В первой половине 1989 года Егор Летов на какое-то время отодвинул в сторону своё основное детище под названием Гражданская Оборона – не занимался её альбомами, концертов почти не случалось. Поездка в Ленинград с записью материала на точке АукцЫона, запись могучего цикла «Русское Поле Экспериментов» были ещё впереди, и пока что Летов сотоварищи сосредоточились в основном на записи альбомов проекта Коммунизм.
Неистовая работоспособность, неиссякаемая энергия и масса творческих идей позволили в короткие сроки – с марта по май – записать 8 альбомов Коммунизма (начиная с третьего – «Веселящий Газ» и заканчивая десятым – «Лет Ит Би»). В мае авторы (Егор Летов, Константин «Кузя УО» Рябинов, Олег «Манагер» Судаков) вернулись к индустриальным опытам и конкретной музыке, что позволило сделать одиннадцатый – самый продолжительный (порядка полутора часов) и один из самых ярких альбомов Коммунизма – «Игра В Самолётики Под Кроватью».
«Основная часть альбома, можно сказать, его суть, была записана за два ярких майских дня (13 и 17) 1989 года на промышленных и бытовых свалках и в лесах неподалёку от моего жилья. Почти всё остальное записано в промежутке между этими датами, а также в начале мая в процессе работы над несостоявшимся сольным проектом Кузьмы Рябинова. Центральной затеей явилось произведение и запись технического и музыкального, «индустриального» шума (использование в качестве инструментов металлических конструкций, объектов и отходов разного свойства, в том числе стеклянных), что носило спонтанный характер, зачастую в форме хэппенингов. Параллельно всё это дело фиксировалось на фотоплёнку (часть фотографий этого цикла использовалась в оформлении «Солдатского Сна»).
(…)
Что касается данного альбома, то достаточно произвольно используя полученные шумы в качестве фонового аккомпанемента, мы в течение нескольких дней в режиме практически свободной импровизации наигрывали, напевали и начитывали либо свой, либо, в большинстве случаев, случайный, буквально попавший под руку, материал — в основном прочитанное в свежих газетах (редкие воспоминания о Ленине, «История одного захоронения») или книжках, читаемых в данный момент (Шаламов). Когда основная часть альбома была готова, мы раскрасили его различными вставками из собственных проектов, сходных по смыслу, либо вообще идентичных идее творчества «Коммунизма», а также всяческой конкретной музыкой, взятой из телевизора, журналов «Кругозор» и повседневности.
Изобилие самого разнообразного звукового материала, лёгкость и радость, которые сопровождали работу, и тёплое сияние мая 89-го до сих пор вызывают у меня самые светлые, солнечные и праздничные ассоциации».
(Егор Летов. Авторский комментарий к изданию альбома (6.01.2006).
Последний абзац (о светлых и солнечных ассоциациях) не должен вводить в заблуждение стороннего слушателя – если это и создавалось с лёгкостью и радостью, то на выходе альбом получился совершенно иным и вызывает совсем иные мысли и настроения, и вот почему.
Как уже сказано, скелет, звуковая основа альбома – это хаотические индустриальные шумы. В аннотации к изданию перечисляется следующий, так сказать, инструментарий, использованный для получения звуков: «ротор, статор, хлебница, топор, молотки, железный бак, батарея, стеклотара, вёдра, металлические трубы, камни, листовое железо, сейф, металлические каркасы, кузов автобуса, мотоциклетная рама, цистерны, стальные прутья и ленты и пр. объекты». Всё это создаёт крайне мрачный и неприятный для человеческого уха ландшафт, который большинству хочется выключить (претерпевший же до конца имеет шанс перейти на следующую ступень и открыть новые горизонты). Ассоциируются эти звуки с чем угодно, но точно не с солнцем и праздниками.
На эту основу навешано много разнообразных украшений. Это, во-первых, перечисленные выше объекты «коммунизм-арта» – фрагменты, попавшиеся под руку и взятые в чистом виде, «как есть» (что-то исполнено участниками записи, что-то попало на альбом в исконном исполнении).
Во-вторых – эксперименты авторов с музыкальными инструментами и диковинными механизмами:
«СВАДЬБА, РЕКА, ГОСПОДИ НЕ НАДЫТЬ и БАБУШКА… В первом, третьем и четвёртом опусах я — некие «завывающие шумы» (см. ИСТОРИЯ ОДНОГО ЗАХОРОНЕНИЯ), а также гитара, пропущенная через сей чудесный преобразователь. Использована простейшая драм-машинка».
«ЧЁРНЫЙ ЦВЕТ… Использован странный самодельный ритм-бокс неизвестного омского авторства, несколько обезумевший по звуку после длительного использования».
«ИСТОРИЯ ОДНОГО ЗАХОРОНЕНИЯ… Использован уникальный инструмент — жестяная коробочка, задуманная безымянным умельцем из Академгородка и имеющая способность при определённом положении ручек как бы заводиться и издавать feedback’образный вой. Одной из крутилок можно было регулировать высоту, тональность этого воя, и при определённой сноровке даже музицировать таким манером, что Кузьма гениально и осуществил».
(Егор Летов, из аннотации к одному из изданий).
Кроме того, при записи использованы виолончель, флейта, саксофон, крайне странно настроенные гитары. Словом, и помимо индустриальных шумов саунд исполнен самых диких неслыханных звуков.
В-третьих, это музыка и поэзия самих авторов, созданная вне работы над «Игрой…» по другим поводам, но пригодившаяся для этого полотна. Здесь и известнейшие летовские номера «Вершки и корешки», «Жизнь как сметана» и «Лоботомия» (последняя представлена в совсем другой, нежели на альбоме «Русское Поле Экспериментов», аранжировке – более удачной, на мой взгляд). Здесь и фрагменты из раннего, долго лежавшего под спудом альбома “Psychedelia Today” (1985). Здесь же – масса россыпей авторства Кузьмы, диковатых на бумаге, но очень органичных в этом полотне («Свадьба», «Бабушка живёт вчерашним днём», «Я весь пру», «Слепые спят с открытыми глазами» и др.).
Что же из этого вышло в итоге? По описанию всё выглядит нагромождением несочетаемых элементов, а фактически… оооо… Один из лучших способов – постараться не смотреть на трек-лист, не знать названия отдельных произведений и воспринимать это как единый непрерывный трек (как оно, собственно, и было до официального издания альбома, во времена хождения «Игры…» в виде магнитоальбома). Просто отринуть любые аннотации, любое лишнее знание о структуре альбома и его истории и нырнуть поглубже, абстрагировавшись от окружающего мира.
Слушатель ныряет в это индустриальное море, полное самых диких звуков, шаманских безумных завываний, шёпота, артистического чтения, фрагментов, обрывков. Ныряет, плывёт по нему в полной темноте, из которой, как в кэрролловской Стране Чудес, периодически выныривают диковинные персонажи. То близкий к помешательству летовский герой («Небо цвета мяса, когда ты споткнулся о мёртвую мышь»). То Ленин в виде героя воспоминаний, подобранных будто бы тоже по принципу дикости и несуразности («развлечения Ильича в ссылке были преимущественно спортивного характера»). То восторженная стахановка («Когда меня спрашивают, что тебе дала Советская власть, я отвечаю — всё!»). То придурковатый рябиновский персонаж («Мы будем помидоры и в банках огурцы… Свадьба, свадьба у меня! Свадьба у меня законная!»). И так далее – «всё страньше и страньше», пока рациональное мышление и логика не покидают слушателя окончательно...
Многие опусы проекта Коммунизм сделаны в виде радиоспектаклей и звуковых коллажей, довольно уютных для прослушивания – в силу благозвучности их наполнения. Здесь не так. Здесь, встречая то страшные, то забавные картинки, слушатель вынужден продираться через индустриальные и прочие шумы, через насилие над музыкальными инструментами. Один из моих наиболее удачных опытов восприятия альбома – это прослушивание по время тяжелейшего похмелья со страшной головной болью. Казалось бы, и так плохо, и непонятно, куда себя деть – и ты как бы добиваешь себя ещё больше, погружаясь в это полотно через силу, открывая новые грани и в звучащем материале, и в собственном его понимании. Ты не просто слушатель, но участник полуторачасового путешествия по этой страшной и загадочной стране. Ты близок к временному помешательству и унынию, тебе хочется выключить голову и больше не слышать и не чувствовать, и – в финальной части Кузя УО ободряет тебя гимном «Река». По музыке он достоин хорового исполнения рок-звёздами мировой величины на акциях вроде “Live Aid”, а по тексту – уж куда оптимистичнее. Птица сидит над рекой и гадит в неё, но просит не грустить, потому что перестанет и больше не будет так делать, даже если придётся поплатиться своей жизнью… После этого Ильич шастает по октябрьскому Петрограду 1917 года и ласково журит заснувших караульных, инфернально напоминая о том, что «время беспокооооойное», а потом авторы докручивают в твоём мозгу последние шурупы инструментальной композицией «Карапында». Ты прошёл всё ужасное путешествие до конца, не умер, повстречал много интересного и стал чуточку сильнее – чего ещё желать…
В 1989 году Летов двигался к созданию «Русского Поля Экспериментов» – одной из главных своих зарисовок, ставшей величественной и страшной иллюстрацией к истории нашей страны. Она возникла не вдруг – он подошёл к ней постепенно, через болезненное, жуткое и смешное осмысление советского бытия в рамках проекта Коммунизм. Картинки, растянутые во времени и пространстве, впитавшие в себя аутентичный советский материал и авангардное антиэстетическое творчество обитателей ГрОб-Рекордз, стали ступенями к написанию «Русского Поля…», и одной из самых значимых стала «Игра В Самолётики Под Кроватью».
Техника коллажа, мозаики, ставшая основой для многих альбомов Коммунизма, доведена в «Игре…» до совершенства. Осколки, фрагменты, куски, сами по себе имеющие конкретное значение (а то и не имеющие никакого), составленные в нужном порядке, в совокупности приобретают новый смысл, а всё полотно в целом – тем паче. Здесь и Ленин, и Гранин («жизнь трудна, но, к счастью, коротка»), и прочие персонажи начинают жить новой жизнью, всё звучит иначе. Девочке не советуют «плакать при советской власти»; механик вспоминает консервные банки с мясом вместо овощей как «самое хорошее, что в жизни случилось»; массовое захоронение, оставшееся от репрессий 30х годов, размывает река, а Ильич говорит, мол, «поймаю маленького сам». А если попробовать обобщить, то
Речи замедляются
Слова повторяются
Интонации не меняются
Фразы замыкаются
И всё сначала —
Игра в самолётики
Под кроватью.
Попробуйте сопоставить все элементы мозаики, осмыслить их как единое целое и вписать в контекст прожитого страною пути – и, возможно, вы откроете что-то новое. Если звучание альбома вас при этом не убьёт, то однозначно сделает сильнее.
*Автор выражает благодарность ресурсу ГрОб-Хроники, материал которого использован при подготовке статьи.