"У природы нет плохой погоды..." Эту финальную песню мы знаем наизусть и каждый раз улыбаемся, когда странная парочка уезжает на заднем сиденье директорской Волги. Титры радостно сообщают, что через девять месяцев у них появится третий мальчик. Советский хэппи-энд, занавес, слезы умиления. Но что если выключить эмоции, налить чайку и подумать?
Перед нами директор гигантского предприятия, привыкшая держать в страхе сотни подчиненных, и пассивный, ленивый офисный клерк-неудачник с двумя детьми. Убираем магию кино и получаем брак, который математически обречен на громкий и болезненный развод максимум через год.
Фундамент из лжи и корысти
Все забыли, с чего вообще начался этот прекрасный роман эпохи застоя. Со стрелы Амура, пронзившей сердце в лифте? Или с внезапной искры на скучном совещании? Анатолий Ефремович просто захотел теплое кресло начальника отдела легкой промышленности. И по циничному совету своего университетского приятеля Самохвалова пошел "приударить" за строгим директором. Зарплата побольше, жизнь посытнее.
Разговоры о грибах, нелепые попытки вымучить дежурный комплимент, чтение стихов - это же не романтика взрослого мужчины, а отчаянный, неуклюжий карьеризм пополам с диким испанским стыдом. Да, потом режиссер виртуозно выруливает сюжет в настоящие, искренние чувства. Но мы-то уже знаем правду. Отношения построены на корысти, расчете и откровенном обмане. И умная, аналитичная Калугина этот факт так до конца и не переварит. Червячок сомнения "А вдруг он просто живёт со мной ради должности?" останется с ней навсегда, отравляя каждый семейный ужин.
Танк против тряпки
Посмотрим на социальный разрыв. Людмила Прокофьевна - железная леди, которая в одиночку управляет гигантским министерским аппаратом, у нее служебная машина с личным водителем, роскошная по тем временам квартира и зарплата, которая Новосельцеву даже не снилась. А кто такой Анатолий Ефремович? Рядовой планктон, который стреляет "двадцатку" до получки, не может связать двух слов на отчете, отец-одиночка, погрязший в бытовухе и вечном безденежье
Вам кажется, что ради любви статусы, деньги и должности не важны? Как бы не так. Принято считать Новосельцева милым, застенчивым недотепой. Но присмотритесь внимательнее. Вспомните, как легко этот "тихий" подчиненный срывается на откровенное, базарное хамство. Стоит ему немного обидеться, как слетает вся его интеллигентность. Он швыряет очки, называет ее "мымрой", "бессердечной", "черствой", устраивает дикие истерики с поливанием начальницы водой.
Его мужское эго невероятно хрупкое и болезненное. Как только Калугина дома случайно включит начальника (а она включит, это профессиональная деформация), этот союз взорвется. Он не потерпит, чтобы им командовала жена, а она не умеет по-другому.
В то же время и Людмила Прокофьевна сильная, самодостаточная женщина физически не сможет долго уважать мужчину, который откровенно слабее её. Который плывет по течению и не стремится стать лучше.
Чужие дети и быт
А теперь про "мальчика и еще мальчика". В фильме эти сорванцы остаются за кадром, мы слышим только их голоса по телефону. Но из диалогов мы прекрасно знаем, что это два абсолютно неуправляемых, диких хулигана. Они издеваются над животными, красят кошек, дерутся на улице, срывают уроки и планомерно разносят квартиру в щепки.
И вот успешная, привыкшая к стерильному порядку, контролю и тишине Людмила Прокофьевна получает в нагрузку двух чужих дикарей. У нее ноль материнского опыта. Справляться с квартальными отчетами и гонять нерадивых инженеров - это одно. А заставлять делать уроки двоих чужих пацанов, которые привыкли к воле, пока их родной папаша меланхолично штопает носки или прячет ботинки - совсем другое.
На этом суровом быте сломается любая романтика. Она сойдет с ума от шума и бардака, а дети возненавидят строгую "мымру", которая вдруг начала устанавливать свои правила. Это будет война на уничтожение, где Новосельцев, как обычно, спрячется в кусты и будет мямлить: "Ну Людочка, они же дети...".
Утро понедельника
Их роман вспыхнул на фоне дикого эмоционального стресса. Калугина смертельно устала быть железной, позволила себе наконец-то поплакать, купила шикарное платье, сделала прическу и расцвела. Ей просто не хватало тепла. А трусоватый Новосельцев на адреналине вдруг включил мачо: дал пощечину холеному Самохвалову, наорал на грозную начальницу, показал зубы и мужской характер.
Но ведь адреналин не может держаться вечно. Наступит утро понедельника, иллюзии развеются, затем она снова наденет строгий костюм и пойдет руководить сотнями людей, принимать жесткие стратегические решения. А он пойдет за свой обшарпанный стол ковыряться в бесконечных цифрах и колонках.
Так что трогательная поездка в служебной Волге в финале фильма - это не начало долгой и счастливой сказки, а просто короткая, сладкая передышка перед жестким столкновением с реальностью. Романтика закончится ровно в тот момент, когда Анатолий Ефремович снова принесет ей на подпись отчет, в котором он перепутал все цифры. И "мымра" обязательно вернется.