Её звали Ася, и она сама смеялась над тем, как нелепо иногда складывается жизнь: она — девочка, которая увлекается танцами, ходит на занятия с вечным пучком на голове и стоптанными кроссовками в пакете, — и он, кудрявый блондин с глазами «я сейчас сочиню тебе письмо, и ты поверишь».
Артём правда был как Есенин из школьных портретов, только живой. Тёплый, красивый, чуть взлохмаченный, с мягким голосом. Он держал ладонь на ее пояснице так, что тепло становилось по всему телу. Приносил кофе «такой, как ты любишь» и ни разу не перепутал. Слушал, не перебивая, и смеялся с мальчишеской заразительностью.
На первом свидании он пришёл с букетом полевых цветов, будто реально пошёл и собрал их где-то по дороге. И Ася тогда подумала: «Ой. Ну всё. Сейчас меня размажут, как масло по тёплому хлебу».
Он размазывал мягко. С заботой.
— Я тебя отвезу, — говорил Артём, хотя Ася сопротивлялась.
— Да я на метро.
— Ну что ты там в этом метро будешь бултыхаться? Давай лучше со мной.
Он писал ей по утрам «проснулась?» и по вечерам «как день?». Держал её сумку, когда она завязывала шарф. Мог стоять в коридоре танцкласса и смотреть, как она разогревается, не комментируя и не мешая, а потом обнять:
— Ты такая красивая, когда двигаешься.
Ася отмахивалась и краснела. Вообще она раздражалась, когда люди лезли к ней во время танцев. Но Артём… он правда был другой. Хороший.
И свекровь…
Свекровь оказалась даже слишком хорошей.
Людмила Николаевна встретила Асю так, будто это не она должна понравиться маме жениха, а мама — ей.
— Асечка! — сказала она, обняла, как родную, и сразу потащила на кухню. — Ты такая худенькая, прямо птичка! Ты же танцуешь, да? Господи, какая ты умница. Артём мне всё уши прожужжал: «Мама, она такая талантливая!»
Ася сидела за столом, держала чашку чая и ловила себя на мысли, что ей хочется оглянуться: где подвох? Где привычное «ну, посмотрим еще на тебя»? Где стандартное «а работать ты кем будешь»? Где этот холодный осмотр с головы до ног?
Ничего.
Только пирог, только улыбки, только «Асечка, хочешь ещё кусочек?»
Потом была сестра Артёма, Лена, шумная, энергичная, вечно на телефоне.
— Ты не представляешь, как я рада, что у него всё сложилось, — сказала Лена, и у неё блестели глаза. — Он… он заслужил. Он хороший. Ты это скоро поймёшь.
Слово «заслужил» Асе не понравились. Было в нем что-то… напряжённое. Как будто они все держали какое-то сложное равновесие и боялись его спугнуть.
Ася потом ехала домой, смотрела в окно и ловила внутри мелкий звон тревоги. Легкое ощущение потемкинских деревень. В голову лезли все эти рилсы про ред-флаги и нарциссов.
Но она тут же встряхнула головой: «Ася, у тебя паранойя. Тебе просто повезло. Ну должно же хоть кому-то повезти. Почему не тебе?»
И правда. Почему не ей?
Артём был внимательным, ласковым, романтичным. Он писал ей записки. Он приносил ей грелку, когда у неё болел живот. Он однажды поехал к её папе на дачу, помог чистить снег и ни разу не закатил глаза. Он умел смеяться над собой и извиняться.
Ася уже почти расслабилась, когда однажды заметила: Артём иногда странно смотрит на бутылки. Так... внимательно. И еще когда ее отец завел разговор о любимой закуси — у Артёма аж слюна во рту кипела, это было заметно. Ася тогда подумала, что он просто голодный после целого дня физической работы.
Она спросила однажды:
— Ты любишь выпить?
Артём рассмеялся:
— Господи, нет. Я вообще почти не пью. Мне не нравится это состояние.
Он сказал это легко, и Ася снова отмахнулась от своей тревоги. Ну что она, правда. Не выискивать же плохое.
Потом была свадьба.
Утро начиналось как в кино: визажист, парикмахер, платье на вешалке, белые туфли. Внутри всё дрожало от счастья и нервов. Она ходила по комнате в халате, дышала, как учат на танцах: длинный вдох, длинный выдох, держи корпус.
Она смотрела на себя в зеркало и улыбалась — широко, без защиты. Ей нравилось, как она выглядит. Ей нравилось, что жизнь вдруг стала светлой и красивой.
Когда она приехала в ЗАГС, Артём уже был там.
Он стоял у входа, в костюме, кудри уложены, глаза сияют.
И на секунду всё было идеально.
Потом Артём подошёл ближе, взял её за руку — и Ася почувствовала запах.
Не парфюм. Не мята. Не кофе.
Алкоголь.
Сначала она подумала: «Может, шампанское. Нервничал».
Потом увидела его взгляд. Он улыбался слишком широко. Слишком расслабленно. Как человек, который уже не держит себя.
— Ты… выпил? — спросила она тихо, чтобы не услышали родственники.
— Немножко, — шепнул Артём и наклонился к её уху. — Для смелости. Ты такая красивая… я сейчас умру.
Он засмеялся.
Ася сжала его пальцы сильнее. Улыбка у неё осталась, но щёки стали горячими.
«Немножко». Ладно. Большой праздник. Нервы. Бывает. Не страшно.
Она держалась. Она шла по залу, слушала слова сотрудницы ЗАГСа, отвечала «да», смеялась, когда фотограф просил «ещё ближе». Её родители плакали. Мама держала платок. Папа вытирал глаза ладонью и делал вид, что ему соринка в глаз попала.
Артём держал её руку и слегка покачивался.
Никто, кроме Аси, этого будто не замечал. Или все делали вид, что не видят.
После ЗАГСа был ресторан. Шампанское. Тосты. Весь этот шумный праздник, который должен был стать началом.
Артём пил.
Сначала «чуть-чуть». Потом «за родителей». Потом «за любовь». Потом «за друзей».
У него уже был этот блеск в глазах. Он говорил громче, чем обычно. Он обнимал людей слишком крепко. Он смеялся так, будто ему надо было постоянно подтверждать себе, что он счастлив.
Ася сидела рядом и держала вилку так, что костяшки пальцев белели.
Людмила Николаевна наклонялась к ней и шептала:
— Асечка, не переживай. Он просто волнуется. Это же свадьба.
Ася кивала, улыбалась и чувствовала, как у неё внутри растёт что-то холодное.
В какой-то момент Артём встал и пошёл танцевать. Сначала медленный танец с Асей — она попыталась поймать его взгляд, зацепить, вернуть. Его руки были тёплыми, привычными, но касались… не так.
Он прошептал:
— Ты моя Айседора.
Ася улыбнулась, потому что это было их любимое. «Есенин и Дункан». Он называл её так, когда она танцевала. Она называла его «мой поэт».
Сейчас это звучало как дурная шутка.
Потом Артём отпустил её и пошёл к бару.
Ася увидела, как он пьёт. Быстро, жадно, привычно, с наслаждением и отвращением одновременно. Как будто глотал воздух и яд одновременно.
Она встала, подошла к нему.
— Артём, хватит, — голос дрожал. — Ты уже… всё.
Он повернулся к ней с улыбкой.
— Асенька… ну ты чего. Я же мужик. Мне можно.
Она почувствовала, как у неё поднимается злость. Плечи стали жёсткими.
— Мне плевать, что тебе «можно». Это наша свадьба.
Он наклонился к бармену:
— Ещё.
Ася ударила ладонью по стойке. Звук вышел резкий, как щелчок.
— Артём!
Он посмотрел на неё и вдруг сказал тихо, почти ласково:
— Не позорь меня.
У Аси в животе как будто что-то оборвалось.
Она отступила. Стояла, дышала, пыталась не расплакаться при всех. Праздник гудел вокруг, люди улыбались, фотограф ловил кадры, а Ася вдруг почувствовала себя одинокой посреди толпы.
Ночью Артём исчез.
Кто-то сказал, что «поехал с друзьями продолжать». Телефон у него не отвечал.
Ася сидела в номере отеля, в свадебном платье, с распущенными волосами и снятыми туфлями. На полу лежали лепестки роз, которые горничная заботливо раскидала для «романтики».
Она смотрела на это и смеялась. Сухо. Почти без звука.
— Есенинщина какая-то, — выдохнула она и сжала пальцами край покрывала.
Артём пришёл утром в состоянии, когда человек уже не человек, а набор запахов и пустые глаза.
Ася открыла дверь и отшатнулась.
— Где ты был?
Он попытался улыбнуться.
— Гулял.
— Ты в своём уме?
Он прошёл в номер, сел на край кровати, потёр лицо ладонями.
— Асенька… ну не начинай.
«Не начинай». В первый день их брака.
Ася почувствовала, как у неё в горле собирается горячий ком. Она с усилием выпрямилась, как учили на танцах, в струнку.
— Что это было, Артём?
— Я не рассчитал. Больше не повторится.
— Не повторится? — переспросила Ася, не удержав горькой насмешки в голосе. Она не сталкивалась с алкоголиками по-настоящему, но не зря говорят: не верь клятве пьяного.
— Не будет! — повторил он с раздражением. — Ты драматизируешь.
Она смотрела на него и понимала: он уже злится не потому, что ему стыдно. Он злится потому, что его контролируют.
Через два дня начался запой.
Артём пропадал, возвращался, снова уходил. Становился то липко-ласковым, то злым. Мог звонить в три ночи и говорить нежным голосом:
— Асенька… я тебя люблю… ты моя Айседора…
— Закрой свой рот, «Есенин».
А потом бросал трубку. Потом приходил и кричал, что ему «жмут стены». Потом исчезал.
Ася ходила по квартире, как по чужому дому. Открывала шкафы, смотрела на свадебные подарки, на белое платье в чехле и опять и опять повторяла про себя: «Есенинщина какая-то». Кудрявый красивый блондин, романтика, стихи — и в итоге бары, загул, пропажа.
