В законного мужа своей лучшей университетской подруги Рита втюрилась по уши еще на третьем курсе. Это было похоже на внезапную, тяжелую болезнь.
Они тогда снимали с Оксаной напополам убитую, пропахшую старым паркетом двушку на окраине города. Девчонками они были абсолютно, полярно разными. Если у темпераментной, жгучей брюнетки Риты частенько оставались ночевать кавалеры разной степени брутальности, то Оксана была живым воплощением правильности. Этакая тургеневская барышня. Она маниакально зубрила скучнейшие лекции по гражданскому праву, по вечерам наматывала круги в ближайшем сквере, чтобы поддерживать форму, а по ночам, сидя на кухне под тусклой лампочкой, сочиняла какие-то заунывные стихи о вечной любви.
И вот однажды Рита вернулась от родителей на день раньше запланированного. Ввалилась в коридор с тяжеленной сумкой, швырнула ключи на тумбочку, зашла на кухню выпить воды... и буквально приросла к линолеуму.
За их обшарпанным столом сидел заспанный, взлохмаченный парень в одной мятой серой футболке.
— Тебя вообще каким ураганом сюда занесло? — с вызовом поинтересовалась она, скрестив руки на груди.
А сама в этот самый момент физически, до тошноты отчетливо почувствовала, как сердце ухает куда-то вниз, в район желудка, с такой сумасшедшей скоростью, что спасать его было уже поздно. Знаете, иногда в жизни случаются такие дурацкие, фатальные вещи. Мужчина просто поворачивает голову, смотрит на тебя — и разом, со стопроцентным попаданием вписывается в тот самый идеальный образ, который ты годами рисовала в своей голове. И сразу кажется, будто ты любила его всю свою осознанную жизнь.
— Исключительно северным! — обаятельно, обезоруживающе рассмеялся тогда Денис. — Ты, должно быть, та самая легендарная Рита?
Что этот невероятный, фактурный парень нашел в хорошей, доброй, но пресной как сухая овсянка Оксане — Рита искренне не понимала. Нет, она, конечно, любила свою соседку. Ценила ее за надежность, за умение выслушать, за конспекты, которые та давала списывать. Но как ни ломала голову, не могла взять в толк: почему такой породистый красавчик запал на эту серую, неприметную мышку.
Денис и впрямь был чертовски хорош. Высокий, широкоплечий блондин нордического типа, с какой-то голливудской, ровной улыбкой и совершенно лукавой, мальчишеской ямочкой на правой щеке.
Однажды Рита совершила глупый, почти маниакальный поступок. Она распечатала их общую фотографию, безжалостно отрезала ножницами Оксану, а на ее место аккуратно приклеила себя. И подолгу смотрела на этот коллаж. Они с Денисом смотрелись вместе куда гармоничнее! Настоящие инь и ян. Светлый и темная. Рита, с ее смуглой кожей, гибким, спортивным телом и копной тяжелых черных волос, никогда в жизни не жаловалась на дефицит мужского внимания. А тут... тут ее словно заклинило.
На четвертом курсе Оксана и Денис неожиданно для всех поженились. Свадьба была скромной, студенческой.
Несмотря на все свои тайные, сладкие фантазии, Рита никогда не переходила черту. Она не делала абсолютно ничего такого, чтобы увести парня у подруги. Женская солидарность или банальная трусость — она и сама не знала. Рита просто старалась как можно реже появляться в их съемной квартире, когда Денис был там. Она никогда с ним не кокетничала, не стреляла глазами, избегала оставаться с ним наедине даже на пять минут.
Но любить его не перестала.
Эта странная, затаенная влюбленность фоном тянулась через всю ее жизнь. Она не отпустила Риту ни тогда, когда та сама выскочила замуж назло всем, ни тогда, когда со скандалом развелась, оставшись в пустой квартире вдвоем с четырехлетним сыном Темкой.
