Выиграй битву,
Войну проиграешь позже.
Выиграй битву,
Сполна насладись победой.
Добрые вести, только мороз по коже.
Ясное небо, но кто-то идет по следу…
В.Казакова
Сражение выиграли. Заветный «кубок» победителей приятно согревал ладони. Самое время наполнить его шампанским и выпить за победу. Но что-то мешало…
Нам разрешили обедать в отеле. Это ж какая роскошь! Вам, наверное, этого не понять.
А для нас полноценный горячий обед был абсолютным счастьем. Мы, вечно недоедающие, перекусывали на бегу чем попало, хомячили украдкой то, что удавалось урвать (порой с риском для здоровья).
Теперь запахи человеческой пищи переходили из разряда голодных галлюцинаций в нечто реальное, легко пеленгуемое нашим органом обоняния. Он, как радар, был настроен на частоту «кушать подано!»
Казалось бы, живи да радуйся!
Но эта ехидная ухмылка судьбы… Каждый раз одно и то же. Как народная примета: заметил её – готовься. Даже ворота отворять не надо – беда уже в сенях (девица она не гордая – сама отворила).
Вновь ухмыляется судьба:
"Что делать будешь, милый? –
Ведь жизнь - борьба, всегда борьба,
До самой до могилы!"
В.Пыльнев
Получается, не «Ура»? Получается, рано радовались?..
Настал момент свести дебет с кредитом. Раз в день мы могли не заботиться о том, где раздобыть еду. Плюс? А то! Даже довольно жирный.
Не ресторанный антураж, а скромная обстановка стафф-кафетерия. Минимализм в интерьере, чистоте и ассортименте. Плохо ли? Сносно. Плюсик с натягом.
А дальше попёрли пухлые минусы. Ароматы выворачивали наизнанку.
Для нас они были не просто непривычны, а непереносимы.
Секретный ингредиент большинства блюд – мясо козлов – нам было очень тяжело оценить по достоинству.
Чересчур специфическая текстура и привкус – следствие возраста (не агнцы, но козлищи) и питания парнокопытных.
Агнцев от козлищ Господь отделил.
Власть между агнцами распределил.
Козлищ же выгнал всех прочь, за ограду,
Чтобы шагали прямёхонько к аду.
С.Супранюк
На кухне никто и не думал заморачиваться с правильным приготовлением мяса козлов столь почтенного возраста, а потому блюда, его содержащие, больше походили на шведский «Сюрстрёмминг».
Нюхать и пробовать его можно было лишь в крайнем случае – как раз в нашем.
Чувство голода в нас всегда побеждало чувство брезгливости. Растущие организмы требовали калорий – никаких переговоров: вынь да положь!
Идя на уступки собственным желудкам, мы соглашались даже на такие харчи.
И это было ещё полбеды. Как говорится, это присказка, не сказка – сказка будет впереди…
К раздаче этих «гастрономических изысков» ещё нужно было успеть.
Война войной, а обед по расписанию, не так ли? Сотрудники отеля обедали строго по часам: с 12:30 до 14:00.
Добраться из Кушадасы до Surmeli в часы «турецкой сиесты» – пустая затея.
Попутка в обеденное время не ловилась точно так же, как крокодил в песне «Остров невезения».
Успеть подскочить в отель нужно было в указанный срок, иначе нас ждала участь муравьишки-хвастуна из сказки В.Бианки: «солнышко скроется – муравейник закроется».
Теперь понятно, отчего судьба так подленько хихикала: она не капитулировала, а лишь отступила. Чуть дальше. Чтобы занять лучшую позицию, с которой наше фиаско лучше видно.
Однако чебоксарско-белгородские мафиози – публика особая. Мы не привыкли, забившись в угол, бить себя ушами по щекам.
Рефлексия – это не про нас и не для нас. Она для тех, у кого есть время и мягкое кресло.
Мы же, более привычные к табуреткам, предпочитали шумный провал тихому бездействию
Куда практичнее ошибиться с размахом и жалеть об этом, чем не сделать, а потом полжизни (в другой половине обо всём позаботится Альцгеймер) мусолить мысль: «А ведь мог бы»...
Мы выбираем – выбирать.
Улыбку солнца, шепот листьев,
Не забывать, что жизнь - игра,
Играть с листа - легко и чисто.
Мы выбираем - выбирать
И действовать, сияя смехом,
И пусть Вселенский телеграф
Сигналит нам Вселенским эхом!
Мы выбираем мощь броска
и грацию в словах и жестах.
И как хотим - и только так! -
Мы выбираем день и место.
Т.-И. Вселенская
Турки говорят: «Damlaya damlaya göl olur» (с тур. – «Капля за каплей образуется озеро»). Нашему слуху привычнее: «Терпение и труд всё перетрут».
Мы искали возможности поймать птицу удачи, пусть даже за хвост – не поможет, так хоть интерьер с её пером повеселее выглядеть будет.
Старания привели нас к бесценному сокровищу. Не к золоту, не к деньгам и даже не к связям – до них нам ещё шлёпать и шлёпать. К полезной информации.
В небольшом историческом городке Сельчук обнаружилась тихая гавань для работников отеля – второй ложман, от которого до Surmeli легко было добраться на маршрутке.
И вот мы снова в поиске лазеек. Затесаться под шумок в стан постояльцев этого ложмана – первостепенная задача.
Началась старая добрая игра «в гляделки» – пришлось снова мозолить глаза руководству отеля. Вежливо, но настойчиво.
Выражение лиц у всех – как под копирку. Оно скандировало: «Без протекции мы не уйдём.
Пристройством бездомных животных и БОМЖиков руководство не занималось.
Посему, снабдив нас коротенькой запиской к «хранителю» ложмана, грозному и принципиальному Аскеру, оно жёстко выпнуло нас за ворота, тактично раскланявшись вслед, – мол, чем могли... Дальше – сами.
Нас послали… к Аскеру.
Аскер – суровый турок, выходец из глубинного, не слишком популярного среди туристов местечка под названием Конья.
Этот город, расположенный вдали от побережья, считается одним из древнейших религиозных и культурных центров. На своём веку он повидал не одну смену цивилизаций.
Аскер был ему под стать. Ортодокс в исламе, ярый приверженец суннизма, он наотрез отказывался признавать веяния современного мира.
Свою доморощенную «империю» он отстраивал по безоговорочно жёстким, порой даже жестоким, правилам.
Ни одна девушка, рискнувшая переступить порог ложмана, не могла являться пред очи его без платка. Причём его совершенно не трогало чужое вероисповедание: хочешь здесь жить – соблюдай исламскую этику.
В самом общежитии царили тишина, покой и полная аскеза. Веселье было под запретом, как мясо во время поста.
Где бы ты ни находился, откуда бы ты ни спешил в это временное пристанище, но ты обязан был явиться до 23:00.
Оправдания не принимались. Без одной минуты одиннадцать дверь ложмана запиралась на засов, и никакие мольбы не могли проникнуть внутрь, тем более растрогать каменное сердце Аскера – ночевать «опоздунам» приходилось на улице.
Условия смахивают на карцер? Согласен. Но даже такой вариант в разы лучше ночной романтики на пляже, щедро подаренной нам судьбой. Её хватило раз и навсегда.
Холодные объятия ночной красавицы нас убедили, что практиками быть куда романтичнее:
Я не романтик, не стоит верить,
Что подобрала ко мне ключи.
Я в сердце вставил стальные двери.
И не открою, сколь не стучи.
Ж.Юматова
15 долларов – и вот наш «ансамбль» в полном составе (пять «бывших тамплиеров» – двое из белгородского «ордена», трое из чебоксарского – и одна прекрасная дама Ольга) расселился по «худжрам» (по-нашему – «кельи»).
Судьба нет-нет да и подбрасывала поводы для удивления.
Минуло не более пары дней с нашего заселения, как нежданно-негаданно наш «приют убогого чухонца» заиграл новыми красками.
Ух, нас ждало пополнение! Не в прямом, конечно, смысле. Тут уж точно никто из наших парней к «чуду демографии» причастен не был.
В этом Аллахом забытом месте появились наши близняшки, «Мисс Совершенство», Настя и Наташа.
Прошла любовь,
Завяли помидоры.
Сандалии жмут и нам не по пути.
Куда не ткнись, кругом одни заборы,
А так хотелось пахнуть и цвести!
В.Свечина
Видимо, турецкие «меценаты», обеспечившие их крышей над головой, стали чрезмерно навязчивы, перепутав благотворительность с «абонементом» на личную жизнь.
«Благодетели» были заслуженно посланы в пешую эротическую кругосветку.
Так девчонки органично влились в ряды нашей русской «мафии». И пошла потеха!
Только тссс! Аскер и его ложман о наших приключениях пока ничего не знали.
А рассказать есть о чём… Но обо всём по порядку.
Крыша есть – ума не надо. Так и хотелось расслабить полушария, не думая больше ни о чём.
Обзавелись жильём и питанием, пусть и одноразовым. Пока... Поверьте, этот расклад нам тоже удалось худо-бедно изменить.
Нет, мы не стали пытаться разжалобить отель, выклянчивая питание по системе «всё включено».
Шантажа, зуб даю, тоже не было – мы тогда ещё не настолько обнаглели.
До воровства еды с завтраков и ужинов не опустились – уж поверьте на слово.
Всё было куда примитивнее. Первое, что мы делали, добравшись до столовой, – наедались до отвала.
Так, чтобы желудок, получив апоплексический удар от счастья, не был способен переварить весь упавший в него микс вкусов до следующего утра.
Но здесь всё мимо! Чем больше мы забивали впрок желудки, тем больше нам хотелось есть.
Желудки, растянутые прямо пропорционально увеличившемуся объему закинутой в них еды, запросили о пощаде.
Мы решили облегчить им жизнь.
Всё, что можно было слить, спрятать, заныкать, рассовать по укромным уголкам одежды и рюкзачков, мы старались утаить и вынести из столовой.
Иногда удавалось слить айран или йогурты в заранее припасённую тару, припрятать хлеб.
Бывали дни, когда – хвала всем богам! – нам удавалось, завернув в фольгу, утащить с собой мясо.
Да-да, то самое (с опытом и козлиным запахом). За это время мы с козлятиной успели немного притереться друг к другу: носы уже не так воротились от аромата, желудок ещё пытался философствовать, но всё реже и тише.
А молодой организм, амбициозный донельзя, заткнув всех за пояс, требовал животный белок. До тонких материй ему не было никакого дела – его масштабный проект требовал постоянных вложений.
Строительство мышц, костей, тканей и прочей «инфраструктуры» шло полным ходом. Для него мясо, как деньги, не пахло.
Всё, что удавалось вынести в обед, автоматически превращалось в наш ужин. Не густо, зато и не пусто.
Не сказать, что сытые, но уже не еле таскающие ноги от голода; без нормального жилья, но уже с крышей над головой.
В нашей бухгалтерии жизни это считалось прибылью.
Маленькие победы укрепляли наш боевой дух. Но этого было мало для решения глобальной проблемы.
Горизонт был полон перспектив, но далеко не все они были в нашу пользу.
Над нами стервятником кружила угроза возвращения домой. Для меня она была личной катастрофой, равносильной провалу разведчика в тылу врага.
На подлёте был не менее крупный «хищник» – оплата обучения. С ним я был один на один: ни «защиты», ни «оружия».
Нужно было срочно вооружаться работой. Да где ж её найти в чужой стране, ещё и без уверенного владения иностранным языком?!
И вот тогда - из слез, из темноты,
Из бедного невежества былого
Друзей моих прекрасные черты
Появятся и растворятся снова.
Б.Ахмадулина
Вдруг из ниоткуда, почти из эфира, возник образ нашей «феи-крестной»…
Я снова набрал знакомый номер. Без мудрого, дельного совета та лодка, что подобрала меня с тонущего «Титаника», в скором времени могла дать течь и пойти ко дну.
А кто даст такой совет, если не Аня?..
Аня, которая однажды, в очень сложный момент, пришла нам на помощь и, переговорив с мамой, разрешила пожить в свободной квартире в Кушадасы.
Аня, которая могла поддержать и стать для нас незаменимой жилеткой, подсказать и вдохнуть в нас уверенность.
В разговоре я узнал, что и у Ани с Surmeli не сложилось.
Свой у каждого "Титаник",
Своё крушение надежд…
Я.Зильберг
И у неё случился свой «Титаник». Она спешно покидала «тонущий» лайнер и спешила пересесть на борт другого корабля.
В отличие от нас, дрейф в открытом море на обломках дверного полотна ей не грозил – у неё на примете было место, куда она могла перебраться.
Она особо ничего не теряла. В новом отеле ей предстояло выходить в той же «программе» – развлекать маленьких непосед (отпрысков туристов), увлекая их магией лепки, и дарить родителям счастливые часы свободы, пока их чада ваяют глиняно-пластилиновые шедевры.
И тут нас с Женей прорвало. Мы на два голоса стали умолять Аню о том, о чём при других обстоятельствах и в более привычных условиях никогда бы даже не заикнулись.
А как вы хотели?! Когда идёшь ко дну, не выбираешь дизайн спасательного круга. Нормы приличия отступают на второй план.
Да, снова не по-рыцарски. Так ведь и Аня не была дамой наших сердец. Она была хорошим другом.
А хороший друг всегда либо поможет, подставив плечо, либо отошьёт с треском, дав морального «леща».
И Аня…
Продолжение следует…