Глава 39
После смерти профессора Ковалёва Саня провалился в чёрную полосу.
Он работал как автомат: операции, обходы, консультации. Коллеги косились — Гордеев вообще спит? Он не спал. Просто ложился на диван в ординаторской, закрывал глаза на час и вставал снова. Домой ехать не хотелось — там было пусто, тихо и пахло ею.
Кристина появлялась рядом каждый день.
То принесёт кофе, то сядет рядом в столовой, то просто пройдёт мимо и кивнёт. Без навязчивости, без намёков — просто была. И это почему-то помогало держаться.
В пятницу вечером, когда Саня собирался уходить, она остановила его в коридоре.
— Доктор Гордеев, можно вас на минуту?
— Давайте.
Они отошли к окну. За стеклом московский вечер зажигал огни, где-то внизу шумело машинами Садовое кольцо.
— Я хотела сказать... — Кристина замялась, что было на неё совсем не похоже. — В общем, я перевожусь в другое отделение. В хирургию, к профессору Власенко.
Саня кивнул.
— Хорошее отделение. Власенко — отличный хирург.
— Да, — она помолчала. — Но я не поэтому хотела поговорить.
Он посмотрел на неё внимательнее. Кристина была бледнее обычного, и в её глазах, всегда таких насмешливых, сейчас читалась неуверенность.
— Я знаю, что у вас есть она, — тихо сказала Кристина. — Та, в Германии. Я видела, как вы смотрите на телефон. Как ждёте. Как не дожидаетесь.
Саня молчал.
— И я знаю, что между вами сейчас... не очень. — Она говорила с трудом, подбирая слова. — И я... я не должна этого говорить. Но если я сейчас не скажу, буду жалеть всю жизнь.
Она подняла на него глаза.
— Вы мне нравитесь, Александр Сергеевич. Не как коллега, не как старший товарищ. Как мужчина. Я понимаю, что у вас никого нет, кроме неё. Понимаю, что вы её ждёте. Но я просто хочу, чтобы вы знали: если вдруг... если когда-нибудь... я здесь.
Саня смотрел на неё и чувствовал странную смесь благодарности и вины. Она была молодая, смелая, живая. Она предлагала ему то, в чём он так нуждался — тепло, присутствие, возможность не быть одному.
— Кристина... — начал он.
— Не надо, — перебила она. — Не говорите ничего. Я знаю ваш ответ. Я просто хотела, чтобы вы знали. Чтобы не думали, что вы никому не нужны. Вы нужны. Даже если не мне.
Она улыбнулась — криво, почти жалко, но всё ещё смело.
— Я пойду. Удачи вам, доктор Гордеев. И... позвоните ей. Правда. Она этого ждёт больше, чем вы думаете.
Кристина развернулась и быстро пошла по коридору, не оглядываясь. Саня смотрел ей вслед, и в груди саднило — оттого, что он не мог ответить тем, кто хотел его согреть. Оттого, что всё его тепло осталось там, за тысячу километров, у женщины, которая, возможно, уже перестала его ждать.
Вечером он сидел в пустой квартире и смотрел на телефон.
Набрать её? Сказать, что скучает? Что потерял пациента, что раздавлен, что ему плохо без неё?
Он набрал. Длинные гудки. Потом — её голос, усталый и далёкий:
— Алло.
— Ника... — выдохнул он.
Пауза. Секунда, другая.
— Саня? — в её голосе мелькнуло удивление. — Ты чего так поздно?
— Не спалось, — соврал он. — Решил услышать тебя.
Молчание. Потом она сказала — осторожно, будто пробуя слова на вкус:
— У меня всё хорошо. Работа, новые знакомства. Сегодня была у Маркуса в гостях, он показал мне удивительный дневник...
Она говорила, а Саня слушал и чувствовал, как внутри закипает глухая, иррациональная ревность. Маркус. Опять этот Маркус. Он хотел спросить: "Кто он тебе?", "Почему ты с ним проводишь время?", "Ты забыла меня?".
Но вместо этого сказал:
— Я рад, что у тебя всё хорошо.
— Да, — ответила она, и в её голосе ему послышалась горечь. — У меня всё хорошо. А у тебя?
— Тоже, — соврал он. — Работа, пациенты. Всё как обычно.
— Саня... — начала она.
— Что?
— Ничего. — Она вздохнула. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Он отключился и долго сидел в темноте, глядя на экран. Только что он слышал её голос. Только что мог сказать всё — про профессора, про Кристину, про то, как ему больно и пусто. Не сказал.
Потому что не умел. Потому что цинизм, который когда-то спасал его от боли, теперь душил, не давая сделать шаг навстречу.
А в Лейпциге Ника лежала в своей кровати и смотрела в потолок. Она ждала. Она всегда ждала. Но ждать вечно невозможно.
Где-то глубоко внутри обоих уже зрело понимание: они теряют друг друга. И никто не знал, как это остановить.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал