Еще зима своей пугает стужей,
Еще детишки мчатся на каток,
Но вот из дома выбрался наружу
Наш серый кот, по прозвищу «Дымок».
Оставив спешно теплое зимовье,
Коту открылась сладостная новь,
Почуял он призвание котовье,
Котовию почувствовал любовь.
Кошачий корм вдруг стал не интересен,
И это вечное, протяжное «кис, кис»...
И понял кот весь смысл кошачьих песен,
И с жаркой прытью бросился на них.
Внутри всё сжалось, хочет разорваться,
Под лапами хрустит весенний лёд.
И наш «Дымок» готов уже сражаться,
Бежит как зверь затравленный вперёд.
И оббежав отчаянно округу,
И три десятка стареньких домов,
Он так и не нашёл свою подругу,
А только взбеленившихся котов.
Болят бока, не радует раздолье,
На сером ухе высохшая кровь.
Такое вот призвание котовье,
Такая вот котовия любовь...
Февраль
О, лютая погода...
Кругом тоска-печаль,
Но не проходит мода,
Как прежде, на февраль.
Он смотрит исподлобья,
И снега круговерть,
Кидает хлопья-комья,
Раскисшие как смерть.
И всё, что в нём боролось,
Метелью замело,
Остался только голос,
С могилой заодно.
Задавлен и не слышен,
Застыл на полпути.
Распутицею дышит
Там глубоко внутри.
И он не про чернила,
– Достаточно о них!
И в нём такая сила,
Что мертвых, что живых.
И завывает ветер,
В расхлябанную дверь,
И стало легче верить,
В нечаянную смерть…
Автор: Павел Акинин Источник: Наследник