А развелась она по банальной, пошлой причине: ее благоверный начал внаглую захаживать налево, к своей бывшей пассии. Иронично было то, что внешне муж Риты был жутко, почти до степени смешения похож на Дениса. Тот же типаж, тот же разворот плеч. Видимо, только из-за этого внешнего сходства Рита на него когда-то и запала. Но вот по характеру ее бывший оказался полной, абсолютной противоположностью. Если Денис был классическим, железобетонным однолюбом (по крайней мере, так казалось со стороны), то для своего мужа Рита оказалась уже третьей официальной женой. И, как выяснилось позже, от каждой предыдущей у этого ловеласа осталось по спиногрызу.
Терпеть постоянное вранье, чужие духи на рубашках и бесконечные измены Рита не стала. Гордость не позволила. Она собрала его вещи в два мусорных мешка, выставила за дверь и твердо решила, что прекрасно, без всяких штанов в доме справится с воспитанием сына в одиночку. Тем более, мама ей колоссально в этом помогала: без лишних упреков забирала внука на все выходные, готова была посидеть с Темкой в любой будний вечер, если Рита зашивалась на работе или просто хотела сходить с Оксаной в кино, чтобы проветрить голову.
Шли годы. У Оксаны и Дениса детей так и не появилось.
Когда Рита однажды, сидя в кафе за бокалом вина, очень аккуратно, подбирая слова, поинтересовалась у подруги на эту болезненную тему, та тяжело вздохнула и призналась.
— Не получается у нас, Ритка. И дело не во мне. Это у Дениса серьезные проблемы со здоровьем. Врачи руками разводят. Мужское бесплодие. Практически ноль шансов на естественное зачатие.
Что греха таить... в тот момент где-то на самом дне своей души Рита испытала крошечное, гаденькое, чисто женское злорадство. Выходит, хоть в чем-то этот недосягаемый, идеальный, глянцевый Денис был бракованным. Не идеальным.
Второй раз замуж Рита так и не вышла.
Просто не встретился на пути никто по-настоящему достойный. Да и внезапно оказалось, что после тридцати все нормальные, адекватные мужчины со стабильной психикой и хорошей работой давно и крепко женаты. Прямо как Денис.
Темка рос, требовал всё больше внимания и денег. Потом серьезно заболела мама. Рите приходилось впахивать как проклятой, брать дополнительные проекты, хвататься за любые подработки. А когда ты столько пашешь на износ, по романтическим свиданиям особо не набегаешься. Сил хватает только на то, чтобы доползти до кровати и вырубиться.
В тот переломный год Рите исполнялось тридцать пять.
Как-то утром она вышла из душа, стерла ладонью конденсат с зеркала и замерла, в ужасе разглядывая свое отражение. На нее смотрела чужая, уставшая тетка. Поплывший, тяжелый овал лица. Отчетливо прорезавшиеся, злые морщинки на лбу и в уголках губ. И главное — десять килограммов мерзкого, рыхлого лишнего веса, предательски осевшего на бедрах и талии. Лишнего — потому что до тридцатника стрелка на ее электронных весах железобетонно показывала цифру шестьдесят два. Рита привыкла к этой цифре. Привыкла к своему сорок четвертому размеру одежды, к обтягивающим платьям. А теперь она с трудом влезала в сорок восьмой.
И она решилась на радикальные меры. Решила начать бегать. Точно так же, как когда-то в их нищей студенческой юности бегала по вечерам правильная Оксана.
Сначала этот чертов бег шел невыносимо, скрипуче туго.
Рита каждый вечер находила сотни гениальных отмазок, лишь бы пропустить пробежку. То на улице невыносимая, липкая жара. То собирается дождь. То ноги гудят от усталости на работе. То единственная чистая серая футболка валяется в стирке, а надевать другую под неоново-розовые спортивные штаны — это преступление против вкуса. Но характер у нее был железный. Стиснув зубы, она заставляла себя выходить на аллеи парка.
И постепенно, неделя за неделей, она втянулась. Поймала этот кайф от мышечного напряжения.
