои границы, — отрезала Алена. Она чувствовала, что разговор заходит в тупик. — Ладно. Делай как знаешь. Но если ты оформишь кредит на эту дурь, я не знаю, что будет с нами дальше.
Она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. В гостиной горел ночник, оставленный для детей.
Алена села на диван, обхватила голову руками. Появилась большая обида на свекра, переходящая в ненависть, и разочарование в муже, который не может сказать твердое «нет» собственному отцу.
Прошел час. Денис не выходил. Алена слышала, как он все еще ходит по комнате.
Потом шаги стихли, и она услышала его приглушенный голос — муж говорил по телефону.
Сердце Алены сжалось. Он звонит отцу? Или матери? Просить прощение? Обещает?
Она не выдержала, встала и подошла к комнате. Сквозь неплотно прикрытую дверь доносились обрывки фраз:
— ...Да, я понимаю... Нет, не обижайся... Слушай, пап, я понимаю, что ты хотел как лучше... Но у нас правда проблемы с деньгами... Лена в декрете, я без работы...
Алена замерла, прислушиваясь.
— Кредит? — голос Дениса дрогнул. — Да, я думал... Но это же проценты, потом отдавать... Нет, я не говорю, что нет... Просто... Ладно, я позвоню завтра.
Алена прислонилась лбом к косяку. Он не сказал «нет» и даже не намекнул, что это наглость.
Муж мямлил, оправдывался, и в итоге оставил лазейку: «Позвоню завтра». Завтра, когда отец снова начнет давить, когда мать скажет: «Ну, Дениска, ты же у нас хороший сын, не оставь отца», он сломается.
Денис полезет в кредитную кабалу, чтобы купить шины для старика, который считает, что мир должен вертеться вокруг него.
Алена вернулась в гостиную, села на пол возле дивана и заплакала. Тихо, чтобы не разбудить детей.
Утром она встала рано, разбитая. На кухне стоял Денис, пил кофе. Он избегал ее взгляда.
На столе лежал его телефон, и на экране светилось уведомление: «СберБанк: предварительное одобрение кредита до 150 000 рублей».
Женщина перевела взгляд на мужа. Тот молчал. Алена подошла к плите, чтобы сварить себе кофе, и, не оборачиваясь, тихо спросила:
— Ну что, когда поедешь шины выбирать? Или деньги отцу отдашь, пусть сам покупает?
Денис вздрогнул, будто его ударили. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент зазвонил его мобильный.
Мужчина взял его и вышел в прихожую. Через минуту Алена услышала его оживший голос:
— Алло! Да, я слушаю! Да, конечно, мне удобно! Спасибо большое! Когда можно выйти?
Спустя пару минут мужчина вернулся на кухню с сияющим лицом — впервые за последние дни.
— Лена! Взяли! С завтрашнего дня выхожу! — муж подбежал к ней и крепко обнял.
Алена замерла в его объятиях, чувствуя, как напряжение отпускает. Но радость была неполной.
Она знала, что проблема не решена. Денис отстранился на пару сантиметров и заглянул ей в глаза.
— Лен... Я вчера... я просто дурак. Я не буду брать кредит. Я поговорю с отцом сегодня. Скажу, что шины — это не сейчас. И вообще, не наше это дело. Ты права.
Алена кивнула и посмотрела на подоконник. На солнце, стояла кружка, подаренная вчера мужу с надписью «Лучшему мужу и папе».
Женщина посмотрела на неё, потом на Дениса, и впервые за последние сутки, смогла с облегчением выдохнуть.