Маленький серый комочек тихо мурлыкал, нежась в лучах полуденного...
— Стоп! Ну какой, к черту, котенок? — возмутился скрипучий, противный и сипловатый голос в темноте.
— Заткнись и слушай! — ответил ему другой голос, нагловатый, слегка картавый, но от этого не менее уверенный, чем первый.
— Могу уже? — вмешался третий, нейтральный, неразборчивый, торопливый и немного шепелявый.
— Да! Давай уже! — хором загудел целый рой разномастных, звонких, тихих, грубых и черт еще знает каких, но уж точно не одинаковых голосов.
— Гхм... Так вот...
...в лучах полуденного солнца. Задние лапки вдруг выгнулись дугой, и пушистое пузико слегка выпятилось вверх. Котенок тихо зевнул, вытягиваясь в струнку, а затем громко и неожиданно для себя самого чихнул. Мордочка его при этом смешно дернулась из стороны в сторону. Удивление от произошедшего тут же сменилось желанием умыться — так уж у маленьких...
— А это точно интересная история? — вновь ввернул свою скрипучую брехню первый недовольный.
— Да блеск! Короче! Она просила не фантастику и чтобы моего голоса было побольше, прям максимально! — ответил шепелявый.
— Ну, хотя бы пускай его сожрет крокодил... — пробормотал тихий, неуверенный и даже немного заикающийся от волнения шепот.
Голоса одобрительно загудели...
— Вы заткнетесь или нет?! — угрожающе прошипел шепелявый. — Либо ВАС всех здесь и сейчас сожрет крокодил. Каждого, отдельно, медленно, прокусывая кости с противным хрустящим звуком...
— Всё, всё! — в сонме голосов просквозил легкий холодок немого ужаса.
— Котенок! — отрывисто и с нажимом продолжил рассказчик. — ...умываясь, любопытно осматривался. Ему почему-то стало тревожно. Он никак не мог найти взглядом нечто очень важное. Настолько, что даже не мог это для себя сформулировать. Ему прямо здесь и сейчас чего-то чрезвычайно сильно не хватало...
— Челюстей крокодила, наверное, — тихо хихикнул скрипучий шепот.
...Котенок, видимо, решив отвлечься от тревожащей его пропажи, забавно перевернулся на животик и стал более детально исследовать окружающее его пространство. А пространство было совсем крохотным — буквально четыре стенки, до которых можно было дотянуться лапкой, и квадрат чистого синего неба над головой. Абсолютно спокойный, он грациозно и плавно, по-хищному стремительно, поднялся на все четыре крохотные пушистые лапки и принялся обследовать свой весьма ограниченный мирок. Шерстяная мордочка смешно морщилась, когда он старательно обнюхивал каждый кусочек, боясь пропустить хоть что-нибудь мало-мальски для него важное...
— Он что, в коробке у тебя? — выкрикнул из темноты усмехающийся и надменный голос, ранее не звучавший.
Со всех сторон послышались нервные пошипывания и утихомиривания.
— Ты че, умный самый? Тебя кто за язык тянет? Ты рассказывать, может, будешь тут? Ну? Давай! Че молчишь? — вновь гневно затараторил раздраженный шепелявый.
В темноте гневно загудело. Голоса тихо перешептывались, и то и дело где-то злобно проскакивало слово «коробка».
— Если у кого-то есть желание продолжить вместо меня, выходим, не стесняемся. И рассказываем.
Голоса все как один разом смолкли.
— Ну вот и отлично, — с едва скрываемым раздражением пробормотал рассказчик.
...Крохотный мирок котенка оказался картонной коробкой из-под микроволновки. На пол была постелена старая вязаная кофта с красивыми пластмассовыми пуговицами, а в уголке приютилось небольшое пластиковое корытце, наполненное чем-то мокрым и неприятным. Исследовав периметр и обойдя стороной странную посудину, котенок продефилировал к самой дальней стене и, ловко встав на задние лапки, уперся передними в плотный коричневый картон. До верха не дотянуться, даже если подпрыгнуть. Он расстроенно опустился на пол и вернулся к облюбованному ранее участку кофты. Сделав несколько прицелочных кругов, котенок, поняв для себя наконец, как ему хочется лежать, шлепнулся на бок и стал размышлять, нервно подрагивая кончиком хвоста.