Цифра на весах нехотя поползла вниз и намертво застыла на отметке шестьдесят семь. Но Риту это уже совершенно перестало волновать. Она искренне, всей кожей полюбила движение. Она снова начала чувствовать свое тело сильным, упругим, еще на что-то годным в этой жизни. А размер одежды... да черт с ним, в конце концов, можно и гардероб полностью поменять, благо зарплата позволяла.
Дениса она встретила совершенно случайно, лоб в лоб.
Хотя они и жили в двух соседних кварталах, но за все эти долгие годы случайных встреч на улице было от силы раза два, не больше. А тут... Раннее утро, сквер, туман стелется по траве. И он бежит ей навстречу. Стильный, подтянутый, с широкой спортивной повязкой на волосах, в которых уже благородно серебрилась ранняя седина. В дорогущем, фирменном беговом костюме.
— Рита? Ничего себе встреча! — Денис притормозил и широко, искренне улыбнулся, обнажив ту самую ямочку на щеке. — Сроду не знал, что ты бегаешь.
Рита сбила дыхание, остановилась и неловко закрутила головой по сторонам, машинально ожидая, что сейчас из-за кустов вынырнет и подруга.
— Оксанку высматриваешь? — усмехнулся Денис, вытирая пот со лба. — Расслабься, она уже сто лет как не бегает. Не царское это дело теперь.
В последнее время Рита действительно сильно отдалилась от подруги.
Нет, между ними не пробегала черная кошка, они не ругались. Просто траектории их жизней разошлись слишком далеко. Оксана с годами отрастила стальные зубы и построила себе блестящую, агрессивную карьеру адвоката. Рита же ушла с головой в недвижимость, став акулой-риелтором. Обе вкалывали от рассвета до заката, и времени на пустые посиделки в кафешках банально не оставалось.
К тому же, у Риты был Темка. И хочешь не хочешь, а вся ее жизнь крутилась вокруг школьных собраний, тренировок по дзюдо, репетиторов и бесконечных детских соплей.
А Оксана... Оксана, отчаявшись забеременеть, с головой ушла в странное хобби. Она завела себе четырех лысых, инопланетных кошек породы сфинкс. Разводила их, возила по международным выставкам, продавала котят за какие-то баснословные евро. Рита умом всё прекрасно понимала. Понимала, что эти жутковатые, горячие кошки — это суррогат, психологическая замена неродившимся детям. Она ни в коем случае не осуждала подругу за этот сдвиг. Но находиться в гостях у Оксаны стало физически невыносимо. В ее некогда уютной квартире теперь намертво въелся резкий, специфический кошачий дух, смешанный с запахом сырого мяса, которым она их кормила. А Рита такую экзотику на дух не переносила.
— А... понятно, — глупо, растерянно ответила Рита, переминаясь с ноги на ногу.
Она совершенно не знала, как вести себя дальше в этой ситуации. Она искренне надеялась, что Денис сейчас вежливо попрощается и побежит дальше по своему маршруту. Но он неожиданно развернулся и побежал рядом, плечом к плечу.
Они почти не разговаривали. Просто бежали в одном темпе, слушая дыхание друг друга. Только прощаясь на перекрестке, он вдруг обернулся и спросил.
— Ты каждый день на трассу выходишь?
— Каждый. Стараюсь не филонить. — кивнула она.
— Завтра во сколько планируешь?
— В девять утра.
— Понял. До завтра. — Он коротко кивнул и растворился в тумане.
А Рита осталась стоять, глотая прохладный воздух. В голове роились тяжелые, липкие мысли. Она совершенно не знала, что и думать по этому поводу. Нормально ли вообще это выглядит со стороны? Бегать по утрам вместе с законным мужем своей подруги? Стоит ли ей самой позвонить Оксане и как бы невзначай рассказать об этой встрече?
Так ничего толком и не решив, Рита мысленно махнула рукой. Пусть всё идет так, как идет. В конце концов, они же не в постели кувыркаются, а просто трусят по асфальту. Ничего предосудительного или грязного в совместном спорте нет.
