Глава 17
Утро четвёртого дня заточения началось с того, что в окно ударил яркий солнечный свет. Настя зажмурилась, потом открыла глаза и ахнула.
— Эндрю! Смотри!
Горы стояли в ослепительной белизне, небо было синим-синим, а снег искрился так, что глаза резало даже сквозь стекло.
— Буран закончился, — констатировал Эндрю, выглядывая из-под одеяла. — Похоже, нас скоро вызволят.
— Ура? — неуверенно сказала Настя. — Или не ура?
— Ты хочешь остаться?
— Я хочу, чтобы мы сами решали, когда уезжать, а не когда погода решит.
— Философски.
— Я такая.
Они ещё немного повалялись, наслаждаясь утренней негой, но тут в дверь постучали. Настойчиво так, по-бабушкиному.
— Вставайте, молодёжь! — раздался голос Элеоноры Павловны. — Там человек в беде!
Через пять минут вся компания была в сборе. Бабушка стояла у окна и показывала на дорогу. Там, метрах в двухстах от дома, в сугробе торчала крыша машины. Рядом суетился какой-то мужчина в лыжном костюме, отчаянно жестикулируя.
— Видите? — говорила бабушка. — Застрял человек! Надо спасать!
— Бабушка, мы вызовем спасателей, — начал Алекс.
— Каких спасателей? Пока они доедут, он замёрзнет! У нас есть лопаты, есть верёвки, есть мужчины! — она обвела взглядом Эндрю, Руслана и Алекса. — Вперёд!
— Бабушка, я в костюме от Brioni, — слабо возразил Руслан.
— А я тебе новый куплю! — отрезала она. — Одевайся и иди!
Эндрю уже натягивал куртку.
— Она права, — сказал он. — Если не помочь, человек может замёрзнуть. Там, наверное, минус десять.
— Я с вами! — вызвалась Настя.
— Нет, — хором сказали Эндрю и бабушка.
— Почему это?
— Потому что ты девушка, — заявила бабушка. — Ваше дело — чай греть и одеяла готовить. А мужики пусть работают.
— Бабушка, у нас в XXI веке равноправие!
— В моём доме равноправие будет, когда мужики научатся рожать, — парировала та. — Сиди и не рыпайся.
Настя открыла рот, закрыла и села. Спорить с бабушкой было бесполезно.
Мужчины экипировались и отправились на спасательную операцию. Катя, Настя и бабушка остались у окна, наблюдая за процессом.
— Смотрите, — комментировала Катя. — Руслан лопатой машет! Я никогда не видела его с лопатой!
— Он вообще-то бизнесмен, — напомнила Настя.
— Бизнесмены тоже должны уметь, — философски заметила бабушка. — Вон Эндрю наш молодец, сразу к делу приступил. А Алекс... Алекс, кажется, снимает на телефон.
— Он всегда снимает, — вздохнула Катя.
Действительно, Алекс стоял в стороне и снимал происходящее на телефон, периодически давая советы. Руслан копал, Эндрю руководил, а мужчина в лыжном костюме суетился вокруг, явно не зная, чем помочь.
— Так, — сказала бабушка. — Я пошла греть чай. А вы смотрите, чтобы всё хорошо кончилось.
Через час, когда мужчины, мокрые и замёрзшие, втащили пострадавшего в дом, выяснилось интересное.
— Меня зовут Пьер, — сказал мужчина, грея руки о кружку с чаем. — Я француз, живу в Женеве. Ехал в своё шале, но не рассчитал дорогу. Если бы не вы, я бы там замёрз.
— Не за что, — махнул рукой Эндрю. — Главное, что вы целы.
— Цел ли? — Пьер поморщился и показал на ногу. — Кажется, я подвернул её, когда выходил из машины. Очень больно.
Бабушка, которая уже освоилась в роли главного врача, подошла и бесцеремонно задрала штанину.
— Опухоль, — констатировала она. — Надо к врачу. И срочно.
— Врач есть в ближайшем городе, — сказал Алекс, сверившись с картой. — Километров тридцать отсюда.
— Дороги расчистили? — спросил Эндрю.
— Частично. На внедорожнике должно проехать.
— Я отвезу, — вызвался Эндрю.
— Я с тобой, — сказала Настя, и на этот раз бабушка не возражала.
— Поезжайте, — кивнула она. — А мы тут пока похозяйничаем. Пьера накормим, обогреем. Вы главное врача найдите.
— И морфин, если надо, — добавил Пьер, слабо улыбнувшись.
— Какой морфин? — возмутилась бабушка. — У нас свои обезболивающие! Настойка на травах!
Пьер побледнел, но спорить не стал.
Через полчаса Настя и Эндрю уже сидели в арендованном внедорожнике и ехали по расчищенной, но всё ещё опасной дороге. Настя смотрела в окно на проплывающие мимо заснеженные пейзажи и чувствовала, как адреналин от спасательной операции постепенно уходит.
— Эндрю, — сказала она. — А ты заметил, что наша жизнь в последнее время похожа на сериал?
— На какой?
— На приключенческий. То похищения, то горы, то спасение утопающих... ну, замерзающих.
— А мне нравится, — улыбнулся он. — С тобой никогда не скучно.
— Это точно. С моим чемоданом вообще каждый день как на американских горках.
— Кстати, о чемодане. Где он сейчас?
— В шале. Бабушка сказала, что использует его как табуретку, пока мы не вернёмся.
— Бедный чемодан.
— Он переживёт. Он сильный.
Они рассмеялись и въехали в город.
Городок оказался маленьким, уютным и совершенно сказочным. Деревянные домики с резными балконами, заснеженные улочки, фонтан в центре площади, который зимой не работал, но был украшен гирляндами.
— Красиво, — выдохнула Настя.
— Давай сначала найдём больницу, а потом погуляем? — предложил Эндрю.
— Договорились.
Больница нашлась быстро — небольшое двухэтажное здание с красным крестом над входом. Пьера осмотрели, сделали рентген и объявили, что у него трещина в лодыжке.
— Ничего страшного, — сказал врач, молодой швейцарец с очками на носу. — Гипс на пару недель, покой, и будет как новый. Но сегодня ему лучше остаться здесь, под наблюдением.
— Мы передадим, — кивнул Эндрю. — Спасибо.
Пьер схватил его за руку.
— Вы спасли мне жизнь, — сказал он с чувством. — Я никогда этого не забуду. Если вам что-то понадобится — обращайтесь. У меня связи по всей Европе.
— Мы запомним, — улыбнулась Настя. — Вы главное поправляйтесь.
Они вышли из больницы и оказались на залитой солнцем площади.
— Ну что? — спросил Эндрю. — Гуляем?
— Гуляем!
Они бродили по улочкам, заходили в маленькие магазинчики, где продавали сыр, шоколад и деревянные игрушки. Настя купила смешного деревянного мишку с подвижными лапами.
— Это Боре, — объяснила она. — Пусть знает, что мы о нём помним.
— Коту — мишку?
— Боря любит необычные игрушки. Он интеллектуал.
Эндрю покачал головой, но улыбнулся.
Они зашли в кафе, выпили по чашке горячего шоколада с огромными взбитыми сливками, съели по куску яблочного штруделя и чувствовали себя совершенно счастливыми.
— Эндрю, — сказала Настя, глядя на него поверх чашки. — А давай останемся здесь ещё на пару дней? Ну, раз уж мы приехали?
— А как же остальные?
— Они справятся. Бабушка командует, Алекс снимает, Руслан с Катей воркуют. А мы... мы заслужили маленький отпуск в отпуске.
Эндрю задумался.
— А Пьер?
— Пьер в надёжных руках. Бабушка его выходит. У неё настойки на травах.
— Это я и боюсь.
— Не бойся. Швейцарская медицина выдержит.
Он рассмеялся и взял её за руку.
— Хорошо. Остаёмся.
— Правда?
— Правда. Найдём гостиницу, переночуем, завтра вернёмся.
— Ты лучший.
— Я знаю.
Гостиница называлась «Золотой олень» и оказалась именно такой, как в сказках — с деревянными балками на потолке, огромным камином в холле и пушистыми коврами на полу. Хозяин, пожилой швейцарец с усами, как у Дали, лично проводил их в номер.
— У нас лучший номер, — говорил он, открывая дверь. — С видом на горы. И там, — он заговорщически понизил голос, — есть рояль.
— Рояль? — удивилась Настя.
— Да, мадам. Хозяин дома, мой дед, был музыкантом. Рояль остался. Иногда гости играют.
Они вошли в номер. Это была огромная комната с альковом, где стояла кровать под балдахином, и с гостиной зоной, где действительно стоял старинный рояль.
— Ой, — выдохнула Настя. — Это... это невероятно.
— Рад, что нравится, — улыбнулся хозяин. — Ужин с семи до девяти. Если что-то понадобится — звоните.
Он ушёл, а Настя бросилась к роялю.
— Эндрю, сыграй что-нибудь!
— Сейчас?
— Ну пожалуйста!
Он сел, провёл руками по клавишам и заиграл что-то тихое, нежное. Настя устроилась рядом на пуфике и слушала, закрыв глаза.
— Это что?
— Это я сам сочинил. Давно. Для тебя.
— Для меня? Но мы тогда ещё не были знакомы.
— Я не знал, что для тебя. Просто мелодия, которая ждала.
Она открыла глаза и посмотрела на него.
— Ты невероятный.
— Ты тоже.
Музыка заполняла комнату, за окнами темнело, и в номере было так уютно, что уезжать отсюда совсем не хотелось.
— Эндрю, — сказала Настя, когда он закончил. — Давай останемся здесь навсегда?
— В этой гостинице?
— В этом моменте.
Он подошёл, обнял её.
— Этот момент мы запомним. А впереди ещё много таких.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Они поцеловались, и где-то внизу, в холле, затрещал камин, и снег за окнами снова пошёл — лёгкий, пушистый, как будто специально для них.
Утром они позвонили в шале. Трубку взяла бабушка.
— Ну что, молодёжь, где вас носит? — спросила она, но в голосе слышалась улыбка.
— Бабушка, мы в гостинице. Решили переночевать, чтобы не гнать машину по темноте.
— Правильно, — одобрила она. — А мы тут Пьера вашего выхаживаем. Он, оказывается, шоколадный магнат. Владеет фабрикой в Женеве.
— Серьёзно?
— Ага. Говорит, в благодарность обеспечит нас шоколадом на всю жизнь. Я сказала, что нам и своих пирожков хватит, но от шоколада отказываться не буду.
Настя рассмеялась.
— Бабушка, вы чудо.
— Я знаю. Вы там не задерживайтесь, мы вас ждём. У меня борщ разогретый.
— Скоро будем.
Она положила трубку и посмотрела на Эндрю.
— Наш Пьер оказался шоколадным магнатом.
— Ого.
— Бабушка уже договорилась о пожизненных поставках.
— Я не удивлён.
— Едем?
— Едем.
Они вышли из гостиницы, сели в машину и поехали обратно, в своё шале, к своей странной, безумной, но такой любимой семье.
А горы провожали их солнцем и снегом.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал