Послушать эти главы в прекрасном исполнении вы можете здесь: https://vkvideo.ru/video-235488107_456239034
АГАТА КРИСТИ «Убийство в доме Викария»
Глава 14
По дороге домой я столкнулся с мисс Хартнелл, и она задержала меня по меньшей мере минут на десять, обличая недальновидность и неблагодарность низших классов своим глубоким басом. Суть дела, по-видимому, заключалась в том, что бедняки не хотели видеть мисс Хартнелл у себя дома. Мои симпатии были полностью на их стороне. Но, поскольку мое положение в обществе не позволяет мне выражать свои убеждения в столь решительной манере, как это делают несчастные жертвы энтузиазма мисс Хартнелл, я лишь успокоил ее, как мог, и поспешил удалиться.
Хейдок обогнал меня на своей машине на углу Викаридж-роуд.
– Я только что отвез миссис Протеро домой, - крикнул он.
Когда я подошел к его дому, он ждал меня у ворот.
- Зайдите на минутку, - пригласил он меня, я не видел причин отказываться.
- Это исключительное дело, - сказал он, бросив шляпу на стул, и открыл дверь в свою приемную, опустился в потертое кожаное кресло и уставился в стену напротив. Выглядел он опустошенным и растерянным.
Я сообщил, что нам удалось зафиксировать точное время выстрела. Но он меня едва слушал, находясь в состоянии практически полной прострации.
- Это выводит Энн Протеро из игры, - произнес он. - Ну, что ж, я рад, за них обоих. Они мне нравятся.
Странно, подумалось мне. Хоть я и не подвергал сомнению сказанное, но, если оба они ему нравятся, как он говорит, почему новость о том, что с них сняты все подозрения, повергает его в уныние. Еще утром он выглядел человеком, у которого гора свалилась с плеч, а теперь был совершенно сбит с толку и подавлен.
И все же я был убежден, что он имел в виду именно то, что сказал. И Энн Протеро, и Лоуренс Реддинг были ему симпатичны. Откуда же тогда эта мрачная отстраненность? Хейдок с видимым усилием взял себя в руки.
- Я хотел рассказать вам о Хейзе. События последних дней заставили меня совсем забыть о нем.
- Он серьезно болен?
- Ничего радикального. Но вы, конечно, знаете, что у него был летаргический энцефалит или, как ее обычно называют, сонная болезнь?
- Нет, - сказал я, очень удивившись, - я не знал ничего такого. Он никогда мне об этом не рассказывал. Когда это случилось?
- Около года назад. Его вылечили, насколько вообще можно вылечить такое. Это странная болезнь, весьма необычно воздействует на психику. Характер и поведение пациента могут радикально измениться после нее. - Он помолчал минуту или две и продолжил: - Сейчас мы с ужасом вспоминаем те дни, когда на кострах сжигали ведьм, и я надеюсь, что придет время, когда мы будем содрогаться при мысли о том, что преступников когда-то вешали.
- Вы считаете, что смертную казнь нужно запретить?
- Не в этом дело. - Он помолчал, а потом медленно произнес. – Знаете… не хотел бы я променять свою работу на вашу.
- Почему?
— Потому что вы имеете дело с тем, что мы называем добром и злом, а я вовсе не уверен, что добро и зло существуют. Предположим, что все дело в секреции желез. Какая-нибудь железа выделяет секрета слишком много, другая слишком мало — и мы получаем убийцу, вора, закоренелого преступника. Клемент, я уверен, что когда-нибудь мы будем ужасаться от мысли о тех долгих веках, когда мы предавались тому, что можно назвать моральным порицанием, о том, как карали людей за болезни, с которыми они, чертовы бедолаги, не могли ничего поделать. Человека не вешают за то, что у него туберкулез.
- Он не опасен для общества.
- В некотором смысле, да. Но он заражает других людей. Или возьмите, например, человека, который вообразил себя императором Китая. Вы же не говорите, что он порочен. Я согласен с вами в том, что общество должно быть защищено. Так заприте этих людей там, где они не смогут причинить никакого вреда, изолируйте их — да, я пошел бы на такое. Но не называйте это преступлением и наказанием. Не ставьте клеймо позора на них и их невинные семьи.
Я изумленно посмотрел на доктора. - Никогда раньше не слышал от вас ничего подобного.
- Обычно я не распространяюсь о своих теориях. А сегодня что-то увлекся. Вы понимающий человек, Клемент, чего не скажешь о некоторых священниках. Осмелюсь предположить, что вы не готовы признать, что не существует такого понятия, как "Грех", но у вас достаточно широкие взгляды, чтобы рассматривать такую возможность.
- Это подрывает основы всех общепринятых мировоззренческих теорий, - сказал я.
- Да, мы узколобые, самодовольные люди, слишком склонные судить о вещах, в которых ничего не смыслим. Я искренне верю, что преступлениями должны заниматься доктора, а не полицейские и не священники. В будущем, возможно, так и будет.
- Вы сможете это вылечить? - спросил я.
- Сможем. Какая замечательная мысль. Вы когда-нибудь изучали криминальную статистику? Нет… очень немногие ей интересуются. А я изучал. Вы удивитесь, узнав, насколько велика доля подростковой преступности. Железы, все дело в железах. Юный Нил, убийца из Оксфордшира, лишил жизни пятерых маленьких девочек, прежде чем попал под подозрение. Славный парень, никогда никаких проблем с ним не было. Лили Роуз, милая девочка из Корнуолла, убила своего дядю, потому что он лишил ее сладостей. Ударила его молотком для угля, когда он спал. Вернулась домой и через две недели убила старшую сестру, которая разозлила ее по какому-то пустяковому поводу. Их, конечно, не повесили. Отправили в приют. Может, потом с ними и будет все хорошо, а может, и нет. Сомневаюсь, что с девочкой все будет в порядке. Единственное, что ей интересно - смотреть, как убивают свиней. Знаете, кем чаще всего совершаются самоубийства? Подростками пятнадцати-шестнадцати лет. От самоубийства до убийства - не такой уж большой шаг. Но это не рассматривается обществом, как моральный изъян, только как физический.
- То, что вы говорите, ужасно!
- Нет, это только для вас ново. Сталкиваешься с новыми истинами. Корректируешь свои идеи. Но иногда это усложняет жизнь.
Он сидел хмурый и со странным выражением усталости на лице.
- Хейдок, — спросил я, — если бы вы подозревали… если бы вы точно знали, что некто убийца, что бы вы сделали: сдали его в полицию или не устояли бы перед искушением укрыть его?
Я был совершенно не готов к тому, какой эффект произведет мой вопрос. Он повернулся и посмотрел на меня злобно и с подозрением.
- Откуда такой вопрос, Клемент? Что там у вас на уме? Выкладывайте.
- О! Ничего конкретного, - ответил я, несколько ошарашенный. – Всего лишь... ну, мы рассуждали убийствах прямо сейчас. И мне стало интересно, если вдруг вам случится узнать правду, как вы поступите, вот и все.
Его гнев испарился. Он снова уставился прямо перед собой, как человек, который пытается найти ответ на загадку, которая загнала его в тупик, но при этом существует лишь только у него в голове.
— Если бы я подозревал... если бы я знал... я бы исполнил свой долг, Клемент. По крайней мере, надеюсь на это.
- Вопрос в том, в чем, по-вашему, заключается ваш долг?
Он посмотрел на меня непроницаемым взглядом.
- Как я полагаю, такой вопрос рано или поздно встает перед каждым человеком, Клемент. И каждый человек должен решить его сам.
- Вы не знаете ответ?
- Не знаю...
Я решил, что лучше сменить тему.
- Мой племянник развлекается от души, занимаясь этим делом, - сказал я. - Все свое время тратит на поиски отпечатков ботинок и пепла от сигарет.
Хейдок улыбнулся. - Сколько ему лет?
- Всего шестнадцать. В таком возрасте не воспринимаешь трагедии всерьез. Шерлок Холмс, Арсен Люпен, игра в детектива – вот и все, что это для тебя значит.
Хейдок задумчиво произнес: - Он симпатичный парень. Что вы собираетесь с ним делать?
- Боюсь, я не смогу дать ему университетское образование. А сам мальчик хочет пойти в торговый флот. С военным у него ничего не получилось.
— Что ж… это непростая жизнь… но он мог бы сделать выбор и хуже. Да, мог бы и хуже.
- Я должен идти, - воскликнула я, взглянув на часы. - Опаздываю на обед уже почти на полчаса.
Моя семья как раз садилась за стол, когда я вошел. От меня потребовали полный отчет обо всем, что происходило со мной утром. Похоже, что большая часть из услышанного разочаровала моих домочадцев.
Денниса, однако, очень позабавила история с телефонным звонком миссис Прайс Ридли, он зашелся от смеха, когда я рассказал о нервном шоке, который пришлось пережить организму старой леди, и о сливовом джине, с помощью которого ее приводили в чувство.
- Так и надо старой кошке, - воскликнул он. – Нет языка, злее, чем у ее в округе. Жаль, что я не догадался сам позвонить ей и напугать. Слушай, дядя Лен, а может угостить ее второй дозой?
Я поспешил убедить его не делать ничего подобного. Нет ничего опаснее, чем благие намерения молодого поколения помочь вам и выразить свое сочувствие.
Настроение Денниса внезапно переменилось. Он нахмурился и сказал с напускной сдержанностью: - Почти все утро я провел с Летицией. Знаешь, Гризельда, она реально очень переживает. Не хочет этого показывать, но переживает. На самом деле.
- Я бы очень на это надеялась, - сказала Гризельда, тряхнув головой. Она не слишком-то любила Летицию Протеро
- Мне кажется, ты всегда была несправедлива к Летиции.
- Почему же? - спросила Гризельда.
- Многие люди не носят траур.
Гризельда промолчала, и я тоже. Деннис продолжил:
- Она мало кому говорит, но мне сказала. Она жутко переживает из-за всего этого и считает, что с этим нужно что-то делать.
- У нее будет шанс, - сказал я, - убедиться, что инспектор Слэк разделяет ее мнение. Сегодня днем он будет в Олд-Холле и, по всей вероятности, постарается сделать совершенно невыносимой жизнь каждого в доме в своих попытках докопаться до истины.
- А что, по-твоему, истина, Лен? - внезапно спросила моя жена.
- Затрудняюсь ответить, моя дорогая. В настоящий момент у меня нет ни малейшей идеи на этот счет.
- Ты сказал, что инспектор Слэк собирается отследить тот телефонный звонок… тот, которым тебя вызвали к Эбботтам?
- Да.
- А он может это сделать? Мне кажется, это не так-то просто.
- Ничуть. На телефонной станции все звонки должны быть зарегистрированы.
- Аааа, - моя жена снова погрузилась в раздумья.
- Дядя Лен, - обратился ко мне племянник, - почему утром ты так окрысился на меня за шутку про полковника Протеро? Ну, про то, что ты бы хотел, чтобы его укокошил кто-нибудь?
- Потому, дорогой, - сказал я, - что всему свое время и место. У инспектора Слэка совершенно отсутствует чувство юмора. Он воспринял твои слова абсолютно серьезно, и теперь вполне может устроить Мэри перекрестный допрос, и выдать ордер на мой арест.
- Он не просек, что это просто треп?
- Нет, - разочаровал его я. Он достиг своего нынешнего положения упорным трудом и рвением. И столь добросовестное исполнение своих обязанностей не оставило ему времени на маленькие радости жизни.
- Он тебе нравится, дядя Лен?
- Нет, - ответил я. – Он мне не понравился сразу же, как только я его увидел. Но у меня нет никаких сомнений в том, что он профессионал в высшей степени.
- Ты думаешь, он найдет того, кто стрелял в старика Протеро?
- Если и не найдет, - сказал я, - то не потому, что плохо старался.
В этот момент появилась Мэри и объявила:
- Мистер Хейз хочет вас видеть. Я посадила его в гостиной, и вот записка. Ждут ответа. Можно и устно.
Я вскрыл записку и прочитал.
"ДОРОГОЙ мистер КЛЕМЕНТ, я была бы вам очень признательна, если бы вы смогли навестить меня сегодня днем как можно скорее. Я в очень затруднительном положении, и хотела бы посоветоваться с вами.
Искренне ваша,
ЭСТЕЛЬ ЛЕСТРЕЙНДЖ."
- Скажи, что я зайду примерно через полчаса, - ответил я Мэри, и направился в гостиную к Хейзу.
Глава 15
Меня очень огорчил вид Хейза, его руки тряслись, лицо нервно подергивалось. В таком состоянии следует оставаться в постели, о чем я ему и сказал. Но он настаивал, что чувствует себя прекрасно.
- Уверяю вас, сэр, я никогда не чувствовал себя лучше. Никогда в жизни.
Это было настолько далеко от правды, что я не знал, что и ответить. Я испытываю определенное восхищение людьми, которые не поддаются болезни, но в случае Хейза это зашло слишком далеко.
- Я звонил вам, чтобы высказать соболезнования по поводу случившегося в вашем доме.
- Да, - сказал я, - не очень-то приятно.
- Это ужасно… просто ужасно. Похоже, они все-таки отпустили мистера Реддинга?
- Отпустили. Это была ошибка. Он поступил... э—э—э... довольно глупо, придя с повинной.
- И полиция теперь совершенно убеждена, что он невиновен?
- Именно так.
- Почему, могу я спросить? Это... я имею в виду, они подозревают кого—то еще?
Никогда бы не подумал, что Хейз может проявить настолько живой интерес к делу об убийстве. Возможно, это потому, что все произошло в нашем доме. Создавалось впечатление, что он жаждет подробностей, не меньше, чем репортеры.
- Я не уверен, что инспектор Слэк полностью доверяет мне. Но насколько мне известно, никого конкретно он не подозревает. Расследование продолжается.
- Да. Да— конечно. Но кому вообще могло прийти в голову совершить такой ужасный поступок?
Мне нечего было ответить, и я лишь покачал головой.
- Полковник Протеро не был популярен, я знаю. Но убийство! Чтобы убить нужен очень серьезный мотив.
- Полагаю, что так, - сказал я.
- У кого мог быть такой мотив? У полиции есть какие-нибудь версии?
- Не могу сказать.
- Вы знаете, а он мог нажить себе врагов. Чем больше я о нем думаю, тем больше укрепляюсь в мысли, что он из той породы людей, у которых всегда есть враги. Он заслужил себе репутацию очень сурового мирового судьи.
- Полагаю, он таким и был.
- Хм, вы помните, сэр? Вчера утром он рассказывал вам, что ему угрожал этот человек, Арчер.
- Да, что-то такое было… Конечно, я помню. Вы как раз стояли рядом с нами.
- Да, я невольно слышал, что он говорил. Если это полковник Протеро, невозможно не услышать. У него был такой громкий голос, не правда ли? Помню, на меня очень сильное впечатление произвели ваши собственные слова. О том, что когда придет его время, он сможет уповать лишь на справедливость, но не на милосердие.
- Я так сказал? - Спросил я, нахмурившись. Мне помнилось, что я высказался несколько иначе.
- Да, вы сказали это с таким чувством, сэр. Я был просто поражен. Правосудие - страшная вещь. И подумать только, бедняга был убит практически сразу после этого. Вы будто предчувствовали.
- Ничего я не предчувствовал, - коротко ответил я. Мне не нравилась склонность Хейза к мистицизму, его увлечение визионерством.
- Вы говорили полицейским об этом человеке, об Арчере, сэр?
- А что я мог о нем сказать?
- Я имею в виду фразу полковника Протеро о том, что он угрожал ему?
- Нет, - медленно произнес я.
- Но вы собираетесь?
Я молчал. Мне не нравится участвовать в травле человека, который уже испытал на себе силу закона и правопорядка. Я не защищаю Арчера. Он заядлый браконьер — один из тех разбитных бездельников, которых можно встретить в любом приходе. Но что бы он ни сказал в сердцах, сразу после того, как ему вынесли приговор, это вовсе не означало, что он имел те же самые намерения, когда вышел из тюрьмы.
- Вы слышали наш разговор, - сказал я наконец. – И, если вы считаете своим долгом сообщить об этом полиции, значит, вы должны пойти и сообщить.
- Лучше, если это сделаете вы, сэр.
— Может и так, но, по правде говоря, я не испытываю энтузиазма по этому поводу. У меня нет желания способствовать тому, чтобы петля затянулась на шее невинного человека.
— Но если это он застрелил полковника Протеро...
- Ох, если бы! Нет никаких доказательств того, что он к этому причастен.
- Но угрозы.
- Строго говоря, это не он угрожал полковнику Протеро, а совсем наоборот. Это полковник Протеро угрожал показать Арчеру, чего стоит месть, когда поймает его в следующий раз.
- Я не понимаю вас, сэр.
- Не понимаете, - устало сказал я. – Вы молоды, и рьяно отстаиваете то, что вам кажется справедливым. Но когда вы доживете до моих лет, обнаружите, что вам нравится, что существует такая вещь, как презумпция невиновности.
- Это не... я имею в виду…
Он замолчал, я заинтересованно глядел на него.
— Имею в виду, есть ли у вас ... какие-нибудь идеи, кто бы мог быть убийцей?
- Боже праведный, нет конечно же.
Хейз продолжал допытываться. — А мотив? Что могло послужить мотивом, вы знаете?
- Нет. А вы?
- Я? Нет, конечно. Мне просто интересно. Может быть полковник... поделился с вами... упомянул о чем—нибудь...
- Его откровения, что бы вы ни подразумевали под этим, вчера утром могла слышать вся улица, - сухо заметил я.
- Да. Да, конечно. Но вы не думаете... на Арчера?
- Не сомневайтесь, полиции очень скоро станет все известно про Арчера, - подытожил я. - Если бы я лично слышал, как он угрожает полковнику то, это было бы совсем другое дело. Но, уверяю вас, если он действительно угрожал, никак не меньше половины деревни должно было это слышать, и уж кто-нибудь обязательно сообщит в полицию. Сами вы, конечно же, можете поступать, как пожелаете.
Но Хейз, как ни странно, не стремился предпринимать что-либо. При этом он явно нервничал и выглядел подозрительно. Я вспомнил слова Хейдока о его болезни и предположил, что причина в этом.
Он неохотно попрощался, как будто ему было, что еще сказать, но он не знал как.
Перед тем, как он ушел, я попросил его провести службу в Союзе Матерей, после которой должна была состояться встреча с гостями из Администрации Округа. У меня на вторую половину дня были свои планы.
Выбросив из головы Хейза и его проблемы, я отправился к миссис Лестрейндж.
На входе, в холле на столе лежали нераскрытые "Гардиан" и "Черч таймс".
По дороге я вспомнил, что миссис Лестрейндж беседовала с полковником Протеро вечером перед его смертью. Вполне возможно, в этом разговоре они затронули что-то такое, что могло бы пролить свет на загадку его убийства.
Меня проводили прямо в маленькую гостиную, где уже ждала миссис Лестрейндж и при моем появлении поднялась мне навстречу. Меня вновь поразила удивительная атмосфера, которую умела создавать эта женщина. На ней было платье угольно-черного цвета, которое удачно оттеняло необыкновенную белизну ее кожи. В ее лице было что-то странно мертвенное. Только глаза горели жизнью, в них была какая-то настороженность. В остальном она была абсолютно бесстрастна.
- Очень любезно с вашей стороны, мистер Клемент, как хорошо, что вы пришли, - сказала она, пожимая мне руку. - Я хотела поговорить с вами еще в прошлый раз. Но не решилась. Напрасно.
- Как я уже говорил, буду рад сделать все, что в моих силах, чтобы помочь вам.
- Да, вы говорили. И говорили это так искренне. Очень немногие в этом мире, мистер Клемент, когда-либо настолько искренне предлагали мне свою помощь.
- С трудом могу в это поверить, миссис Лестрейндж.
- Это правда. Большинство людей, во всяком случае, большинство мужчин, говорят одно, а подразумевают совершенно иное. - В ее голосе слышалась горечь.
Я не ответил, и она продолжила:
- Присаживайтесь, пожалуйста.
Я повиновался, она села на стул напротив. Мгновение она колебалась, а затем заговорила очень медленно и вдумчиво, казалось, что она взвешивает каждое слово.
- Я в очень затруднительном положении, мистер Клемент, и хотела бы попросить вашего совета. Вашего совета относительно того, что мне делать дальше. Что было, то было, этого уже не исправить. Вы понимаете?
Прежде чем я успел ответить, горничная, встретившая меня, открыла дверь, на ее лице читался испуг, она выпалила:
- О! Простите меня, мэм, здесь полицейский инспектор, он сказал, что должен поговорить с вами, простите.
Наступила пауза. Выражение лица миссис Лестрейндж не изменилось. Только глаза очень медленно закрылись и снова открылись. Казалось, она сглотнула раз или два, а затем сказала все тем же ясным, спокойным голосом: - Пригласи его, Хильда.
Я уже собрался было встать, но она властно махнула рукой, усаживая меня на место.
— Если вы не возражаете, я была бы вам крайне признательна, если бы вы остались.
Я сел.
- Конечно, если вы так хотите, - пробормотал я, когда вошел Слэк энергичным размеренным шагом.
- Добрый день, мадам, - начал он.
- Добрый день, инспектор.
В этот момент он заметил меня и нахмурился. Без сомнения, ему было неприятно встретить меня здесь.
- Надеюсь, вы не возражаете, если викарий поприсутствует при нашем разговоре?
Полагаю, вряд ли Слэк мог возразить.
- Нет, - неохотно ответил он. - Хотя, возможно, было бы лучше…
Миссис Лестрейндж не обратила внимания на его намек.
- Чем могу быть полезна, инспектор? – спросила она.
- Что ж, приступим, мадам. Убийство полковника Протеро. Это дело поручили мне, и я веду расследование.
Миссис Лестрейндж кивнула.
- Простая формальность, я опрашиваю всех, где они были вчера вечером с шести до семи вечера. Простая формальность, вы понимаете.
Миссис Лестрейндж, казалось, нисколько не смутилась.
- Вы хотите знать, где я была вчера вечером между шестью и семью часами?
- Если позволите, мадам.
- Дайте-ка вспомнить. - Она на мгновение задумалась. - Я была здесь. У себя дома.
- О! – воскликнул я, когда заметил, как сверкнули глаза инспектора.
- А ваша горничная — у вас, кажется, только одна горничная — может это подтвердить?
- Нет, я отпустила Хильду после обеда.
- Понимаю.
- Так что, к сожалению, вам придется поверить мне на слово, - любезно сказала миссис Лестрейндж.
- Вы уверены, что весь день были дома?
- Вы спрашивали о промежутке между шестью и семью часами, инспектор. До этого я выходила прогуляться и вернулась незадолго до пяти часов.
— Значит, если бы леди — мисс Хартнелл, например, — заявила, что заходила около шести часов, позвонила, никто не откликнулся, и она была вынуждена уйти, вы бы сказали, что она ошибается, да?
- О, нет, - покачала головой миссис Лестрейндж.
— Но...
- Если ваша горничная дома, она может сказать, что вас нет дома. Если же вы дома один и не хотите принимать гостей… что ж, единственное, что можно сделать - не отвечать на звонок.
Инспектор Слэк выглядел слегка озадаченным.
- Эти пожилые дамы наводят на меня ужасную скуку, - пояснила миссис Лестрейндж. - А мисс Хартнелл особенно. Она, должно быть, позвонила не меньше, чем полдюжины раз, пока не ушла.
Она мило улыбнулась инспектору Слэку. Тот сменил тему.
— Тогда, если кто-нибудь сказал бы, что видел вас на улице где-то в это время...
-О! Но ведь никто не сказал? - Она тут же раскусила его уловку. - Никто не видел меня на улице, потому что я был дома, понимаете.
- Похоже на то, мадам.
Инспектор придвинул свой стул чуть ближе.
- Насколько мне известно, миссис Лестрейндж, вечером, за день до смерти полковника Протеро, вы нанесли ему визит в Олд-Холле.
Миссис Лестрейндж спокойно ответила: - Да.
- Не могли бы вы пояснить, о чем вы с ним беседовали?
- Это личное дело, инспектор.
- Боюсь, я должен попросить вас рассказать об этом личном деле.
- Я не стану. Могу лишь заверить вас, что ничего из того, что мы обсуждали, не имеет никакого отношения к убийству.
- Думаю, об этом лучше судить не вам, мадам.
- Но в любом случае, вам придется верить мне на слово, инспектор.
- Как факт, мне во всем приходится верить вам на слово.
- Похоже, что так, - согласилась она все с той же спокойной улыбкой.
Инспектор Слэк побагровел, как рак.
- Это не шутки, миссис Лестрейндж. Мне нужна правда, — он стукнул кулаком по столу. - И я намерен ее получить.
Миссис Лестрейндж никак не отреагировала на его слова.
- Неужели вы не понимаете, мадам, что ставите себя в очень невыгодное положение?
Миссис Лестрейндж молчала.
- Вам придется давать показания коронеру.
- Да.
Вот так, односложно, бесстрастно, без интереса. Инспектор сменил тактику.
- Вы были знакомы с полковником Протеро?
- Да, я была с ним знакома.
- Вы хорошо его знали?
Она ответила после продолжительной паузы:
- Я не видела его много лет.
- Вы знакомы с миссис Протеро?
- Нет.
- Прошу меня простить, но тогда это очень необычное время для визита.
- Я так не думаю.
- Что вы хотите этим сказать?
- Я хотела поговорить с полковником Протеро наедине. И не хотела встречаться ни с миссис, ни с мисс Протеро. Я решила, что так будет проще.
- Почему вы хотели избежать встречи с миссис или мисс Протеро?
- Это вас не касается, инспектор.
- Значит, вы отказываетесь говорить?
- Именно так.
Инспектор Слэк поднялся.
- Вы поставите себя в скверное положение, мадам, если не проявите благоразумия. Все это выглядит плохо, очень плохо.
Она рассмеялась. Я бы сказал инспектору Слэку, если он еще сам этого не понял, что она отнюдь не из тех женщин, которых легко запугать.
- Что ж, - сказал он, пытаясь сохранить достоинство, - не говорите потом, что я вас не предупреждал. На этом все. Хорошего дня, мадам, и имейте в виду, так или иначе, но мы доберемся до правды.
С этим он удалился. Миссис Лестрейндж встала и протянула мне руку.
- Я хочу попрощаться с вами… да, так будет лучше. Как видите, теперь уже советы ни к чему. Я сделала свой выбор.
Помолчала и повторила обреченно:
- Я сделала свой выбор.
Глава 16
Уходя, на пороге я столкнулся с Хейдоком. Он пристально смотрел вслед Слэку, который только что миновал ворота.
- Он допрашивал ее? – спросил он.
- Да.
- Надеюсь, он вел себя пристойно?
На мой взгляд, вежливость - это то искусство, которое инспектору Слэку недоступно, но я предположил, что, с его собственной точки зрения, он был достаточно вежлив. Но, в любом случае, я не хотел огорчать Хейдока еще больше. Он и без того выглядел достаточно взволнованным и расстроенным. Поэтому я сказал, что Слэк вел себя вполне цивилизованно.
Хейдок кивнул и вошел, я же вышел на деревенскую улицу, где вскоре нагнал инспектора. Мне показалось, что он нарочно шел медленно. Какую бы сильную неприязнь он ко мне ни испытывал, он не из тех людей, кто позволит своим антипатиям встать на пути к полезной информации.
- Вам что-нибудь известно об этой даме? - спросил он меня напрямик.
Я ответил, что нет.
- Она никогда не говорила, почему приехала сюда?
- Нет.
- Но вы же навещаете ее?
- Это одна из моих обязанностей - навещать своих прихожан, - ответил я, умолчав о том, что миссис Лестрейндж сама меня пригласила.
- Хм, полагаю, что так. - Он помолчал минуту другую, а затем, не в силах удержаться от темы, обсуждение которой только что обернулось для него полной неудачей, продолжил: - Сомнительное дельце, как я погляжу.
- Вы так думаете?
- Спросите меня, и я отвечу "шантаж". На первый взгляд, кажется смехотворным, когда вспоминаешь каков он был, полковник Протеро. Но в таких делах никогда нельзя быть уверенным. Он был бы не первым церковным старостой, кто вел двойную жизнь.
В моей голове всплыли смутные воспоминания о высказываниях мисс Марпл на эту тему.
- Вы действительно думаете, что такое возможно?
- Ну, это соответствует фактам, сэр. Почему такая умная, элегантная леди приехала в эту крошечную, богом забытую дыру? Почему она отправилась встретиться с ним в такое странное время? Почему избегала встречи с миссис и мисс Протеро? Все одно к одному. Она не может признаться - шантаж дело наказуемое. Но мы добьемся от нее правды. Из всего, что мы знаем очевидно, что для расследования это может быть очень важно. Если за полковником Протеро был какой-то грешок, какая-то постыдная тайна, что ж, сами судите, какие это открывает возможности.
Трудно было не согласиться.
- Я пытался разговорить дворецкого. – продолжил Слэк. - Возможно, он подслушал что-то из разговора полковника и Лестрейндж. Такое бывает с дворецкими. Но он клянется, что не имеет ни малейшего представления, о чем шла речь. Кстати, из-за этого ему пришлось собирать манатки. Полковник набросился на него, за то, что он впустил ее. А дворецкий в ответ заявил, что уходит. Говорит, ему все равно не нравилось это место, и он давно уже подумывал о том, чтобы уволиться.
- Правда?
- Вот у нас и еще один человек, который имел зуб на полковника.
- Вы же не подозреваете его всерьез… как его зовут?
- Ривз, и я не говорю, что действительно подозреваю его. Я хочу лишь сказать, что никогда нельзя быть уверенным. Мне не нравятся его слюняво-масляные манеры.
Мне стало интересно, что мог бы сказать Ривз о манерах инспектора Слэка.
- Сейчас я собираюсь допросить шофера.
- Может быть, вы подбросите меня, - сказал я. – Я хотел переговорить с миссис Протеро.
- О чем?
- О похоронах.
- О! - инспектор Слэк был слегка озадачен. – Слушанье по делу состоится в субботу, то есть завтра.
- Именно так. А похороны, вероятно, будут назначены на вторник.
Инспектору Слэку, похоже, было немного стыдно за ту резкость, которую он проявил по отношению ко мне. И он решил протянуть мне оливковую ветвь примирения, пригласив поприсутствовать на разговоре с шофером Мэннингом.
Мэннинг был приятным парнем, не старше двадцати пяти или шести лет на вид. Перед инспектором он испытывал благоговейный трепет.
- Итак, мой мальчик, - начал Слэк, - мне нужна от тебя кое-какая информация.
- Да, сэр, - запинаясь, пробормотал шофер. - Конечно, сэр.
Если бы даже он сам совершил убийство, вряд ли бы выглядел более встревоженным.
- Это ты вчера отвез своего хозяина в деревню?
- Да, сэр.
- В котором часу это было?
- В половине шестого.
- Миссис Протеро была с вами?
- Да, сэр.
- Вы направились прямо в деревню?
- Да, сэр.
- Где-нибудь останавливались по дороге?
- Нет, сэр.
- Что произошло, когда вы доехали?
- Полковник вышел и сказал, что машина ему больше не нужна. Он вернется домой пешком. Миссис Протеро сделала кое-какие покупки, сложила их в машину и отпустила меня. Я поехал домой.
- Она осталась в деревне?
- Да, сэр.
- В котором часу это было?
- В четверть седьмого, сэр. Ровно в четверть седьмого.
- Где вы ее оставили?
- У церкви, сэр.
- Полковник не упоминал, куда он направляется?
- Он что-то сказал о том, что ему надо увидеть ветеринара... по поводу одной из лошадей.
- Хорошо. И ты поехал прямо сюда?
- Да, сэр.
- Из Олд-Холла два выезда Южный и Северный. Как я понимаю в деревню вы ездите через Южный?
- Да, сэр, всегда.
- И ты вернулся тем же путем?
- Да, сэр.
- Хм. Думаю, на этом все. А, вот и мисс Протеро.
К нам подошла Летиция.
- Мэннинг, мне нужен "Фиат", - сказала она. – Не приготовите его для меня?
- Хорошо, мисс.
Он подошел к двухместному автомобилю и поднял капот.
- Задержитесь на минуточку, мисс Протеро, - обратился к ней Слэк. - Мне необходимо зафиксировать передвижения каждого за вчерашний день. Без обид.
Летиция уставилась на него.
- Я никогда не помню время, - сказала она.
- Как я понимаю, вы вчера ушли из дома вскоре после обеда?
Она кивнула.
- Подскажите, пожалуйста, куда вы пошли?
- Поиграть в теннис.
- С кем?
- С Хартли Нейпирсами.
- В Мач Бенхэм?
- Да.
- И вы вернулись?
- Я не знаю. Говорю же вам, я никогда не запоминаю время.
- Вы вернулись, - подсказала я, - около половины восьмого.
- Точно, - сказала Летиция. - В самый разгар этого бардака. Энн в припадках, а Гризельда ее утешает.
- Спасибо, мисс, - сказал инспектор. - Это все, что я хотел знать.
- Чудно, - сказала Летиция. – Совсем не прикольно.
И она направилась к "Фиату".
Инспектор украдкой дотронулся до своего лба.
- Немного того? - предположил он.
- Ничуть, - ответил я. - Но ей нравится, когда так думают.
- Что ж, я пойду опрошу горничных.
На самом деле можно не любить Слэка, но невозможно не восхищаться его энтузиазмом.
Мы расстались, и я спросил Ривза, могу ли я увидать миссис Протеро.
- В данный момент она в постели, сэр.
- Тогда мне лучше не беспокоить ее.
- Может быть, вы могли бы подождать, сэр, как мне известно, миссис Протеро очень хотела вас видеть. Она упоминала об этом за завтраком.
Он провел меня в гостиную и включил свет, поскольку шторы были опущены.
- Все это так печально, - сказал я.
- Да, сэр. - он был холоден и почтителен.
Я останови свой взгляд на Ривзе. Какие чувства скрываются за этими бесстрастными манерами? Было ли что-то, что он знал и мог бы нам рассказать? Нет ничего более нечеловеческого, чем маска хорошего слуги.
- Что-нибудь еще, сэр?
Был ли хоть какой-то намек на встревоженность под маской этой услужливости?
- Нет, спасибо, - ответил я.
Мне не пришлось долго ждать, очень скоро Энн Протеро появилась, и мы согласовали некоторые детали подготовки к похоронам, после чего она воскликнула:
- Какой же замечательный и добрый человек доктор Хейдок!
- Хейдок - лучший из всех, кого я знаю.
- Он был удивительно внимателен ко мне. Но выглядел очень грустным, не правда ли?
Мне никогда не пришло бы в голову назвать Хейдока грустным. Я прокрутил эту идею в голове.
- Не думаю, что когда-либо замечал это, - сказал я наконец.
- Я тоже, до сегодняшнего дня.
- Собственные несчастья иногда делают наше зрение острее, - заметил я.
- Чистая правда. - Она помолчала, а затем добавила: - Мистер Клемент, есть одна вещь, которую я никак не могу понять. Если моего мужа застрелили сразу после того, как я оставила его, как так получилось, что я не слышала выстрела?
- Есть основания полагать, что выстрел был позже.
- Но в записке указано 6:20.
- Возможно, это добавлено другой рукой — рукой убийцы.
Ее щеки побледнели.
- Какой ужас!
- Вам не показалось, что время написано не его почерком?
- Ничто из написанного не похоже на его почерк.
В этом была доля правды. Почерк был несколько небрежен, а Протеро обычно писал аккуратно.
- Вы уверены в том, что они больше не подозревают Лоуренса?
- Определенно с него сняты все подозрения, как мне представляется.
- Но, мистер Клемент, кто бы это мог быть? Люциуса не любили, я знаю, но не думаю, что у него были настоящие враги. Нет, только не такие враги.
Я покачал головой:
– Загадка, - и с удивлением подумал о семи подозреваемых мисс Марпл. Кто бы это мог быть?
Попрощавшись с Энн, я приступил к реализации своего плана.
Из Олд-Холла я возвращался по тропинке через лес. Дойдя до турникета, я вернулся чуть назад, выбрал место, где, как мне показалось, уже кто-то ходил по подлеску, свернул с тропинки и стал продираться сквозь кусты. Лес был густым, ветви переплетались, преграждая путь. Я медленно продвигался вперед, и вдруг заметил, что кто-то еще движется в кустах неподалеку от меня. Я замер в нерешительности, и передо мной возник Лоуренс Реддинг. У него в руках был большой камень.
Наверное, я выглядел совершенно ошарашенным, поскольку Лоуренс неожиданно расхохотался.
- Нет, - наконец сказал он, - это не улика, это трубка мира.
- Трубка мира?
- Ну, скажем так, предлог для переговоров? Мне нужен предлог, чтобы навестить вашу соседку, мисс Марпл, а мне сказали, что ничто так ее не радует, как красивые камни для японского сада, который она у себя обустраивает.
- Это правда, - согласился я. - Но что вам от нее нужно?
- Только одно. Если вчера вечером было что-то, что можно увидеть, то мисс Марпл точно это видела. Я не имею в виду что-то обязательно связанное с преступлением или то, что она сочла бы связанным с преступлением. Я имею в виду какое-нибудь необычное происшествие, какое-нибудь простое событие, которое могло бы дать нам ключ к разгадке. Что-то, что, как она могла подумать, не важно для полиции.
- Я полагаю, такое возможно.
- В любом случае, стоит попытаться. Клемент, я собираюсь докопаться до сути. Ради Энн, только ради нее. Я не слишком доверяю Слэку — он усердный малый, но усердие мозги не заменит.
- Как я погляжу, - сказал я, - вы тот самый, любимый персонаж романов - детектив-любитель. Но не уверен, что в реальной жизни они и вправду могут тягаться с профессионалами.
Он посмотрел на меня проницательным взглядом и вдруг рассмеялся.
- А вы что делаете в лесу, падре?
Я не нашелся, что сказать и лишь покраснел в ответ.
- Бьюсь об заклад, то же самое, что и я. Нам пришла в голову одна и та же идея, не так ли? Как убийца попал в кабинет? Первый путь — по дорожке через калитку, второй - через парадную дверь, третий… а нет ли третьего пути? И я решил посмотреть, есть ли какие-либо следы того, что кто-то прошел прямо через лес: примяты кусты или поломаны ветки где-нибудь рядом со стеной вашего сада.
- Да, та же идея посетила и меня, - признался я.
- Однако я еще толком не успел приступить к поискам, - продолжил Лоуренс, – как меня осенило, а не наведаться ли сначала к мисс Марпл, чтобы удостовериться, что вчера вечером, пока мы были в студии, больше никто не проходил по дорожке.
Я решительно покачал головой.
- Она совершенно уверена, что больше никого не было.
- Да, никого, кого она могла бы назвать кем-то — звучит по-дурацки, но вы понимаете, о чем я. Это мог быть кто—то вроде почтальона, молочника, или мальчика-посыльного от мясника - кто-то, чье присутствие настолько естественно, что и в голову не придет упоминать о них.
- Сдается мне, вы читали Честертона, - снисходительно улыбнулся я. Лоуренс не стал отрицать.
- Но вам не кажется, что в этом что-то есть?
- Ну, я полагаю… вполне может быть, - признал я.
Без дальнейших церемоний мы направились к мисс Марпл. Она работала в саду и окликнула нас, когда мы перешагивали через турникет.
- Вот видите, - шепнул мне Лоуренс, - она всех видит.
Мисс Марпл приняла нас очень любезно и была весьма тронута презентом Лоуренса, когда он преподнес ей со всей подобающей торжественностью свой огромный булыжник.
- Это очень мило с вашей стороны, мистер Реддинг. Очень, очень мило.
Ободренный этим, Лоуренс приступил к расспросам. Мисс Марпл внимательно выслушала его.
- Да, я понимаю, что вы имеете в виду, и совершенно согласна с вами, о таких вещах никто не упоминает или не утруждает себя упоминанием. Но могу вас заверить, что ничего подобного я не видела. Абсолютно ничего.
- Вы уверены, мисс Марпл?
- Да, вполне.
- А вы не видели, чтобы кто-нибудь с тропинки свернул в лес? – Спросил я. - Или выходил из леса?
— О да, конечно, видела. Доктор Стоун и мисс Крэм свернули в лес - для них это кратчайший путь к кургану. Это было чуть позже двух часов. А потом доктор Стоун вернулся тем же путем — вы должны помнить, мистер Реддинг, он присоединился к вам и миссис Протеро сразу, как только вышел.
- Кстати, - сказал я. — Тот выстрел, который вы слышали, мисс Марпл. Должно быть Мистер Реддинг и миссис Протеро тоже его слышали.
Я вопросительно посмотрел на Лоуренса.
- Да, - сказал он, нахмурившись. - Припоминаю, я действительно слышал выстрелы. Это был один или два выстрела?
- Я слышала только один, - заметила мисс Марпл.
- Я совершенно забыл об этом, - воскликнул Лоуренс. - Будь я проклят, если бы я только помнил! Если бы я знал. Понимаете, я был совершенно убит этим…этим...
Он смущенно замолчал. Я тактично кашлянул. Мисс Марпл, смутившись, с неким оттенком стыдливости сменила тему.
- Инспектор Слак пытался у меня выяснить, когда я слышала выстрел: до того, как мистер Реддинг и миссис Протеро покинули студию, или после. Должна признаться, я действительно не помню, но у меня сложилось впечатление, и оно становится тем сильнее, чем больше я о нем думаю, что это все же было после.
- Ну, в любом случае, именитый доктор Стоун тут ни при чем, - вздохнул Лоуренс. - Нет ни малейших оснований подозревать его в убийстве старика Протеро.
-Ах! - воскликнула мисс Марпл. - Всегда считала благоразумным хоть немного, но подозревать всех. Я имею ввиду, никогда же нельзя быть абсолютно уверенной, не так ли?
Это было так типично для мисс Марпл. Я поинтересовался у Лоуренса, согласен ли он с ней по поводу выстрела.
- Не могу сказать, действительно не могу. Видите ли, это был такой ничем не примечательный звук. Я скорей склонен думать, что стреляли, когда мы были в студии. Оттуда это должно было бы восприниматься приглушенно и… и можно было не заметить.
Есть и другие обстоятельства, почему вы могли не заметить выстрел, не без ехидцы подумал я про себя.
- Я должен спросить Энн, - сказал Лоуренс. - Возможно, она помнит. Кстати, кажется, есть еще один любопытный факт, который неплохо было бы прояснить. Миссис Лестрейндж, таинственная леди Сент-Мэри-Мид, была у старика Протеро после ужина в среду вечером. И, похоже, никто понятия не имеет, о причине визита. Старик ничего не сказал ни жене, ни Летиции.
- Может быть, викарий знает, - предположила мисс Марпл.
Откуда эта женщина узнала, что я был у миссис Лестрейндж сегодня? Поистине она обладает сверхъестественной способностью знать все и обо всем.
Я отрицательно покачал головой и сказал, что, увы, ничего не могу сообщить по этому поводу.
- А инспектор Слэк? - спросила мисс Марпл.
— Он сделал все, что мог, чтобы запугать дворецкого, но, очевидно, дворецкий не настолько любопытен, чтобы подслушивать под дверью. Так что — никто не знает в чем там дело.
- Сдается мне, кто-то да должен был что-то услышать, вы так не думаете? - спросила мисс Марпл. - Я имею в виду, всегда находится тот, кто что-то слышал. Мне кажется, мистер Реддинг мог бы что-то разузнать.
- Но Энн ничего не знает – опешил Лоуренс.
- Я не имею в виду Энн Протеро, - пояснила мисс Марпл. - Я говорю о служанках. Они терпеть не могут полицейских, и очень неохотно сообщают им что-то. Но красивый молодой человек — вы уж простите меня, мистер Реддинг, — и к тому же, несправедливо обвиненный... О! Я уверена, они вам сразу все расскажут.
- Я попробую сегодня же вечером, - решительно заявил Лоуренс. - Спасибо за наводку, мисс Марпл. Пойду сразу после... ну, после небольшого дельца, которое мы с викарием собрались провернуть….
Эти слова натолкнули меня на мысль, что лучше бы нам поторопиться, я попрощался с мисс Марпл, и мы с Лоуренсом опять углубились в лес.
Для начала мы пошли вверх по дорожке, пока не заметили еще одно место, где, похоже, кто-то сходил с нее вправо. Лоуренс пояснил, что он уже был здесь и обнаружил, что след никуда не ведет, но тут же добавил, что неплохо было бы попробовать еще раз, но уже вместе. На случай, если он ошибся.
Однако, слова его подтвердились. Примерно через десять-двенадцать ярдов все следы сломанных веток и растоптанных листьев исчезли. Именно оттуда Лоуренс заметил меня и пошел мне навстречу.
Мы вернулись на дорожку и прошли по ней чуть дальше. Заметили еще одно место, где кусты показались нам помятыми. Следы были едва заметными, но безошибочно узнаваемыми. На этот раз тропка выглядела вполне многообещающе. Извилистым путем она неуклонно приближалась к Дому Викария. Вскоре мы добрались до того места, где густой кустарник вплотную прилегал к стене. В этом месте стена была высокой и сверху декорирована осколками битых бутылок. Если кто-то приставлял лестницу и перелезал через нее, остались бы следы.
Мы медленно продвигались вдоль стены, исследуя ее, как вдруг я услышал звук ломающейся ветки. Я рванулся вперед, продираясь сквозь густые заросли кустарника, и столкнулся нос к носу с инспектором Слэком.
- Ах это вы, - сказал он. - И мистер Реддинг. И что же, вы, джентльмены, здесь делаете?
Слегка удрученные такой встречей, мы объяснили.
- Так, так, так, - сказал инспектор. - Не такие уж мы и дураки, как принято считать, мне и самому пришла в голову та же идея. Я здесь уже больше часа. Хотите расскажу кое-что?
- Да, - лаконично ответил я.
- Кто бы ни убил полковника Протеро, он попал в дом не через стену! Ни малейших признаков ни здесь, ни с другой стороны. Кто бы ни убил полковника Протеро, он шел через парадную дверь. Другого пути нет.
- Это невозможно, - воскликнул я.
- Почему это? Дверь у вас всегда открыта. Заходи не хочу. Из кухни ничего не видно. Преступник знает, что вас он вернёхонько убрал с дороги, знает, что миссис Клемент в Лондоне, мистер Деннис играет в теннис. Все просто, как дважды два. Не нужно идти через деревню. Прямо перед воротами общественная дорога, с нее можно свернуть куда угодно. Если только миссис Прайс Ридли ровно в этот момент не выйдет из своего дома. Все шито-крыто. Гораздо умнее, чем лазать через стены. Большую часть этой стены видно через боковые окна верхнего этажа миссис Прайс Ридли. Нет, готов поклясться, именно так он и пришел.
А ведь так и есть, подумалось мне, Слэк может быть прав.
Глава 17
Инспектор Слэк зашел на следующее утро. Мне показалось, что он начал оттаивать по отношению ко мне, и даже появилась надежа, что со временем забудется и досадный инцидент с часами.
- Итак, сэр, - поприветствовал он меня. - Я отследил тот телефонный звонок.
- Неужели? - нетерпеливо поинтересовался я.
- Весьма странное дельце. Звонили из северного крыла Олд-Холла. Сейчас оно пустует, прислуга, что была там вышла на пенсию, а новую еще не наняли. Безлюдное, удобное местечко, да еще и окно сзади было открыто. На телефоне никаких отпечатков — все аккуратно вытерто. Есть над чем покумекать.
- И что вы думаете?
- Думаю, что это свидетельствует о том, что вас намеренно убрали с дороги. Следовательно, убийство тщательно и заранее планировали. Если бы это была просто дурацкая шутка, отпечатки не вычистили бы так старательно.
- Да, похоже, что так.
- Это также свидетельствует о том, что убийца был хорошо знаком с Олд-Холлом и его окрестностями. Звонила не миссис Протеро. У меня есть подробная запись всего, что она делала в тот день. С полдюжины слуг могут присягнуть, что до половины шестого она была дома. Затем они с полковником на машине поехали в деревню. Он отправился к ветеринару Квинтону по поводу одной из лошадей, а она сделала кое-какие покупки в бакалейной лавке и в магазине с рыбой, а оттуда направилась прямиком по дорожке через лес, где ее и увидела мисс Марпл. Все продавцы в магазинах подтвердили, что при ней не было сумочки. Пожилая леди была права.
- Как и всегда, - тихо вставил я.
- А мисс Протеро была в Мач-Бенхэме в 5.30.
- Похоже на то, - согласился я. - Мой племянник тоже там был.
- Это выводит ее из-под подозрения. Горничные тоже, похоже, в порядке — немного в истерике и расстроены, но чего еще от них ждать? Конечно, я приглядываю за дворецким — увольнение и все такое. Но не думаю, что он что-то знает.
- Похоже, ваши расспросы ничего не дали, инспектор.
- И да, и нет, сэр. Есть очень странная, я бы даже сказал, совершенно неожиданная штука.
- Да?
- Вы помните, ту склоку, что устроила вчера утром миссис Прайс Ридли, ваша соседка? Из-за телефонного звонка?
- Да? – сказал я.
- Так вот, мы проследили его, просто чтобы ее угомонить — и как бы вы думали, откуда, черт возьми, звонили?
- С телефонной станции - рискнул я предположить.
- Нет, мистер Клемент. Звонок был сделан из коттеджа мистера Лоуренса Реддинга.
- Что? - воскликнул я в изумлении.
- Представьте себе. Веселенькое дельце, да? Мистер Реддинг к этому не имеет никакого отношения. Как раз в это время, в 6.30, он направлялся в "Голубой кабан" с доктором Стоуном на виду у всей деревни. Вот такие вот дела. Есть над чем покумекать, не правда ли? Некто вошел в коттедж, когда там никого не было, и воспользовался телефоном. Кто? Два подозрительных звонка в один день. Наводит на мысль, что между ними есть какая-то связь. Я готов съесть свою шляпу, если эти оба звонка сделаны не одним и тем же человеком.
- Но зачем?
- Вот это-то нам и предстоит выяснить. Казалось бы, в самом втором звонке, нет никакого смысла, но где-то он должен быть. И вы улавливаете где? Звонок из дома Реддинга, пистолет Реддинга. Все бросает тень на мистера Реддинга.
- Тогда было бы разумно и первый раз звонить от него, - возразил я.
- О! Я помозговал над этим. Чем мистер Реддинг занимался последнее время? Ходил в Олд-Холл и рисовал мисс Протеро. А из своего коттеджа он ехал на мотоцикле, въезжая через Северные ворота. Теперь улавливаете, почему звонок сделали именно оттуда? Убийца – кто-то, кто не знал о скандале и о том, что Реддинг больше не может появляться в Олд-Холле.
Я на мгновение замер, чтобы дать возможность доводам инспектора осесть у меня в мозгу. Они выглядели логичными и неопровержимыми.
- Вы нашли отпечатки пальцев на телефонной трубке в коттедже мистера Реддинга? – наконец спросил я.
- Нет, - ответил он с горечью. - Эта старуха-помощница, что ходит к нему наводить порядок, была вчера утром и смахнула всю пыль вместе с отпечатками. - Он замолчал на несколько минут, предаваясь гневным размышлениям. – Тупая, старая дура, как ни глянь. Не может вспомнить, когда в последний раз видела пистолет. Может, он был в коттедже утром в день преступления, а может, и нет. "Она не может сказать, но уверена". Все они такие!
- Просто для проформы я зашел к доктору Стоуну, - продолжил он. -Должен сказать, он был очень любезен. Он и мисс Крэм отправились на этот холм, или курган, или как там его, вчера около половины третьего и оставались там до конца дня. Доктор Стоун вернулся один, а она подошла позже. Он говорит, что не слышал никакого выстрела, но признает, что рассеян. Все это подтверждает наши предположения.
- Только, - заметил я, - убийца так и не пойман.
- Хм, - сказал инспектор. - Вы слышали женский голос. По всей вероятности, миссис Прайс Ридли тоже слышала женский голос. Если бы не этот резкий выстрел прямо в конце телефонного разговора — что ж, я бы знал, где искать.
- И где?
- О! Об этом как раз лучше не говорить, сэр.
Я решительно и без смущения предложил инспектору бокал старого доброго порто. У меня есть очень хороший марочный портвейн. Одиннадцать часов утра - не самое подходящее время для выпивки, но я подумал, что это вряд ли серьезная причина, чтобы отказаться для инспектора Слэка. Это, конечно, варварское надругательство над изысканнейшим напитком, но не стоит быть слишком щепетильным в таких вопросах.
Прикончив второй бокал, инспектор Слэк расслабился и стал проявлять добродушие. Таков эффект этого чудесного порто.
- Думаю вам это не безразлично, сэр, - сказал он. – Вы же будете держать язык за зубами? Нельзя, чтобы об этом трепался весь приход.
Я заверил его, что не пророню ни слова.
- Учитывая, что все произошло в вашем доме, выглядит так, что у вас есть право все знать.
- Точно такое же чувство и у меня, - поддакнул я.
- Хорошо, сэр, а как насчет леди, которая приходила к полковнику Протеро в ночь перед убийством?
- Миссис Лестрейндж! - воскликнул я довольно громко от изумления.
Инспектор бросил на меня укоризненный взгляд.
- Не так громко, сэр. Миссис Лестрейндж – у меня под колпаком. Помните, что я вам говорил — шантаж.
- Но вряд ли это повод для убийства. Это как убить курицу, несущую золотые яйца. Это если предположить, что ваша гипотеза верна, но я и на минуту не готов согласиться с вами.
Инспектор подмигнул мне в своей обычной манере.
- Ха! Она из тех штучек, за которых джентльмены всегда стоят горой. А теперь послушайте меня, сэр. Предположим, когда-то она успешно шантажировала старика. Прошли годы, она узнает, где он, приезжает и снова пытается взяться за старое. Но ситуация-то уже не та. Закон занял совершенно иную позицию. Сейчас люди, подвергшиеся шантажу, защищены со всех сторон — компромат на них запрещено публиковать в прессе. Предположим, полковник Протеро переобулся и заявил, что обратится в полицию. Она в патовой ситуации. За шантаж грозит очень суровый приговор. Шары в чужой лузе. Единственное, что можно сделать – быстро и надежно убрать его.
Я промолчал. Пришлось признать, что версия инспектора выглядела весьма правдоподобно. Лишь одно обстоятельство, на мой взгляд, делало ее неприемлемой — личность самой миссис Лестрейндж.
- Не могу согласиться с вами, инспектор, - возразил я. - Миссис Лестрейндж не похожа на потенциальную шантажистку. Она... ну, хоть это и старомодное слово, но она леди.
Он бросил на меня полный жалости взгляд.
- Ха-х! Что ж, сэр, - сказал он снисходительно, - вы священник. Вы не знаете и половины того, что творится вокруг. И впрямь, леди! Вы бы удивились, знай вы то, что знаю я.
- Я имею ввиду отнюдь не социальное положение. В любом случае, я мог бы вообразить, что миссис Лестрейндж деклассированная особа. Но что я имею ввиду – это вопрос… вопрос личной утонченности.
- Вы смотрите на нее другими глазами, сэр. Я, может, и мужчина, но прежде всего я офицер полиции. Они не могут сбить меня с толку своей утонченностью. Ха! Эта женщина из тех, кто пырнет вас ножом, и даже не поморщится.
Как ни странно, мне было гораздо легче поверить в то, что миссис Лестрейндж виновна в убийстве, чем в то, что она способна на шантаж.
- Но, ясно как день, что она не могла в один и то же момент и звонить вашей соседке, и стрелять в полковника Протеро, - продолжил инспектор.
Едва слова успели слететь у него с губ, как он яростно хлопнул себя по ноге.
- Есть! - воскликнул он. - В этом-то и смысл! Это своего рода алиби. Она знала, что мы свяжем первый звонок со вторым. Я разберусь с этим. Возможно, она подкупила какую-нибудь простушку в деревне, чтобы та позвонила вместо нее. Кому придет в голову связать этот звонок с убийством.
И инспектор поспешил удалиться.
- Мисс Марпл хочет тебя видеть, - сказала Гризельда, заглянув в комнату. - Она прислала очень несуразную записку, вся исписана, как паутиной, с кучей подчеркиваний. Я едва смогла что-то разобрать. Очевидно, она не может выходить из дома. Сходи, узнай, в чем дело, и поторопись. Я бы пошла сама, но через пару минут придут мои старушки. Терпеть не могу пожилых дам — вечно рассказывают о своих больных ногах, а иногда так и стремятся сунуть их тебе прямо под нос. Какая удача, что дознание состоится сегодня! Тебе не придется идти и смотреть матч в крикет Клуба мальчиков.
Я поспешил удалиться, изрядно обеспокоенный тем, что могло бы послужить причиной такого приглашения.
Я застал мисс Марпл в состоянии, которое, охарактеризовал бы как возбужденное. Она раскраснелась и говорила несколько несвязанно.
- Мой племянник, - объяснила она. - Мой племянник, Рэймонд Уэст, писатель. Приезжает сегодня. Столько дел. Обо всем нужно заботиться самой. Нельзя даже доверить горничной, чтобы она как следует проветрила постель, и, конечно, на ужин у нас должно быть мясо. Джентльменам же нужно много мяса, не так ли? И выпивка. В доме наверняка должно быть что-нибудь… и сифон.
— Если я могу чем-то помочь... - начал я.
- Ой! Так любезно с вашей стороны. Но я не это имела в виду. На самом деле времени предостаточно. Я рада, что у него свои трубка и табак. Рада, потому что это избавит меня от необходимости разбираться, какие сигареты лучше купить. Но и сожалею, потому что пропахнут все занавески, а запах потом выветривается очень долго. Конечно, я буду открывать окна и хорошенько их встряхивать с утреца пораньше. Рэймонд же встает очень поздно, как и все писатели, как я думаю. По-моему, он пишет очень талантливые книги, хотя люди на самом деле не так уж плохи, как он их описывает. Талантливые молодые люди так мало знают о жизни, вам не кажется?
- Вы не хотели бы пригласить его к нам на ужин? - Спросила я, все еще не понимая, зачем меня позвали.
- О, нет, спасибо, - сказала мисс Марпл. - Это очень любезно с вашей стороны, - добавила она.
- Было… э—э—э… что-то, зачем вы хотели меня видеть, - в отчаянии предположила я.
-А! конечно. В суматохе все вылетело из головы. - Она прервалась, чтобы позвать горничную. — Эмили… Эмили. Только не эти простыни. Те, что с оборками, с монограммой, и не кладите их слишком близко к огню.
Мисс Марпл закрыла дверь и вернулась ко мне на цыпочках.
- Прошлой ночью случилось нечто весьма любопытное, - объяснила она. - Я подумала, что вам будет интересно узнать, хотя сейчас и кажется, что все это не имеет особого смысла. Прошлой ночью я не могла уснуть - все думала об этом печальном происшествии. Я встала и выглянула в окно. И, как вы думаете, что я увидела?
Я вопросительно посмотрел на нее.
- Глэдис Крэм, - произнесла мисс Марпл с сильным нажимом. – Представляете? Она шла в лес с чемоданом!
- С чемоданом?
- Где это видано? В двенадцать часов ночи ходить в лес с чемоданом? Видите ли, осмелюсь предположить, что это не имеет никакого отношения к убийству, но это весьма странное событие. А именно сейчас, как мы все понимаем, мы должны обращать внимание на все странные вещи.
- Куда как более странно, - сказал я. – А она случайно не собиралась... э—э—э... спать на раскопках?
- Если и собиралась, то не стала, - отрезала мисс Марпл. - Потому что вскоре она вернулась, но уже без чемодана.
