«Из чего бы ни были сотворены наши души, его душа и моя — одно» — строчки, знакомые многим. Они были на слуху более 150 лет назад, звучали среди людей при первых экранизациях, а в 2026 году о них нам решила напомнить Эмиральд Феннел, сняв современную адаптацию бессмертного романа Эмили Бронте «Грозовой перевал».
Фильм с Марго Робби и Джейкобом Элорди в главных ролях вызвала бурю эмоций: от восторга до полного неприятия. Соцсети кипят, пресс-тур актеров с парными кольцами и шутками про мужа Марго Робби собрал миллионы просмотров, но что в итоге мы видим на экране?
Автор редакции журнала «Идель» Екатерина Брыжак совместно с кинокритиком Адилей Хайбуллиной разбирается, почему новая версия «Грозового перевала» стала такой противоречивой, как картина влияет на современный кинематограф, и причем здесь великие «Унесенные ветром» и «Ромео и Джульетта» .
«Это не кино, а просто фанфик или клип»
— Что для вас роман «Грозовой перевал»? Чего вы ожидали от экранизации культового романа?
— Когда мы говорим про экранизацию, мы никогда не совпадем с тем, что сами визуализируем, читая роман. Наше воображение рисует одно, а режиссер — другое. Есть, конечно, идеальные попадания, но в целом идти через классику — опасный путь. И я всегда повторяю: есть два жанра, к которым кинокритики относятся с особой осторожностью. Это биографическое кино, где мы заложники реальной личности, и экранизации — потому что мы заступаем на территорию автора. И не только автора, но и своих собственных героев, которых мы уже нарисовали в своем мире.
При этом я не литературная пуританка, я не жду идеального попадания. Одни из лучших экранизаций — те, где режиссер давал себе вольность и по-своему интерпретировал текст. «Бойцовский клуб», который сам Чак Паланик признал лучшим, чем его книга, или «Сияние» Стэнли Кубрика, которое Стивен Кинг не принял, но это культовая классика. Когда режиссер идет против литературы, но с уважением к тексту, через его глубокую проработку, это работает. Чего как раз нет в новом «Грозовом перевале.
«Грозовой перевал» — классическое произведение позднего романтизма. Это история страсти, любви и времени. Но главная претензия к фильму Феннел в том, что при вольной интерпретации она пытается оставаться в рамках книги. И все особенности героев, которые оправданы временем и средой у Бронте, здесь рушатся, потому что исчезает логика. Я не понимаю, о чем нам пытаются рассказать, если допускаются вольности, идущие вразрез с тем, что мы видим на экране».
Физиология вместо страсти: почему герои перестали быть собой
В романе Бронте физиологичность отменена практически полностью. Герои не могут предаться своему влечению — именно поэтому они изводят друг друга и всех вокруг. Когда режиссер разрешает и утрирует плотское, рушатся их взаимоотношения.
— Если Хитклифф богат, он вернулся, купил поместье, что мешает Кэти уйти от мужа, который в этом же фильме сыгран так, что не пылает к ней чувствами? — задается вопросом Адиля. — Что им мешает быть вместе? Ничего. Моральные убеждения? Нет. Если бы были какие-то нормы, ограничения — долг, супруг, — но здесь нет ничего. И когда даже муж узнает об их отношениях, ничего не происходит.
Это первая претензия к сценам, которые так обсуждают в соцсетях: они просто провокация ради провокации.
И второй момент: эти сцены сделаны бездарно, — продолжает критик. — Я читала, что у Марго Робби в контракте прописано, что она не может сниматься обнаженной, и в итоге все снято куцо и неинтересно. Если мы говорим про эротическое кино, то такие сцены должны быть сделаны хорошо — с точки зрения съемки, локации, страстного влечения актеров. Здесь этого нет. Это банально неинтересно снято. Зачем? Я не режиссер, поэтому я не знаю. Но это возмутительно: с одной стороны, она идет поперек текста, с другой — не предлагает ничего взамен.
Попытка привязаться к великим: «Унесенные ветром» и «Ромео и Джульетта»
Режиссер пытается привязать свой фильм к величайшим историям любви, но это проваливается.
— Это совершенно не «Ромео и Джульетта», и упаси бог не «Унесенные ветром», — говорит Адиля. — Фильм, у которого она, простите, копирует сцены один в один, например красный залитый экран на моменте с Хитлкиффом. И таких сцен будет минимум десять. А постер? Поза и образы — это же Скарлетт О'Хара и Кларк Гейбл.
И Марго Робби бездарно пытается хотя бы примерно повторить образность Вивьен Ли в роли Скарлетт. Но у нее не выстроено ядро роли. Я кто? Я легкая? Я хулиганка? Я страстная женщина? Я токсичный угнетатель всех вокруг? Я влюбленная? Это просто проговаривание текста в костюмах на уровне любительского театра.
Образы героев: потерянный Хитклифф и капризная Кэти
— Хитклифф должен быть агрессивным, злым, жестким, брутальным. В нем должна быть агрессивная сексуальность, порочность, где-то спрятанная злость, — объясняет критик. — Что мы видим в первой сцене фильма? Дети приходят на казнь, ведь это их развлечение. Мы с вами ходим в театр, они ходили смотреть казнь. Естественно, это деформированные личности. Но потом в фильме начинаются сентиментальные вздохи, как будто мы забыли, что все гораздо страшнее.
Нахальность героини Марго Робби не прочерчена. То она пнула отца ногой, то исходит слезами из-за разлуки с Хитклиффом. Внутреннего конфликта нет. В романе Кэти неприятная, но объемная. Здесь — просто капризная.
С Хитклиффом та же история. Джейкоб Элорди — неплохой актер, но не здесь. У него детские глаза, романтичная фактура. Почему Изабелла так его полюбила? Где в нем вибрирует то, что заставляет женщину надеть на себя цепь и быть собакой? Это же смешно. В этом фильме были бы хороши сильные актеры, которые своим талантом обогатили бы персонажей. Николь Кидман в лучшие годы сыграла бы Кэти даже при этой режиссуре иначе. Но здесь актеры просто не могут интерпретировать персонажей, и получается абсолютный грех.
Изабелла — единственное живое пятно
— Элисон Оливер прекрасна, — отмечает Адиля. — Она единственная, кто пытается жить в этом бездумном киче. Насколько она, не получая ответа от партнеров, остается живой, искренней! Она переиграла всех в этом фильме. Как только она появляется в кадре, появляется жизнь, энергия, а не просто существование в костюмах.
Но и ее персонаж не соотносится с книгой. Есть сцена, где она убивает куклу Кэти — агрессия заявлена, но дальше не развита. И главное: когда она успела полюбить Хитклиффа? Что между ними случилось? Он на нее посмотрел, улыбнулся, подал пирожное. Это просто потому, что «ты должна его полюбить» по сценарию.
Вольность или неуважение: где грань?
— Режиссер может интерпретировать вольно, — подчеркивает Адиля. — Но тогда должна быть логика и интересное высказывание. Вспомните «Ромео + Джульетту» База Лурмана с Леонардо Ди Каприо. Действие перенесено в современность, под запрещенные препараты, под современную музыку. Но что делает Лурман? Он оставляет текст Шекспира неизменным. Шекспир звучит один в один. Получается высказывание: я ломаю все, уезжаю из средневековья в современный мир, но текст Шекспира вечен, неважно, куда мы переезжаем.
Здесь работы с текстом нет. Феннел не делает ни иллюстрацию один в один (хотя можно было бы красиво снять в Йоркшире), не предлагает своей логики. Само по себе это как история любви не работает — точки над и не расставлены. Как эротическое кино не работает — эротических сцен нет. Что это? Какой-то клип, где красивые актеры смотрят друг на друга и почему-то вздыхают.
Отсутствие детей и смысла
— Да, в романе много персонажей, которых в фильме нет. Брат Кэтрин, дети. Но дело не в количестве, а в смысле. Дети в «Грозовом перевале» нужны, чтобы показать: это порочный круг, из которого не выбраться. Они точно так же будут тянуться друг к другу, потому что их родители не смогли быть вместе.
Если мы избегаем этого, получается воронка, — объясняет критик. — Умирает Кэти, и все. Несчастная история любви закончена. Посмотрели, поплакали — и пошли домой. Но это не про «Грозовой перевал».
Кемп, маркетинг или просто хайп?
— Я понимаю, почему многим кажется, что это хорошо и интересно, — рассуждает Адиля. — Потому что это сделано в духе времени, это не кино, а полуклип. Если выключить диалоги, это может быть увлекательно. Но я не считаю это новым, интересным или тем, что заслуживает столько внимания.
Я вижу в этом сплошной маркетинг. Режиссер говорит, что в 14 лет прочитала роман и увлеклась. Я не верю. Это не фильм для меня, это пиар. Коммерческий, грамотно поданный продукт, где решили хайпануть на первоисточнике, на «Унесенных ветром», на двух актерах с огромной базой поклонников. Красивая картинка, яркая, нарочитые костюмы, грим, локации — все, на что сегодня ведется публика. Но на этом все.
Пресс-тур как часть большой игры
— Парные кольца, шутки про мужа и все прочее, это было рассчитано, посчитано до пиар-компании. Чтобы привлечь нас на фильм через информационную шумиху.
