…Второй день мы с Капоттом посвятили доблестям. До завтрака, впрочем, дело шло довольно вяло, но за завтраком Капотт постепенно разогрелся. — Нигде я не едал таких прекрасных рыб, как в России! — ораторствовал он, — Oukha au sterlet — ah! e’est quelque chose d’ineffable! [Стерляжья уха – о! это почти невыразимое] Однако ж когда я поступил воспитателем к молодому графу Мамелфину, то мне долгое время не давали этого божественного кушанья! Всем, бывало, подают уху стерляжью, а мне — из окуней. Но когда графиня ближе ознакомилась с моими нравственными качествами, то мне стали давать две тарелки с лучшими кусками, а старого графа перевели на уху из окуней. Вот тогда я узнал… Да, впрочем, одна ли уха?! а осетровый янтарный балык? а тающая провесная белорыбица? а икра банкетная, салфеточная и зернистая? Я долгое время не мог разобрать, что это такое, но когда понял… о!!! За обедом Капотт вспоминал: — Тем не менее рыбами далеко не исчерпываются дары, которыми наделил Россию ее национальный ген
Француз о блюдах русской кухни. Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович, «Мелочи жизни» 1887
ВчераВчера
76
2 мин