Глава 18
Возвращение в шале было триумфальным. Ещё на подъезде Настя заметила, что на крыльце стоит Пьер с костылём, а рядом с ним — бабушка, которая что-то ему энергично объясняла, размахивая половником.
— Кажется, у них образовался творческий тандем, — заметил Эндрю.
— Или боевой союз, — усмехнулась Настя. — Бабушка умеет объединять людей.
Едва они вышли из машины, как Пьер заковылял к ним навстречу, рискуя упасть в сугроб.
— Друзья мои! — закричал он. — Вы вернулись! Я так ждал!
— Пьер, осторожнее! — Настя подхватила его под локоть. — Вы ногу сломаете окончательно.
— Нога ерунда! — отмахнулся француз. — Главное, что вы здесь! Я должен вас отблагодарить!
— Не надо благодарностей, — начал Эндрю.
— Надо! — перебила бабушка, подходя ближе. — Я уже всё продумала. Пьер приглашает нас в гости. На его шоколадную фабрику. И в его шале в Женеве. Всех!
— Всех? — переспросил Алекс, появляясь в дверях с кружкой чая. — Включая Шарика?
— Включая Шарика! — подтвердил Пьер. — Для меня теперь нет слова "нет" для моих спасителей!
— Пьер, это слишком, — попытался возразить Руслан, но Катя уже повисла у него на шее.
— Русланчик, мы едем на шоколадную фабрику! Ты слышишь? На шоколадную!
— Слышу, — вздохнул Руслан, но по глазам было видно, что ему тоже интересно.
— Когда едем? — деловито спросила бабушка.
— Хоть завтра! — воскликнул Пьер. — Моя машина, к сожалению, всё ещё в сугробе, но я вызову транспорт. У меня есть знакомые в службе спасения.
— У тебя везде знакомые, — хмыкнул Алекс.
— Французская кровь, — гордо ответил Пьер. — Мы умеем заводить связи.
Вечером, когда все успокоились и Пьера уложили отдыхать (бабушка лично проследила, чтобы он не вставал без надобности), Настя и Эндрю снова сидели у камина.
— Ну вот, — сказала Настя. — Мы хотели задержаться в горах, а теперь едем в Женеву.
— Тебя это расстраивает?
— Нет. Просто... каждый день что-то новое. Я уже устала удивляться.
— Привыкай, — улыбнулся Эндрю. — С этой компанией по-другому не бывает.
— Ты прав. — Она прижалась к нему. — Но знаешь, что я поняла?
— Что?
— Что мне это нравится. Раньше моя жизнь была предсказуемой: работа, дом, кот. А теперь... теперь каждый день как приключение.
— И тебе не страшно?
— Страшно, — честно призналась она. — Но с тобой — не так страшно. С тобой — интересно.
Он поцеловал её.
— Я рад, что ты рядом.
— Я тоже.
Утром следующего дня за ними приехал целый кортеж — два внедорожника с водителями, которые должны были отвезти всю компанию в Женеву. Пьер, уже освоившийся с костылём, командовал погрузкой.
— Багаж сюда! — кричал он. — Бабушку — в первую машину, с подогревом сидений! Шарика — тоже с бабушкой, у них контакт!
— Мы с Шариком теперь друзья навек, — подтвердила бабушка, усаживаясь с собакой на заднее сиденье.
Через четыре часа, с одной остановкой на обед (бабушка достала пирожки, и водители, два суровых швейцарца, чуть не прослезились от умиления), они въехали в Женеву.
Город встретил их солнцем, чистотой и запахом дорогих духов, который, казалось, витал в воздухе.
— Красиво, — сказала Настя, глядя в окно. — Очень красиво.
— Подожди, — ответил Пьер из переднего кресла. — Моё шале тебе понравится больше.
Шале Пьера оказалось не просто домом, а настоящим дворцом. Трёхэтажное здание из камня и дерева стояло на берегу Женевского озера, а вокруг раскинулся парк с вековыми деревьями.
— Охренеть, — выдохнул Алекс.
— Язык! — одёрнула его бабушка.
— Прости, бабушка. Но это... охренеть красиво.
— Согласна, — неожиданно сказала она. — Тоже хочу такое.
— Куплю, — пообещал Руслан. — Где тут риелторы?
— Руслан, ты с ума сошёл? — засмеялась Катя.
— А что? Для тёщи ничего не жалко.
— Для какой тёщи? — насторожилась бабушка.
— Для будущей, — ловко выкрутился Руслан. — Мамы Кати.
— А, ну тогда ладно.
Внутри шале оказалось ещё роскошнее. Камины (не один, а целых три), антикварная мебель, картины на стенах, и — о чудо! — в гостиной стоял белый рояль.
— О, — обрадовался Эндрю. — Можно?
— Конечно! — Пьер просиял. — Ты играешь? Чудесно! Вечером устроим концерт!
— А пока — экскурсия на фабрику! — объявила Катя. — Я хочу видеть, как делают шоколад!
— Завтра, — мягко сказал Пьер. — Сегодня вы с дороги, устали. Отдыхайте, располагайтесь, а завтра с утра — фабрика. Обещаю.
Вечером они сидели в огромной гостиной, пили вино (бабушка — чай с мятой, потому что "это ваше вино кислое, как моя жизнь"), и слушали, как Эндрю играет на рояле. Пьер, пристроившийся в кресле с загипсованной ногой, смотрел на него с восхищением.
— Вы знаете, — сказал он, когда музыка стихла. — У меня есть предложение.
— Какое? — насторожился Эндрю.