Большая часть аудитории — поклонники Марго Робби и Джейкоба Элорди. Это не фестивальное кино, это абсолютный коммерческий фильм для массового проката. Каждое слово было выверено, каждая деталь продумана, вплоть до афиши, которая намекает на «Унесенные ветром». Для Америки это грандиозное кино 39-го года, которое никто не переснял. И здесь это тоже сыграло.
Я не верю, что там есть элемент творчества или авторства. Это просто способ заработать деньги. Хорошо заработать, кстати.
Влияние на современный кинематограф
— Это плохо, — констатирует критик. — Мы получаем такой «Грозовой перевал», когда у всех клиповое мышление, когда все смотрят рилсы, живут трендами и не хотят глубины. Все хотят поверхностно, легко, быстро, ярко. И желательно провокационно, чтобы были крючки, которые запомнятся. Рассуждать, понимать, чувствовать — не хотят.
В романе Бронте фоном идет война, отражена эпоха. Здесь это выключено. Поэтому мы и имеем такой фильм — для массового зрителя, который хочет пикантности и яркости без глубины.
При этом есть примеры, как можно иначе. Вспомните «Франкенштейна» Гильермо дель Торо. Тоже не слишком глубоко, но какое красивое кино, с каким вкусом! И тот же Джейкоб Элорди там хорош, потому что есть режиссура, концепция и почтение к произведению.
Топ-3 экранизаций от Адили Хайбуллиной
— Мне нравится то, что сделал Луис Бунюэль в 1954 году — очень специфическая, авторская, нестандартная работа, где дети переносятся в Мексику. Конечно, экранизация с Лоуренсом Оливье в роли Хитклифа (1939 год). И 1992 год с Рэйфом Файнсом и Жюльет Бинош — вот мои три любимые.
Отдельно о фильме «Эмили»
— Это прекрасное, гармоничное кино о том, как рождалось произведение, — говорит Адиля. — Через личную жизнь, личные переживания Бронте. Все сделано аккуратно, с прекрасной актерской работой. Очень много между строк, того, что нужно почувствовать. Красивая музыка, нежно, романтично. Но после такого фильма смотреть новую экранизацию «Грозового перевала» будет очень больно.
Мнение автора журнала: что не так с фильмом 2026 года (и почему лучше перечитать книгу)
Давайте разберем ключевые отличия книги от фильма. Во-первых, отсутствие персонажей. В фильме — Кэти, Хитклифф, Изабелла, Эдгар Линтон, отец Кэти, слуга Джозеф и Нелли. В оригинале есть и брат Кэтрин, и дети, и отец показан иначе: именно он привез Хитклиффа как цыганского мальчонку и был к нему добр, в отличие от брата Кэтрин.
Характеры искажены до неузнаваемости. Кэти должна быть своенравной, дерзкой, она могла плеваться, в ней были задор и противоречивость. Марго Робби же играет просто капризную девушку, которая страдает пол фильма. Хитклифф в романе — жестокий, его сравнивают с животным, с посланником ада. Тот, кого мы видим в экранизации, не является посланником ада, ни разу, уж такова особенность кукольного лица Джейкоба Элорди.
Изабелла в фильме яркая, живая, почти безумная. В книге она спокойная, а потом измученная, она страдает от того, какой урон наносит ей Хитклифф. В фильме она не страдает вообще — как будто ей все равно на все его агрессивные нападки, и, возможно, она даже получает от этого удовольствие .
Нам пытаются показать историю великой любви. Но «Грозовой перевал», по моему убеждению, это история о жестокости, ненависти, мести и о том, как она сжирает все вокруг. О том, как такая любовь отражается на следующих поколениях. Но не о великой ее силе. И фильм, по правде говоря, прошел мимо этой сути.
И конечно, те самые откровенные сцены. Для данного произведения это неприемлемо, учитывая, как минимум, эпоху. Возможно, можно было бы хотя бы чуть-чуть прикрыть глаза на это в силу нашего времени, но… нет. Это самый настоящий абсурд, который порождает большое количество вопросов.
«Грозовой перевал» — темная, местами пугающая история, пропитанная жестокостью и страхом. Впечатлительным людям она может даться тяжело, но книга стоит каждого потраченного времени. Прочитайте ее, потом посмотрите «Эмили» — фильм о том, как рождался шедевр, а потом — экранизацию 1992 года. Да, она не идеальна, местами обрывочна, но она описывает книгу, чего, к сожалению нельзя сказать о картине 2026 года. Ей лишь можно сказать спасибо за красивые наряды и яркую музыку, но фильм ли это тогда?
Автор: Екатерина Брыжак
Дизайн: Раиль Набиуллин