Но эти утренние совместные пробежки стали для нее настоящим, шокирующим открытием.
Да, Денис всегда ей безумно нравился чисто внешне, как картинка. Но она же, по сути своей, никогда не знала его как человека. А теперь... теперь, когда после каждого кросса он провожал ее до самого подъезда, они разговаривали. Говорили обо всем на свете: о политике, о прочитанных книгах, о детских страхах, о музыке. И внезапно оказалось, что Денис совершенно другой. Глубокий, рефлексирующий, иногда ранимый. Совсем не такой поверхностный мачо, каким он казался ей все эти годы.
Да и сама Рита в этих разговорах раскрылась с какой-то новой, неожиданной даже для самой себя стороны. Без привычной брони стервы-риелтора.
Оксане про их утренние встречи Рита всё-таки рассказала сама. Позвонила как-то вечером, набрала в грудь побольше воздуха и выдала.
— Ну да, логично. Ты же прилично так располнела в последнее время, мать, — небрежно, с легкой долей превосходства бросила в трубку Оксана. — Кто бы мог подумать, скажи? Помнишь, в общаге ты была стройной, точеной газелью, от которой мужики штабелями падали, а я — рыхлой булочкой с изюмом. А сейчас, получается, мы с тобой местами поменялись. Ирония судьбы.
Смеялась Оксана вроде бы и без явной злобы, но Рите все равно стало пакостно и неприятно на душе. Осадок остался.
Оксана вообще сильно, кардинально изменилась за эти годы. Стала какой-то жесткой, пафосной, высокомерной. Если они и созванивались, то она вещала исключительно про свои грандиозные победы в судах или часами нудила про генетику своих драгоценных сфинксов. А когда Рита, пытаясь вытащить ее из этой рутины, звала подругу в кино или предлагала посидеть вечером в приличном ресторане с живой музыкой, Оксана раздраженно отмахивалась.
— Рит, ну ты прямо как мой Денис стала! Неугомонная. В нашем-то с тобой солидном возрасте уже можно расслабиться и не строить из себя светских львиц и интеллектуалок. Давай лучше на выходных дуй ко мне: возьмем мартини, закажем суши, косточки всем общим знакомым перемоем на кухне.
Но находиться часами в одной запертой квартире с четырьмя голыми, пахнущими мускусом кошками и одновременно с Денисом, от одного взгляда которого у Риты потели ладони, ей совершенно не хотелось. И она начала технично, под разными благовидными предлогами избегать таких кухонных посиделок.
Сейчас, оглядываясь назад, Рита даже под дулом пистолета не смогла бы сказать, кто именно из них двоих сделал тот самый, первый роковой шаг.
Стоял жаркий, душный август. Плавился асфальт. Темку она удачно отправила на весь месяц в деревню к родной тетке, чтобы пацан наелся ягод и подышал воздухом. А Оксана в это же самое время экстренно улетела в другой город на похороны какой-то дальней родственницы.
В то утро они, как обычно, встретились в парке. Но вместо привычной пробежки Денис вдруг взял ее за руку, и они молча пошли в прохладный, полупустой бар. Выпили по паре коктейлей. А оттуда, словно в каком-то лихорадочном, пьяном бреду, поехали прямиком к Рите домой.
Было ли ей стыдно утром, когда она смотрела на его спящий профиль на своей подушке? Конечно, стыдно. До одури. Но в этом жгучем, токсичном стыде примешивалось еще и странное, почти животное мстительное удовольствие. И дикий, первобытный азарт. Рита в жизни не делала ничего подобного, никогда не лезла в чужие семьи. И с огромным удивлением обнаружила, что эти тайные, украденные встречи, адреналин от того, что их могут застукать, будоражат ее кровь чуть ли не сильнее, чем сам факт обладания Денисом.
Начался их тайный, сумасшедший роман.
Лежа в постели, Денис частенько, не стесняясь в выражениях, жаловался на Оксану. Говорил, что как хозяйка она абсолютный ноль — дома вечный бардак, холодильник пустой. Что эмоциональной поддержки от нее не дождешься, что она помешалась на своей работе и с этими лысыми кошками носится, как с писаной торбой, забыв про мужа.
Рита слушала всё это молча, сочувственно кивала, а сама всё мотала на ус. Она превратилась в стратега.
Она начала лепить из себя идеальную, эталонную женщину для него. Готовила для Дениса изысканные, ресторанные салаты с морепродуктами, пекла тончайшую итальянскую пиццу. Устраивала в своей квартире маниакальные генеральные уборки чуть ли не по два раза в неделю, чтобы всё блестело и пахло свежестью. Старалась держать в голове его рабочий график, запоминала, когда у Дениса сложные совещания в совете директоров или тяжелые встречи с проблемными заказчиками. Обязательно писала, интересовалась, как всё прошло, подбадривала.
Она из кожи вон лезла, стараясь стать для него тихой, уютной гаванью. И втайне, засыпая в одиночестве, отчаянно мечтала о том дне, когда он наконец соберет чемоданы, придет к ней с вещами и останется навсегда.
В постели она принципиально не предохранялась.
Она прекрасно помнила то давнее, горькое признание подруги про абсолютное, неизлечимое бесплодие мужа. Но панически боясь, что для него самого эта тема глубоко травматична и болезненна, Рита ни единым взглядом не показывала, что в курсе его мужской тайны. Поэтому в самый первый раз она просто солгала, вскользь бросив, что давно и надежно принимает гормональные таблетки.
Естественно, никаких противозачаточных таблеток она сроду не пила.
И когда дождливой, серой осенью она внезапно обнаружила у себя задержку почти в три долгих недели, она ни на секунду не запаниковала. Уверенно сослалась про себя на тяжелый стресс на работе, закрытие квартала и перенесенную на ногах долгую, изматывающую простуду.
Самое смешное и страшное, что первой ее беременность заподозрила именно Оксана.
Рита всё же заставила себя прийти к подруге в гости на выходных. Хотя смотреть в глаза ничего не подозревающей Оксане было до тошноты стыдно и страшно. Едва переступив порог квартиры, Рита вдохнула тяжелый, спертый кошачий дух... и, зажав рот ладонью, пулей полетела прямо в туалет, где в обнимку с фаянсовым другом провела добрую половину вечера, выблевывая остатки завтрака.
— Ритка, ты чего? Беляшами в переходе отравилась, что ли? — настороженно, с прищуром спросила Оксана, подавая ей полотенце. — Или... погоди-ка. А ты часом не беременна, мать? Симптомы-то классические.
Рита внутри похолодела от ужаса. Она замотала головой, нервно отшутилась и твердо решила, что такого бреда просто физически не может быть. Диагноз же!
Но в тот же самый вечер, вернувшись домой, она на всякий случай купила в дежурной аптеке сразу три разных теста на беременность. Сделала все три. И на каждом из них, спустя пару томительных минут, проступили четкие, яркие, жирные две полоски.
У нее подкосились ноги. Она села на край ванны, глядя на эти пластиковые палочки. А потом внутри вдруг расцвела сумасшедшая, эйфорическая радость.
«Господи, да это же самое настоящее чудо! — восторженно решила она про себя. — Это знак! Прямой знак свыше, что мы судьбой предназначены друг для друга! Моя любовь победила его болезнь! Он будет на седьмом небе от счастья!»
Она целую неделю мучительно думала, как красивее, кинематографичнее преподнести эту потрясающую новость Денису. Пересмотрела в интернете кучу сопливых, трогательных роликов про то, как жены дарят мужьям коробочки с пинетками и тестами. Но в итоге, поразмыскивая, решила, что весь этот дешевый пафос ни к чему. Она просто расскажет ему чистую, голую правду, как есть.
Рита жутко волновалась, готовила праздничный ужин, зажгла свечи. В красках представляла, как у него округлятся глаза, как он бросится ее целовать, носить на руках.