— Конец? — скрипнул противный голос. — Ему же не выбраться, значит, конец!
В полной тишине, возникшей после вопроса, раздался тяжелый вздох.
Котенок пролежал так какое-то время, пока не уснул. Разбудил его страшный грохот. Квадрат над головой больше не был радостно-синим. Теперь цвет был стальным, даже немного графитовым. Шерстка вдруг встала дыбом, и возникло чувство необъяснимой тревоги. Стряхнув наконец остатки сна, он вскочил и, задрав мордочку к небу, стал водить носом из стороны в сторону, пытаясь понять, что же его так встревожило. Неожиданно что-то ударило его прямо в нос. Он оторопело отскочил назад и, врезавшись в стенку коробки, напугался еще больше. Со всех сторон громко забарабанило. Котенок прижал уши и приготовился изо всех сил драться, но тут же ощутил, как на него обрушился град из бесчисленного количества мокрых капель воды. Паника отступила, древние инстинкты подсказали его взволнованному маленькому сознанию, что бояться нечего. Шерстка почти сразу же промокла, и котенок быстро замерз. Он очень не любил воду...
— Кошки пьют воду, — на этот раз голос был деловито-рассудительным.
— Ты достал! Давай. Иди рассказывай.
— Да запросто. — Голос откашлялся и заговорил, пытаясь скопировать интонацию предыдущего рассказчика:
— Неожиданно коробку обхватил зубами свирепый зеленый крокодил. Его огромные клешни разорвали бедного котенка...
— У крокодила нет клешней!!! — хором загомонили голоса.
— Это крокодил из другого мира, и он... — попытался исправить ситуацию новый повествующий, но его голос утонул в шквале негодующих. Через минуту гвалт утих.
— Вы закончили? Кому еще нужен крокодил? Марсиане? Звездные пираты? Нет? — раздраженно спросил первый голос.
...Ливень не унимался. Дождь лил как из ведра, и в какой-то момент котенок почувствовал, как коробка чуть сдвинулась. Он вскочил и, прижавшись к стенке, замер, пытаясь предугадать, что же будет дальше. Сердце его бешено заколотилось. Коробка вновь сдвинулась и уже не остановилась, как в первый раз, а начала свое движение, слегка покачиваясь и заметно кренясь в том месте, где находился котенок. Что-то подсказывало ему, что двигаться теперь нужно с максимальной осторожностью. Несколько раз коробка во что-то врезалась и тогда меняла направление движения. Котенок стоял в ее центре и пытался не поддаваться панике. Уши его были прижаты, а все мышцы напряжены до предела. Корытце, стоявшее в углу его коробки, от качки потеряло уже половину своего содержимого. Коробку вновь серьезно тряхнуло и начало сильно кренить. Корытце перевернулось и поехало в сторону переднего края коробки вместе с промокшей кофтой. Котенок почувствовал, что пол уходит из-под ног, и приготовился прыгать. Коробка сильно размокла и стала расклеиваться у основания. В месте, где шов был недостаточно герметичен, стала прибывать вода. Дело принимало совсем уж скверный оборот. В любой момент коробка могла перевернуться. Котенок медленно отступал к заднему борту, пытаясь отсрочить неизбежное. Наконец коробка сдалась и стала окончательно заваливаться на бок. Котенок потерял равновесие и засучил лапками по скользкой поверхности, пытаясь зацепиться за картон острыми коготками, чтобы не скатиться в холодную и мокрую воду. Коробка полностью перевернулась, а котенок, уцепившись-таки за картон, оказался подвешен над водой, держась изо всех сил коготками за дно коробки...
Голос замолчал, драматически растягивая паузу, чтобы дать всем ощутить трагичность ситуации.
— Коробка тонет? — наконец не выдержал один из голосов.
— Кошки же умеют плавать? — вырвался другой.
Первый голос продолжал еще какое-то время молчать, давая остальным время для терзаний.
...Коробка медленно шла ко дну. Задние лапки котенка неожиданно коснулись воды, отчего он резко дернулся и, не удержавшись, шлепнулся в воду. Вопреки безотчетному страху перед мокрой и холодной субстанцией, котенок с удивлением обнаружил, что уверенно держится на поверхности. Ловко перебирая лапками, он двигался по периметру, всецело отдаваясь этому новому для себя ощущению — плаванию.
