ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ, в которой повествуется о том, как буддийские монахи по воле судьбы вынуждены были таскать тачки, и как Сунь У-кун избавил их от тяжелой доли
В предыдущей серии сын дракона покорил злого духа, а дух Черной реки помог Трипитаке и его ученикам переправиться через реку, чтобы они могли продолжать свой путь на Запад. И вот снова наступила весна. Однажды паломники услыхали странный шум и крики, словно голоса тысяч людей звучали одновременно. Трипитака испугался и не решался ехать дальше, а Сунь У-кун запрыгнул на облако и осмотрелся. Он увидел огромную толпу монахов, которые двигались по пустырю, находящемуся на отмели за городскими воротами, и тащили в крутую гору нагруженные тачки, моля бодисатву Дали о помощи. Спустившись к ним, Сунь У-кун увидел, что тачки нагружены кирпичом, бревнами, саманом и прочими строительными материалами.
Но тут из городских ворот вышли два молодых даоса, которые с важным видом направились к монахам. Одеты они были с невиданной роскошью:
От звездных шапок падает сиянье, как радуга, блистают одеянья, и вышиты узоры по краям. А туфли – для ходьбы по облакам. С луною полной лиц округлых сходство, на лицах – выраженье благородства, о сущности небесной говорит их благосклонный и изящный вид.
Сунь У-кун заметил, что, завидев приближающихся даосов, монахи затрепетали и с еще большим усердием стали толкать свои тачки. Он понял, что монахи боятся этих даосов, и решил пойти на разведку, приняв образ странствующего даосского монаха. Он заговорил с даосами, и они ему рассказали, что в этом городе гражданские и военные чиновники, все богатые люди и сам правитель являются горячими почитателями учения дао.
– Как же так? Неужели даос стал императором? – не удержавшись от хохота, спросил Сунь У-кун.
– Нет, – отвечали даосы. – Двадцать лет назад здесь была засуха, посевы погибли и пришел голод. Все население – и сановники, и простолюдины совершали обряды очищения, возжигали фимиам и горячо молились о дожде. И вот, когда, казалось, надежды больше не было, с неба неожиданно спустились три бессмертных, которые спасли нашу страну от бедствия.
Этих бессмертных зовут «Сила тигра», «Сила оленя» и «Сила барана»:
– Одним взмахом руки они могут вызывать ветер и дождь, превращать воду в масло. Прикоснувшись к камню, они без всякого труда превращают его в золото. Обладание волшебной силой, которая способна поспорить с небом и землей, а также власть над духами звезд, вызвали к этим бессмертным глубочайшее уважение нашего государя и его министров и желание породниться с этими даосами...
В тот год, когда наступила засуха, буддисты обращались к Будде, а даосы – к духу Полярной звезды. И те и другие были на содержании императорского двора. Моления буддийских монахов не помогли. Но стоило появиться здесь нашим учителям, как сразу же полил дождь, и тысячи людей избавились от постигшего их бедствия. Император был очень разгневан, приказал разрушить буддийские монастыри, разбить изображения будд, а чтобы буддийские монахи не могли вернуться на родину, лишил их монашеских свидетельств. После этого он отдал их нам, и они стали для нас чем-то вроде слуг. Они работают истопниками, подметальщиками, привратниками, словом, делают то, что нам надо. Сразу за храмом есть жилые помещения, которые еще недостроены, так вот мы заставляем их переносить туда кирпич, черепицу и строительный материал.
Тогда Сунь У-кун сказал, что пришел сюда разыскать дядю, который сделал ему много добра. Вдруг судьба забросила его сюда? Даосы посоветовали ему отправиться на отмель и поискать дядю среди монахов, а заодно проверить, как идет работа. Если дядя найдется, то из уважения к собрату его освободят. Сунь У-кун так и сделал.
Монахи рассказали Сунь У-куну, почему работают на даосов, словно их рабы:
– Появление трех бессмертных оказалось для нас роковым. Они втерлись в доверие к государю и убедили его разрушить наши монастыри и отобрать у нас монашеские свидетельства, чтобы мы не могли вернуться домой. Но, мало того, нам не разрешили трудиться для самих себя, а заставили работать на этих даосов, словно мы их слуги. Стоит появиться здесь какому-нибудь странствующему даосу, как его с почетом провожают к самому правителю и щедро одаривают. Если же сюда забредет буддийский монах, то откуда бы он ни пришел – из ближайших мест или издалека, – его тотчас же лишают свободы и превращают в раба…
– Эти бессмертные умеют также из песка плавить ртуть… Могут погружаться в самосозерцание, знают, как воду превращать в масло, а камень – в золото. Сейчас они построили храм в честь даосской троицы, где проводят дни и ночи за чтением священных книг и совершением обрядов. Они молятся о том, чтобы правитель остался вечно юным. Всем этим они и покорили его.
И бежать из этой страны невозможно: государь велел написать портреты монахов и развесить их по всей стране, а за поимку беглого чиновнику обещано повышение на три ранга, простым гражданам – вознаграждение в пятьдесят лян. Изначально здесь было более двух тысяч человек, но семьсот уже умерло: кто от страданий, кто от жары, некоторые от холода и голода, а кто-то и покончил с собой. Три раза в день монахов кормят жиденькой кашицей из самого низкосортного пшена, а ночуют они прямо здесь, на отмели, под открытым небом. В это время их стерегут духи тьмы и света Лю-дин и Лю-цзя и духи храма – хранители учения Будды: с наступлением ночи они появляются для того, чтобы не дать никому из монахов умереть, и дождаться, когда сюда придет Танский монах. Его ученик – Великий Мудрец, равный небу, он обладает великой волшебной силой и уничтожит даосов, а также вернет монахам былую славу и монастыри.
Сунь У-кун вернулся к даосам и потребовал освободить всех монахов, заявив, что все они – его родственники: «Сто из них – соседи с левой стороны, другие сто – с правой. Еще сто – друзья по отцу и сто – по матери. А остальные сто – побратимы». Но даосы сказали, что никак не могу этого сделать, поскольку боятся гнева правителя. Тогда Сунь У-кун убил даосов, а потом разбил тачки, разбросал кирпич, черепицу и прочий строительный материал. Но монахи все равно боялись уходить. Сунь У-кун научил монахов защищаться: он выдернул у себя клочок шерсти, разжевал ее на мелкие кусочки и дал каждому монаху несколько волосков:
– Положите это под ноготь безымянного пальца, – сказал он им, – и сожмите руку в кулак. Проделав это, вы можете спокойно идти, никто не осмелится тронуть вас. Если же кто-нибудь попытается это сделать, сожмите кулак и крикните: «Великий Мудрец, равный небу!» Я тотчас же приду вам на помощь.
Потом Сунь У-кун вернулся к Трипитаке, который уже недоумевал, куда подевался его ученик, и привел с собой монахов – они пригласили учителя в свой монастырь:
Мы – монахи монастыря Чжиюаньсы, построенного в этом городе по велению императора. Наш монастырь не разрушен лишь потому, что его выстроили по приказу предка нынешнего правителя и в нем находится изображение этого предка. Остальные монастыри все до одного разрушены. Потому мы просим вас, учитель, остановиться в нашем убогом монастыре А завтра утром Великий Мудрец найдет для вас более подходящее жилье.
Сунь У-кун же решил разгромить храм даосов и позвал с собой Ша-сэна и Чжу-бацзе, которого пришлось соблазнять на это подвиг вкусной едой:
Здесь в городе есть храм, выстроенный в честь даосской троицы – Саньцингуань, – сказал Сунь У-кун, – как раз сейчас даосы совершают там моление. Храм полон разного рода снедью, предназначенной для жертвоприношений. Там и пампушки величиной с кадушку, и печенье весом не меньше пятидесяти цзиней каждое – всего не перечесть. Много фруктов. Пойдем полакомимся.
Великий Мудрец вызвал бешеный ураган, который опрокинул в храме вазы с цветами, повалил подсвечники, сорвал со стен свитки с надписями и разогнал молящихся даосов. Тогда Сунь У-кун и его спутники опустились вниз и проникли в зал, и Дурень с жадностью набросился на еду, не разбирая вареная эта пища или сырая.
В зале были три статуи, изображавшие изначального Владыку неба, Владыку небесных сокровищ и великого Лао-цзюня. Сунь У-кун сказал, что им нужно принять облик этих святых, и тогда можно будет спокойно приступить к еде: Чжу Ба-цзе превратился в великого Лао-цзюня, Сунь У-кун – в изначального Владыку неба, а Ша-сэн – во Владыку небесных сокровищ. Но этим дело не закончилось: нужно было еще спрятать куда-нибудь поверженные статуи, чтобы не выдать себя. Чжу Ба-цзе потащил статуи в чулан, но там оказалось отхожее место, тогда он сбросил статуи в яму, забрызгавшись зловонной жидкостью забрызгала платье Чжу Ба-цзе. После этого они приступили к пиршеству:
Сначала они съели все большие пампушки, потом принялись за блюда с бамбуком, пироги, печенье, жареные пирожки и так далее, уже не разбираясь, какое перед ними блюдо – холодное или горячее, и поедая подряд все, что им попадалось под руку. Здесь надо сказать, что Сунь У-кун не был большим любителем всякого рода печений и вареной пищи, поэтому он ограничился тем, что поел немного фруктов, чтобы составить компанию своим приятелям. Все запасы еды были вмиг уничтожены, словно их смело ураганом. Однако они и не думали уходить из храма, а продолжали беседовать и шутить, наслаждаясь только что съеденными лакомствами.
Но тут в храм пришел один даос – он вспомнил, что оставил там свой колокольчик, и отправился его искать. Нашел, хотя и было темно, но услышал какие-то странные звуки: испугался и побежал вон - на бегу наступил на косточку от фрукта личжи и, поскользнувшись, упал, а его колокольчик разлетелся вдребезги, произведя страшный шум. Чжу Ба-цзе не мог удержаться и расхохотался. Даос обезумел от страха и помчался к келье настоятеля, крича: «Беда!»
Бессмертные еще не спали и, высунувшись из дверей, поинтересовались, что случилось.
– Я забыл свой колокольчик в храме, – начал даос, дрожа от страха, – и когда вернулся, чтобы отыскать его, услышал, что там кто-то хохочет. Я чуть не умер от страха.
– Ну-ка, принесите фонарь! Надо посмотреть, какая нечистая сила туда забралась!
Встревоженные даосы повскакали со своих мест и, захватив факелы и фонари, отправились в храм...
О том, что произошло дальше, вы узнаете из следующей главы.