Но реальность оказалась чудовищной. Всё получилось иначе. Страшно иначе.
Когда она, запинаясь от волнения, произнесла главные слова, лицо у Дениса мгновенно стало каменным. Мертвым. Словно на него надели непроницаемую маску.
— Ты сейчас серьезно мне это говоришь? — тихо, сиплым, незнакомым голосом спросил он, медленно опуская вилку на тарелку. — Ты же клялась, что сидишь на таблетках? Ты врала мне?!
К горлу Риты моментально подкатила липкая, удушливая тошнота. Сердце забилось где-то в горле.
— Денис... ну, наверное, я просто случайно пропустила один прием. Замоталась на показах, забыла, — жалобно пискнула Рита, вжимаясь в спинку стула.
Она всё еще наивно ждала той самой трогательной развязки. Ждала, что сейчас он признается, как много лет считал себя ущербным, бесплодным инвалидом. И тогда она бы с улыбкой, поглаживая его по волосам, ответила: «Милый, когда два человека на самом деле истинно предназначены друг для друга, чудеса случаются. Любовь лечит всё».
Но вместо этого Денис резко вскочил из-за стола. Он начал нервно, как загнанный в клетку тигр, метаться по комнате, до хруста заламывая пальцы рук.
— Значит так. Завтра же идешь в клинику. Ты немедленно избавишься от него, — произнес он, наконец, остановившись и глядя на нее пустым, рыбьим взглядом.
Рита окаменела. Кровь отлила от лица.
— Нет! — вырвалось у нее почти криком, полным отчаяния. — Ты с ума сошел?! Денис, если ты так боишься Оксаны, если ты из-за нее... я ничего от тебя не потребую! Я сама выращу!
— При чем тут, мать твою, Оксана?! — рявкнул он так, что зазвенели бокалы на столе. — Оксана сама от меня уже три раза аборты делала на ранних сроках, и ничего, жива-здорова!
Картинка в голове Риты с треском лопнула и разлетелась на тысячи мелких, острых осколков. Что-то категорически не сходилось. У нее даже голова закружилась от переизбытка информации.
— Подожди... О чем ты вообще сейчас говоришь? Какие аборты? Ты же бесплоден! Она сама мне...
Денис с размаху, со всей дури ударил кулаком в стену. Штукатурка осыпалась на пол белой крошкой.
— Да вранье это всё! Сказка для таких любопытных подружаек, как ты, чтобы не лезли с вопросами «а когда детки»! У меня НИКОГДА не будет детей. И это даже не обсуждается, Рита! Мой родной отец... — он запнулся, тяжело, со свистом втягивая воздух сквозь зубы. — У моего отца тяжелейшая, клиническая форма шизофрении. Он в клинике доживает. И у моего старшего брата — тоже! Полноценная, классическая шизофрения с голосами и припадками. Я никогда тебе этого не говорил, потому что... В общем, не говорил. Не твое собачье дело. Эта дрянь передается по наследству. Как русская рулетка. Понимаешь ты своей пустой башкой?! Я ни за что в жизни не позволю такому случиться. Я не буду плодить психов!
Наверное, где-то глубоко внутри у него действительно были свои веские, выстраданные причины на такие жестокие, бесчеловечные слова. И в любой другой, гипотетической ситуации Рита бы, возможно, попыталась его понять и пожалеть.
Но сейчас внутри нее включился какой-то первобытный, материнский инстинкт самосохранения. Она медленно выпрямилась, собрала волю в кулак, посмотрела ему прямо в покрасневшие глаза и тихо, но стальным голосом сказала:
— Нет.
— Что значит твое «нет»?! — истошно, брызгая слюной, закричал он, делая шаг к ней.
— Я русским языком сказала — нет. Я рожу этого ребенка. С тобой или без тебя.
Никогда в жизни она не видела Дениса в таком состоянии. Таким обезображенным от ярости, злым, потерявшим человеческий облик. В какую-то долю секунды ей даже показалось, что он сейчас сорвется и ударит ее по лицу.