— Если ты его убьешь, — прозвучал грубый, доселе никак себя не обозначивший, глухой бас, — я не смогу уснуть и буду жалеть маленького героя...
— Почему ты думаешь, что котенок погибнет? — пробубнил неожиданно картавый.
— Он кролика в прошлый раз... Помнишь?
— Там про змею была история. Змея должна была что-то есть.
— Ну, так и ела бы хлеб. Почему кролика-то? За что его?
Еще несколько минут голоса полушепотом обсуждали судьбу несчастного животного, а когда они наконец затихли, рассказчик немного прокашлялся, и история продолжилась.
В пространство под коробкой почти не попадал свет. Но котенок даже в таком скудном освещении почти всё прекрасно видел. Он ловко греб лапами, время от времени врезаясь в картонные стенки. Котенок полностью промок и почти уже выбился из сил, холодная вода терзала еще не окрепшее, хрупкое, крошечное тельце, а течение всё дальше и дальше влекло его тонущий картонный кораблик куда-то в неизвестность.
Голоса молчали. Тишина не нарушалась ни единым шорохом, и казалось, что даже она затаилась в немом ожидании продолжения истории.
Коробка в очередной раз стукнулась о незримое препятствие. У котенка остался совсем крохотный кусочек пространства. Ему едва хватало места держать крохотную мордочку над водой. Картон разбух и неумолимо погружался. Еще удар — и котенок ушел в воду с головой. Окончательно скрывшись под поверхностью, коробку завертело течением.
Внезапно тишину разорвал громкий всхлип, затем еще один, и через мгновение всхлип перешел в тихое, протяжное рыдание.
— То есть скормить котенка крокодилу подобных эмоций не породило?
Голос кое-как справился с рыданиями и тихо промямлил:
— Я не успел еще к нему привязаться... — И тут же тихие рыдания возобновились с новой силой.
Оказавшись полностью погруженным в воду, котенок запаниковал. Все его инстинкты кричали о том, что нужно во что бы то ни стало стараться грести из всех сил. Но куда эти силы прикладывать, инстинкты, к сожалению, не показывали. Оставалось одно — плыть только в одну сторону и делать это как можно быстрее. Гребя изо всех сил, он слепо надеялся, что вот-вот вырвется из своей западни. Больше всего он боялся, что сейчас налетит на стенку коробки. Неожиданно что-то коснулось его задних лапок — мокрая ткань, словно призрачный темный силуэт, плавно поднялась и устремилась за маленьким котенком. Он греб изо всех сил, не чувствуя лап от усталости, пока наконец не всплыл на поверхность. Спасительный воздух обжег ноздри и наконец устремился в крохотные легкие, наполняя тело энергией, но расслабляться было рано. Течение несло его в неизвестном направлении. Неожиданно что-то тяжело ткнулось в его правый бок и повлекло котенка в сторону. Он было взбрыкнул, но неожиданно понял, что движется в сторону суши. Теперь впереди он видел спасительный берег и боялся даже пошевелиться, чтобы взглянуть на своего спасителя. Когда до берега можно было уже дотянуться лапкой, давление в бок вдруг пропало. Котенок тут же вскочил на лапки и обернулся. От берега, влекомый течением, отчаливал огромный темно-зеленый силуэт, почти полностью скрытый темной водой. Вопреки жгучему желанию выбраться поскорее из воды, котенок продолжал стоять и смотреть на своего медленно удаляющегося спасителя. Когда силуэт уже почти скрылся из виду, котенок едва заметно склонил головку, словно поклонился в благодарность своему спасителю, и, выпрыгнув из воды, скрылся в прибрежных зарослях.
— Всё, господа. Волки сыты, овцы — конец!
— А как же?!...
— Что, крокодил?
Голоса взволнованно загомонили, но тут же притихли, когда рассказчик продолжил:
Отплыв от берега, зеленый монстр с огромными клешнями рапортовал по бортовому радиопередатчику на Марс, что спас еще одного брошенного на произвол судьбы несчастного котенка и что на сегодня он свою работу выполнил...