— Я ищу компаньона для нового бизнеса. Хочу открыть сеть шоколадных бутиков по всей Европе. С музыкальным сопровождением. Чтобы в каждом бутике был рояль и по вечерам играли пианисты.
— Звучит красиво, — заметила Настя.
— А при чём тут я? — спросил Эндрю.
— При том, что ты играешь божественно. И при том, что ты спас мне жизнь. Я хочу, чтобы ты стал моим партнёром.
— Пьер, я не умею вести бизнес. Я умею только... ну, ты знаешь.
— Охранять? — Пьер хитро прищурился. — А кто будет охранять мои бутики от грабителей? Ты! Идеально!
— Пьер, это безумие.
— Это гениально! — встрял Алекс. — Брат, ты станешь шоколадным магнатом!
— Я не хочу быть магнатом.
— А кем ты хочешь? — спросила Настя тихо.
Эндрю посмотрел на неё.
— Я хочу быть с тобой. И чтобы вокруг не было Греков, похищений и прочей ерунды.
— Греков? — переспросил Пьер. — Это который оружейный барон? Тот, что в Монако ошивается?
— Ты его знаешь? — напрягся Эндрю.
— Знаю. Он пытался купить мою фабрику два года назад. Я отказал. С тех пор мы враги.
— Ого, — выдохнул Алекс. — Тесен мир.
— Тесен, — согласился Пьер. — Но теперь у нас общий враг. Значит, мы точно должны быть вместе.
— В бизнесе? — уточнил Эндрю.
— В бизнесе и в жизни. Я предлагаю тебе руку дружбы, Эндрю. И долю в компании. Подумай.
Эндрю задумался. Настя смотрела на него и видела, как в его глазах борются сомнения и надежда.
— Я подумаю, — наконец сказал он. — Спасибо.
— О чём думать? — возмутилась бабушка. — Бери, пока дают! Шоколад — это навсегда!
— Бабушка права, — поддержала Катя. — Шоколад — это любовь.
— А любовь — это шоколад, — добавил Пьер. — Я, кстати, привёз образцы. Хотите попробовать?
— Хотим! — хором закричали все.
Через минуту на столе появились коробки с шоколадными конфетами — всех форм, размеров и вкусов. Бабушка сначала отнекивалась, но после первой же конфеты сдалась и потребовала добавки.
— Это вкусно, — признала она. — Но до моих пирожков далеко.
— Конечно, бабушка, — дипломатично согласился Пьер. — Пирожки — это святое.
Ночью, когда все разошлись по комнатам, Настя и Эндрю вышли на балкон. Озеро сверкало огнями, где-то вдалеке гудел пароход, а над головой сияли звёзды.
— Эндрю, — сказала Настя. — Ты правда думаешь над предложением Пьера?
— Думаю.
— И что?
— И не знаю. С одной стороны, это шанс уйти из конторы. Начать нормальную жизнь. Без погонь, без опасностей.
— А с другой?
— А с другой — я не умею жить нормально. Я всю жизнь только и делал, что бегал и спасал.
— Может, пора научиться?
Он посмотрел на неё.
— Ты думаешь?
— Я думаю, что ты заслужил спокойную жизнь. Мы заслужили.
— Мы?
— Ну да. Я же теперь с тобой. Куда ты, туда и я.
Он обнял её.
— Ты правда готова на такое?
— Эндрю, я готова на всё, лишь бы быть с тобой. Даже на шоколадный бизнес.
Он засмеялся.
— Ты невероятная.
— Я знаю. Но ты мне это уже говорил.
— Буду говорить каждый день.
— Договорились.
Они поцеловались, и где-то внизу, в гостиной, Пьер наигрывал на рояле какую-то мелодию, а бабушка подпевала ему на удивление чистым голосом.
— Слышишь? — спросила Настя.
— Да.
— Похоже, они нашли общий язык.
— Бабушка находит общий язык со всеми.
— Кроме врагов.
— Кроме врагов, — согласился Эндрю. — И это хорошо.
Утром их ждала экскурсия на фабрику. Катя носилась по цехам, как угорелая, пробуя шоколад прямо с конвейера. Руслан фотографировал её на телефон с умилением. Алекс пытался флиртовать с девушками-кондитерами, но те говорили только по-французски, и его ломаный язык вызывал только смех.
— Мадемуазель, — пытался он, — вуле ву... шоколад?
— Алекс, замолчи, — посоветовала Настя. — Ты позоришь всю нашу делегацию.
— Я стараюсь!
— Старайся меньше.
Бабушка, которая никогда не была на производстве, с интересом рассматривала огромные чаны с растопленным шоколадом.
— А это что? — спрашивала она.
— Это шоколадная масса, мадам, — объяснял Пьер.
— А почему она горячая?
— Потому что так надо.
— А можно попробовать?
— Конечно!
Бабушке дали ложку, она зачерпнула шоколад, попробовала и зажмурилась.
— Это... это лучше, чем я думала, — признала она. — Грех на ночь, но вкусно.
— Не грех, — улыбнулся Пьер. — Шоколад полезен для сердца.
— Для какого сердца?
— Для любого.
— Ну, тогда давай ещё.
Пьер засмеялся и подал ей ещё ложку.
Эндрю и Настя стояли в стороне, наблюдая за этим бедламом.
— Смотри, — сказала Настя. — Все счастливы.
— Да.
— И мы счастливы.
— Да.
— Эндрю?
— Ммм?
— Я, кажется, поняла, что такое счастье.
— Что?
— Это когда все, кого ты любишь, рядом. И когда у них всё хорошо.
— А у нас?
— У нас — лучше всех.
Он поцеловал её, и шоколад на её губах был самым сладким в мире.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал