Михаил познакомился со своей будущей женой Варей, когда она поступила на первый курс института, где он преподавал точные науки. Высокая блондинка тут же привлекла внимание большинства студентов мужского пола, и поначалу Михаил Валентинович старался упорно не замечать и собственной симпатии, возникшей в отношении новой студентки. Однако помимо привлекательной внешности, Варя обладала еще и другими достоинствами, такими как ум и легкий характер. Она не обижалась, когда Михаил Валентинович придирался к ней больше, чем к остальным, а лишь еще прилежнее училась. И этим Варя еще сильнее нравилась Мише.
Это были нелегкие пять лет в жизни Михаила Валентиновича. Мужчине приходилось изо всех сил бороться с самим собой, чтобы не нарушить и свои собственные правила, и всеобщие устоявшиеся принципы. Михаил Валентинович справедливо полагал, что преподавателю никоим образом не полагается засматриваться на своих студенток.
На третьем курсе Варя не выдержала и первой призналась в любви Михаилу Валентиновичу. Преподаватель страшно разозлился на нее, принялся отчитывать, но все закончилось страстными поцелуями прямо в аудитории, куда в любой момент мог войти кто угодно.
Естественно, после этого скрывать дальше собственные чувства Михаил не смог, и с того дня его личность стала предметом всеобщего осуждения. Не только преподавательский состав был против подобного поведения своего коллеги, но и сами студенты, и особенно их родители. Некоторые из наиболее возмущенных даже пытались добиться того, чтобы Михаил Валентинович был уволен.
Страсти не утихали, даже когда Варя окончила институт, и они с Михаилом поженились. Поэтому Михаил Валентинович вскоре после своей женитьбы ушел с преподавательской деятельности и устроился работать на фирму к своему знакомому.
Год спустя после их женитьбы Варя родила Мише сына, и с того времени у нее начались проблемы со здоровьем. Организм молодой женщины настолько ослаб, что стоило ей хоть немного простыть или подхватить какой-либо вирус, она тут же заболевала. Любая болезнь у Вари протекала в очень тяжелой форме, и однажды обычное воспаление легких унесло жизнь жены Михаила.
Их сыну Степе было к тому времени два с половиной года. Мальчик еще не понимал, что произошло и отчего все вокруг настолько переменилось. Отец, который раньше часами играл с ним, теперь гнал малыша от себя и не желал его видеть. Смерть любимой женщины так сильно подкосила Михаила, что он будто стал совсем другим человеком. Основные слова, что слышал от него сейчас Степа, были — отстань, отойди, не лезь. А иногда отец и вовсе выходил из себя, мог толкнуть Степу или даже отшлепать его.
Ночами Степка тихо плакал и звал свою маму, но мама больше не приходила успокоить его. А отец лишь ругал его, если просыпался от всхлипываний Степана.
Так Степа и рос, словно отдельно от своего отца и постепенно начиная ненавидеть его. Когда мальчик пошел в детский сад и там
рисовали своих родителей, Степа вместо этого изображал на листочке роботов. А самодельные открытки в честь 23 февраля мальчик специально исписывал различными каракулями, так что там ничего нельзя было разобрать.
Степка уже учился в третьем классе, когда у них в доме появилась Инна. Отец, устав от одиночества и постоянных дум о своем прошлом, решил разнообразить жизнь и попробовать вновь испытать личное счастье. С Инной Михаила познакомили его друзья, которые давно советовали мужчине подыскать себе новую жену и мать для его сына. Инна, так же как и Михаил, вдовствовала, только своих детей у нее не было.
Степа с первых дней невзлюбил мачеху. Едва она появилась в их доме, тут же принялась устанавливать свои порядки. Она вычистила квартиру до блеска, забравшись и в комнату Степана. Теперь все вещи лежали не там, где нужно, и мальчишка страшно злился на эту наглую тетку, что почувствовала себя здесь хозяйкой.
— Степа, ты вымыл руки после прогулки? — спрашивала она каждый раз, когда Степка приходил с улицы.
— Вымыл, — отвечал Степан и отправлялся в ванную выполнять приказание жены отца.
Перечить Инне мальчик не смел. Отец оговаривал его за каждое не слишком дружелюбное слово, произнесенное в ее адрес. Все бы ничего, Степа привык жить так, чтобы быть незаметным. Но вездесущая мачеха не оставляла его в покое. Ей казалось, будто она обязана стать Степе матерью, чего сам Степан абсолютно не хотел.
— Степ, помочь тебе с уроками? — спросила Инна, без стука войдя в комнату мальчика.
— Я сам справлюсь, — напрягся Степан, загораживая собой учебники.
— А вещи твои какие-нибудь постирать? Я как раз хотела запустить машинку.
— Я давно сам стираю свои вещи. Не маленький.
— Ладно. Тогда приходи ужинать через час, папа сегодня поздно вернется.
Инна вышла за дверь, а Степа пробормотал себе под нос: «Вот же назойливая муха. Никакого спасенья от нее нет! И чего только отец в ней нашел?».
Степка повторил слова соседки с пятого этажа, что сама когда-то метила на место Инны и теперь, встречая Степку в подъезде, постоянно спрашивала, как у них дела. Степа не жаловался на мачеху соседке. Понимал, что это глупо. Но соседка все равно высказывала свое мнение об Инне, и про себя Степка радовался тому, что хоть кто-то может вслух говорить про мачеху гадости.
Вот при помощи соседки Степа как-то раз и задумал навредить своей мачехе, а если все получится, то, возможно, и вовсе избавиться от нее. В следующий раз, встретившись с соседкой, что звали Надежда, и которая уже пять лет как была в разводе, Степа наигранно печальным голосом поговорил:
— Как у вас из квартиры вкусно пахнет выпечкой, тетя Надя! Вы, наверное, пирожки пекли?
— Да. С капустой и с клюквой.
Степка завистливо воскликнул:
— Ух, ты! Здорово! Даже с клюквой?!
— Да. А что, жена твоего папки пироги не умеет печь?
Степа не ответил. Лишь опустив глаза, сглотнул слюну. У него получилось довольно натурально изобразить чувство голода, ведь мальчик нарочно с утра ничего не ел.
— Чем она вас кормит вообще? — язвительным тоном поинтересовалась соседка.
Степа вполне натурально вздохнул.
— Ой, ой! Да не уж-то мачеха на тебе экономит?! Вот же стерва какая! А ну-ка пойдем, покормлю тебя. Бедный, бедный мальчик!
Эти слова: «Бедный мальчик!» Надежда не переставала повторять, пока Степа уминал у нее на кухне пирожки, которые, кстати сказать, были не такими уж и вкусными.
А потом Степа, старательно пуская слезы, попросил тетю Надю никому не говорить о том, что он ел у нее пирожки.
— Если мачеха узнает, она отцу нажалуется, и мне попадет! — хлопая мокрыми ресницами, говорил мальчик.
Надежда пообещала молчать, но с того момента при каждом удобном случае старалась накормить чем-нибудь Степана.
Следующим шагом, который задумал Степа, было убедить Надежду в том, что она очень нравится его отцу, но тот считает себя слишком старым для нее, поэтому и не решается ухаживать за ней.
— Поэтому он и женился на Инне. Она-то тоже уже не молодая, да и не такая красивая, как вы, — заливал Степа, наблюдая, как от его слов щеки Надежды покрываются румянцем.
Мальчишка еще хотел добавить, сказав, будто тетя Надя похожа на его маму, но слова эти неожиданно застряли у него в горле. Перед глазами Степы возник образ его матери, которую он знал лишь по старому снимку, что хранился у него. Сейчас мама смотрела на него, будто осуждая за его слова и действия, и Степке стало совсем не по себе.
С того момента собственная затея устранить Инну при помощи соседки стала казаться Степе не такой уж и хорошей. И когда однажды мальчик застал свою мачеху плачущей на кухне, ему стало ужасно стыдно перед ней. Степа еще не знал причину слез Инны, но отчего-то ему показалось, что она плачет не просто так.
Инна была замужем за отцом мальчика уже почти год, и Степа даже будто бы начал привыкать к ней. На самом деле, с ее появлением в доме теперь было уютно, на плите всегда был приготовленный обед, а одежда Степы, чистая и поглаженная, висела в шкафу. Степа, конечно, продолжал упираться и не желал признавать Инну, но делал это скорее из чистого упрямства.
Как-то раз Степка сильно простудился и заболел. Он лежал в своей постели с высокой температурой, и Инна ухаживала за ним. В какой-то момент мальчику показалось, будто рядом с ним сидит его мама, и он прошептал:
— Мам, мама, ты не уйдешь от меня больше?
Инна немного растерялась, но тут же, взяв себя в руки, погладила Степку по спутанным волосам и проговорила:
— Я всегда буду рядом с тобой!
Степа уснул, и ему снилась Инна. Они вместе с ней шли по лесу. С деревьев падала осенняя листва, а Инна спрашивала Степу: «Ты зачем набрал в корзину мухоморов?». «Но они такие красивые! Жалко их оставлять!». Инна звонко рассмеялась, и ее смех унесся куда-то ввысь, туда, где шумели верхушками высокие сосны.
Когда Степка проснулся, температура у него спала. Он с огромным удовольствием набросился на еду, что принесла ему Инна, чем вызвал ее снисходительную улыбку. Инна улыбалась точно так, как в том сне, и глаза Степки отчего-то наполнились слезами.
— Степ, ты чего? Что-то болит? Горло? Тебе больно глотать?
Степа повертел головой из стороны в сторону и посмотрел на Инну пронзительным взглядом.
Степа редко болел. Но мальчик еще помнил, как в первом классе он тоже, простыв зимой, сильно кашлял и не мог встать с постели. И как отец тогда ругался на него из-за этого, но ни разу не подошел к нему, чтобы сменить постель или дать лекарства. Степа сам тогда на дрожащих ногах добирался до кухни и наливал себе горячего чаю. А еще он в тот раз выпил больше пачки аспирина, пытаясь прогнать болезнь, и у него по телу после этого пошла сыпь, которую мальчик прятал от отца, надевая футболки с длинным рукавом.
Теперь же Степе было одновременно и стыдно, и приятно от того, что мачеха так ухаживала за ним. Точно он был маленьким!
— Спасибо тебе, — еле слышно пробормотал Степка и отвел глаза.
— За что спасибо? За суп, что ли? — усмехнулась Инна.
— Не только. За то, что ходила за мной, хотя я и не маленький.
— Степ, когда люди болеют, за ними всегда должен кто-нибудь ухаживать. И неважно, маленькие они или нет. Понятно это тебе?
— Понятно. Если ты заболеешь, я тоже буду за тобой ухаживать.
— Вот и договорились. Ешь, давай, а то остынет все.
Инна улыбнулась и, потрепав Степу по волосам, вышла за дверь. А через неделю Степа, вернувшись из школы, вновь застал мачеху в слезах.
— Что случилось? Отец тебя обидел?
Мальчик подошел к ней и взял за руку.
— Степ, так получилось… Твой папа встретил другую женщину. Мне придется уйти…
— Куда уйти? Какую другую? Надю?
— Ты с ней знаком?
Сердце Степки забилось в груди. Он уже успел позабыть о своем глупом плане, а теперь получалось, что он сам своими руками все и разрушил.
— Это я во всем виноват! — честно признался мальчик.
— А ты тут причем?
Степа замялся, но взяв себя в руки, все-таки рассказал Инне обо всех своих ухищрениях в попытке устранить мачеху.
— Степ, это не та Надя. Другая.
— Какая другая?
— Она работает вместе с твоим отцом. А живет совсем в другом месте, не в нашем доме. Это не Надя с пятого этажа, а совсем другая женщина.
— Как это? — опешил Степа.
— Так бывает у взрослых. Ты меня прости. Я никак не думала, что так выйдет.
Степка во все глаза смотрел на свою мачеху. Казалось, она только-только стала для него родным человеком. Тем, кто заботится о нем, переживает за него, спрашивает, как у него дела. Степе даже стало казаться, будто Инна его любит.
— Не извиняйся. Ты не виновата! — произнес Степа, словно враз став взрослым.
Ему хотелось кричать, обозвать своего отца последними словами. Но он не посмел еще больше расстраивать эту женщину.
На следующий день Инна, собрав свои вещи, ушла. На плите остался приготовленный ею обед, а на письменном столе Степы лежал подарок для него, который Инна купила заранее ко дню его рождения, который был в следующем месяце.
Новая женщина отца мальчика не спешила поселиться вместе с ними. Она лишь частенько ночевала в их квартире, оставляя после себя кучу грязной посуды и целые пригоршни черных волос, валяющиеся по всему полу в ванной комнате.
Степка страшно скучал по Инне. Он даже и подумать не мог, что так будет. Иногда, сидя в своей комнате, он прислушивался, ожидая услышать, как брякает на кухне посуда или работает включенный пылесос. Но, ставшие привычными звуки исчезли из его жизни, также как исчезла из его жизни и сама мачеха, та, которую он так ненавидел вначале и которую сумел так полюбить…
Вероятно, это состояние мальчика сказалось и на его учебе. Степка неожиданно скатился на тройки, а потом и вовсе отхватил подряд целых три двойки по одному из основных школьных предметов. Тогда его классный руководитель Анастасия Александровна решила вызвать отца Степана в школу. Раньше у Степки никогда не было проблем с учебой, и, вернувшись домой после этого, отец мальчика неожиданно воспылал желанием заняться воспитанием сына.
— Садись, поговорим! — рявкнул Михаил и сам уселся за стол.
Степа нехотя присел напротив него. Взгляд сына, в котором читалось чуть ли не презрение, немного остудил пыл мужчины, и он уже более спокойно произнес:
— Что у тебя случилось? Учитель считает, будто у тебя проблемы.
— Проблемы? А ты считаешь, у нас нет проблем? Променял Инну на эту…
— Стоп! Это тут причем? Мы твои дела обсуждаем, а не мои!
— Инна была не только твоей женой! Она была еще и моей…моей…
Степка все никак не мог подобрать правильное слово.
— Она была всего лишь твоей мачехой! Мачеха — это тебе не мать! Понял! И не смей мне указывать, как мне жить! Я тебе не позволю! Только не тебе! Ты уже однажды забрал у меня мою любовь. Пусть не напрямую, но твое рождение сказалось на здоровье твоей матери, и поэтому она умерла. Я надеялся полюбить Инну, но она не смогла внушить мне тех же самых чувств, что были у меня к Варе. А Надя смогла. Так что не лезь не в свое дело!
Отец встал из-за стола, с грохотом отодвинув стул. Мужчина и не заметил, какое действие произвели эти слова на его сына. Степа весь дрожал. Лоб его покрылся испариной, губы изогнулись от невыносимой душевной муки. Из горла мальчика не вырвалось ни одного звука. Он, сжав зубы, зашел в свою комнату, сложил в рюкзак какие-то вещи и вышел из дома, никем не остановленный.
Лишь на следующее утро Михаил хватился сына, осознав при этом, что мальчик не ночевал дома. Первым делом он позвонил Инне, решив, что Степа отправился к ней. Жаловаться на отца, как он и сказал ей.
— Нет, Миша, ко мне он не приходил и не звонил даже. А с друзьями Степы ты пробовал связаться?
— С какими именно? Я не знаю, с кем он там дружит.
— Ну как? Илья Смирнов и Никита. Я сейчас им позвоню сама.
Инна отключилась. Обзвонив всех ребят, чьи телефоны были ей известны, мачеха Степы набрала номер бывшего мужа.
— Нет, Миша, никто из ребят не знает, где Степка. У вас что-то случилось?
— Ничего. Не знаю. Может быть, он обиделся. Вывел меня из себя, вот я и сказал ему нечто, что могло показаться ему обидным.
— Что именно ты ему сказал?
— То, что Варя из-за него умерла!
Инна замерла с телефоном в руках. Слезы невольно навернулись ей на глаза. Женщина прекрасно знала, как трепетно Степа относится к своей маме, которую даже и не помнит. Мальчишка ни за что никому бы не признался в этом, но он до сих пор спал, пряча у себя под подушкой фотографию своей умопомрачительно красивой, по мнению Инны, матери. Инна слышала, как Степка, когда болел, шептал во сне слово «мама», да и вообще, ей казалось, мать для Степы была как бы его хранительницей, с которой он наверняка мысленно беседовал. Ведь с отцом Степа совершенно никак не контактировал, а расти совсем без родительского участия ни одному ребенку не под силу.
Инна сразу поняла, что творится в их семье, и ей со страшной силой захотелось стать Степе хотя бы другом. Можно сказать, она и жила с ними ради него, потому что Миша, ее муж, оказался человеком тяжелым и к тому же неверным мужем. Инна поняла, что он бегает на сторону, когда не прошло еще и полугода их совместной жизни.
Степку задержала полиция, когда он пытался сесть без билета на поезд. Куда и зачем хотел отправиться мальчик, он и сам не мог толком объяснить. Вероятно, попросту хотел сбежать от самого себя.
Когда Инна и Михаил приехали забрать мальчика, Степа захотел говорить только со своей мачехой. Сначала он, молча, сидел рядом с ней и крутил в руках связку ключей от квартиры. Затем резко поднял голову и протянул эту связку ключей Инне.
— Передай это отцу. Домой я не вернусь ни под каким предлогом, — твердо произнес Степа.
— Где же ты будешь жить?
— Наверное, есть такие места, где дают приют таким, как я?
— Каким «таким», Степа?
— Ненужным.
Инна схватила Степу за руку и прижала его ладонь к своим губам.
— Не говори так! Так не бывает! Не могут дети быть ненужными! Знаешь, как я всю жизнь мечтала о том, чтобы у меня был такой сын, как ты?! Да вот не получилось! А ты говоришь, ненужный! Я бы все на свете отдала за то, чтобы назвать тебя своим мальчиком! Понимаешь? Абсолютно все!
Степка обхватил Инну обеими руками и прижался к ней изо всех сил.
— Но ведь я много раз обижал тебя? — прошептал мальчик.
— Я такого не припомню, — ответила женщина и провела ладонью по взъерошенной шевелюре мальчишки. — Степ, если твой отец согласится, ты бы мог некоторое время пожить у меня. Только я живу в деревянном доме, таком, на несколько семей, с разными входами. И дом мой располагается на самой окраине города. Добираться до школы будет неудобно. Но если тебя все это не смущает…
— Мене ничего не надо, лишь ты была рядом!
Когда Инна вышла к Михаилу и сообщила ему о желании мальчика поехать к ней, Михаил вспылил:
— Ишь ты, какой выискался! С отцом ему значит теперь жить невмоготу! А как отец растил его столько лет, кормил, содержал — это, выходит, не в счет?
— Миша, прекрати! Степке и без того сейчас не сладко.
— А мне каково? Я должен из-за него давать объяснения и отвечать, отчего мой сын из дома бегает? А теперь он захотел спрятаться от меня за твоей спиной! Понимает, что дома ему достанется. Пускай даже не думает об этом. Поедет домой как миленький и будет отвечать за свои поступки. Я его отец и несу за него ответственность, хотя мне это и даром не сдалось!
— Вот именно! Миша, вот именно! Степка тебе даром не нужен, и он это чувствует! Неужели ты не понимаешь того, что человеку, особенно маленькому человеку, нужно, чтобы его любили! Без этого любое воспитание пойдет прахом. Степка уже сейчас ненавидит тебя, а что будет, когда он вырастет? Ты об этом хоть когда-нибудь задумывался? Или все, что тебя волнует — это собственная боль из-за потери жены? Твой сын нуждается в заботе, а ты не можешь ему этого дать. По крайней мере, пока не поймешь того, что дороже сына, у тебя никого на этой земле и нет! И я не понимаю, почему ты винишь его в том, что твоя жена умерла? В таком случае вини и себя тоже! Ведь это от тебя Варя родила сына. И если ты так любил ее, то почему не любишь единственного человека, в ком течет ее кровь?!
Михаил ничего не ответил. Он лишь слушал Инну, потупив взор.
Степке все равно пришлось поехать домой, но, вопреки его ожиданиям, отец ни словом не обмолвился о его побеге. Они в молчании поужинали котлетами с жареной картошкой и легли спать. Утром на столе Степу, наверное, впервые за много лет с тех пор, как он сам научился себя обслуживать, ждал настоящий завтрак — яичница с сосисками и даже немного подгоревшие сырники со сметаной.
С того времени в их отношениях с отцом непременно что-то переменилось. Вроде бы все было по-прежнему, отец большинство времени молчал и занимался своими делами. Но его молчание было не угрюмым, как раньше, а каким-то будто бы немного виноватым. Изредка он справлялся об учебе сына и даже спрашивал, как у него дела в целом. Степе было непривычно разговаривать с отцом, особенно в таком спокойном тоне, и парень смущенно отводил глаза, рассказывая что-либо о себе.
Женщина, с которой отец Степы встречался в последнее время, больше у них не появлялась. Зато Инна частенько приходила к ним в гости, неизменно принося для Степки гостинцы и проводя с ним достаточно много времени. Степа слышал, как однажды отец уговаривал Инну вернуться и жить вместе с ними, но Инна, к большому огорчению Степы, отказалась от этого предложения. Трудно сказать, изменилась ли жизнь Степки после его побега? Он считал, что изменилась. Отец больше никогда не повышал на него голос и не разговаривал так, будто мальчик в чем-то виноват. Постепенно Степа привык и к тому, что его отец начал заботиться о нем и даже участвовать в жизни сына. А еще Степка часто гостил у Инны в ее деревянном доме на окраине города. Ему нравилось бывать там. В доме Инны царили уют и тепло, и Степка словно пропитывался всем этим, набираясь сил для того, чтобы отправиться во взрослую жизнь. Неподалеку от дома Инны был небольшой перелесок, куда Степка с Инной частенько ходили собирать грибы. Вспоминая свой старый сон, Степа каждый раз выкладывал поверх своей добычи огромный мухомор.
Инна смеялась, говоря:
— Степ, ты уже не маленький, когда научишься грибы различать?
— Но он же такой красивый, я не мог его в лесу оставить! — пряча улыбку, возражал повзрослевший Степка.
Потом они вместе готовили на плите жареху и разговаривали о девчонках. С отцом о девочках Степа говорить стеснялся, а вот с Инной ему было легко обсуждать тех, кто ему нравился.
В этом году Степа пошел в выпускной класс. После школы он планировал поступить в тот самый институт, где когда-то преподавал его отец и, где училась его мама. У отца Степы там остались кое-какие связи, и он обещал помочь сыну с подготовкой к поступлению. Каким бы это не казалось странным, но время стирает из памяти все плохое, вот и Степа почти уже и не помнил те времена, когда между ним и отцом не было никакого контакта. Сейчас его отец с гордостью говорил о сыне: «Степка — умница, у него огромный потенциал, и он многого достигнет!». И пускай осознание того, что у него такой замечательный сын пришло к Михаилу довольно поздно. Важно лишь то, что человек этот все-таки сумел изменить себя и свое отношение к собственному ребенку. А тем самым, вполне вероятно, помог Степке выбрать правильное жизненное направление. Хотя, если бы Степку спросили — любит ли его отец, парень бы пожал плечами и ответил: «Любит, наверное. По-своему. Вот Инна меня точно любит! Она моя самая любимая на свете мачеха!».
Автор: Мандаринка