Но Денис лишь грязно, многоэтажно выругался, вновь с силой ударил изувеченным кулаком в стену, развернулся и ушел. Громко, с треском захлопнув за собой входную дверь.
Просто ушел в ночь. Ничего больше не сказав и навсегда исчезнув из ее жизни. Телефон его с того вечера был недоступен, а в соцсетях он ее заблокировал.
А так как с Оксаной Рита после этого кошмара практически перестала общаться, сославшись на тотальную занятость, Дениса она не видела очень долго.
Оксана узнала про то, что подруга на сносях, совершенно случайно. Они столкнулись нос к носу на улице, возле супермаркета, когда живот под просторным пуховиком скрыть было уже физически невозможно. Конечно, по-хорошему нужно было набраться смелости и признаться ей во всем гораздо раньше. Но Рита просто не могла найти в себе эти душевные силы. Она панически боялась, что дотошная Оксана, как опытный юрист, сложит два и два и догадается о личности отца.
— Ого! Вот это поворот, вот это новости! — искренне, картинно удивилась подруга, разглядывая ее фигуру. — А я-то всё голову ломаю: куда наша бизнес-вумен пропала с радаров! Ведь я же еще в тот вечер, у меня на кухне, подумала про твою беременность, помнишь? У меня на эти вещи чуйка! Ну, что сказать... поздравляю! Кто этот смелый и счастливый отец-молодец?
— Да... так, ничего серьезного. Коллега с работы. Роман на корпоративе, перебрали лишнего, — отводя бегающий взгляд, нагло, в глаза соврала Рита.
Странно, но Оксана ей почему-то сразу поверила. Или, что более вероятно, просто из гордости сделала вид, что безоговорочно поверила в эту дешевую байку.
— Сочувствую, мать, — Оксана покачала головой, поправляя дорогой шарф. — В нашем-то с тобой возрасте... пеленки, бессонные ночи, колики. Врагу не пожелаешь. Ну, держись.
Рита стояла и не знала: серьезно ли Оксана так считает, искренне жалея ее, или просто так неумело, желчно прикрывает фасадом цинизма свое собственное, выстраданное бездетное несчастье. В тот момент ей стало невыносимо, до слез жаль бывшую подругу. Что заставляло эту умную, красивую женщину годами идти на поводу у Дениса? Терпеть аборты, врать всем вокруг про мужское бесплодие, нюхать кошачьи лотки? Неужели это и есть та самая великая, жертвенная любовь?
У самой Риты вся эта нездоровая, многолетняя любовь к Денису перегорела и осыпалась серым пеплом в тот самый проклятый вечер, когда он трусливо кричал на нее и бил кулаками ее стены.
Девочка родилась абсолютно здоровой. Славной, спокойной, с темным пушком на голове. Рита назвала ее Алисой.
Она, конечно, не была дурой. Рита прекрасно осознавала, что такая страшная болезнь, как шизофрения, не проявляется в младенчестве. Что это нечто вроде скрытого часового механизма, заложенного в генах. Таймера, который безжалостно, секунда за секундой отмеряет ход времени. И разорвется ли эта генетическая бомба в пубертате, или пронесет — не известно ни одному профессору в мире.
Но она осознанно решила рискнуть. И, глядя на спящую дочь, ни единой секунды, ни на одно мгновение о своем безумном решении не жалела.
Дениса она встретила совершенно случайно, спустя целых два года. Там же, в том же самом парке, на утренней пробежке. Алиса в это время спала в коляске неподалеку, с бабушкой.
Он бежал навстречу. Увидел ее фигуру издалека. Резко затормозил, словно налетел на невидимую стену. Секунду смотрел на нее со смесью животного ужаса и отвращения, а затем молча развернулся на пятках и быстро, почти срываясь на спринт, побежал в совершенно противоположную сторону. Подальше от нее. И от их общего прошлого.
👍Ставьте лайк, если дочитали.
✅ Подписывайтесь на канал, чтобы читать увлекательные истории.