На четвёртый день она поехала к Людмиле Николаевне. Не за советом. За правдой.
Свекровь открыла дверь быстро, как будто ждала.
— Асечка… — и сразу обняла так крепко, что Ася почувствовала: сейчас будет признание.
В квартире была и Лена, сестра Артёма. У неё были красные глаза.
Ася сняла куртку, села на кухне, сжала ладони.
— Что происходит?
Людмила Николаевна выдохнула и опустила взгляд.
— Он… он болеет.
— Чем? — Ася почти выплюнула слово.
Лена заговорила быстро:
— Алкоголь. И иногда… другое. Мы думали, что он держится. Мы думали, что всё наладится. Он же был нормальный с тобой…
Ася почувствовала, как кровь ударила в виски.
— Вы знали?
Людмила Николаевна подняла руки, будто защищалась:
— Мы надеялись, что любовь его удержит. Ты же видела, как он с тобой. Он мог! Он старался!
Ася вцепилась в край стола.
— То есть вы… — голос у неё сорвался. — Вы специально сделали вид, что всё идеально, чтобы я вышла за него и стала его нянькой?
Людмила Николаевна вскочила, подошла ближе.
— Асечка, не так! Не так! Ты его любишь! Он тебя любит! Ты же не бросишь его! — у неё дрожал голос, руки ходили по воздуху, будто она реально пыталась удержать Асю физически.
Ася отодвинулась. Ей захотелось встать и уйти прямо сейчас, но ноги будто прилипли.
Лена тихо сказала:
— Мама… хватит.
Людмила Николаевна посмотрела на Асю глазами человека, который сейчас готов лечь на пол, чтобы остановить.
— Он без тебя пропадёт.
Ася сжала кулаки. Ногти впились в кожу.
— А с ним пропаду я, — сказала хрипло.
Она смотрела на этих двух женщин и понимала: они привыкли жить вокруг его болезни. Они привыкли всё объяснять, сглаживать, вытаскивать, спасать. Они хотели, чтобы она стала ещё одной парой рук в этой системе.
Ася встала.
— Я его люблю, — сказала она, и губы у неё дрожали. — Это самое мерзкое. Я правда его люблю. Но вы меня обманули. Вы меня использовали. Моя жизнь — не ваша программа реабилитации.
Людмила Николаевна всхлипнула громче.
— Асечка…
— Нет, — сказала Ася. — Всё.
Она вышла из квартиры и шла по лестнице, чувствуя, как у неё трясутся колени. На улице она вдохнула холодный воздух, достала телефон и набрала маму.
— Мам… — голос сорвался. — Я домой приеду.
— Что случилось? — мама сразу стала жёсткой, собранной.
— Потом. Я просто… я приеду.
— Приезжай. Конечно, приезжай, моя девочка.
* * *
На развод Ася подала через неделю. Внутри ныло: может, подождать… дать шанс… не рубить с плеча… но она уже видела достаточно. И понимала, что дальше будет хуже.
Когда Артём пришёл к ней в редкий трезвый вечер и попытался что-то сказать — «я исправлюсь», «ты не понимаешь», «я брошу ради тебя» — Ася молча сняла с пальца кольцо и положила на стол.
Звук — тихий, но окончательный.
— Ты серьёзно? — Артём смотрел на кольцо, потом на неё, будто не верил.
— Абсолютно.
— Ты бросаешь меня? — голос у него стал злым.
Ася посмотрела на него, и у неё внутри всё было оголено.
— Ты бросил меня в день свадьбы, Артём. Просто ты был слишком пьян, чтобы это заметить. Уходи, пока мой отец тебя не вышвырнул.
Он ушел. Ася смотрела на его силуэт через окно, и из ее глаз по щекам лилось все: любовь, обида, злость, стыд, ощущение, что её купили на красивую картинку.
Было больно так, что хотелось выть. Но вместе с болью было другое: чувство ужасно горького, но правильного выбора.
Автор: Ирина Илларионова
---
Знакомство
С фотографии на Марину смотрел представительный мужчина в белой рубашке и ярко-красном галстуке. Голубые, чуть прищуренные в усмешке глаза цепляли с первого взгляда. Марина щелкнула компьютерной мышкой и оказалась на странице анкеты мужчины.
- В активном поиске, романтик, ищу музу всей жизни… - прочитала она текст под фото.
Вообще-то на этом сайте знакомств молодая женщина оказалась случайно. Или неслучайно. Дело в том, что она никак не могла устроить свою личную жизнь. Все претенденты были либо неудачниками, либо малосимпатичными. Ситуацию усугубляло и то, что на работе она занимала высокий пост – была правой рукой директора по финансам, поэтому времени на поиск женихов было, что называется, в обрез.
- Ну что ты как маленькая! – всплеснула руками подруга Оля. – Посмотри на Мамбе, может найдешь кого-то поприличнее.
Подруга знала, что советовать - она сама уже полгода как успешно вышла замуж. Как раз за продукт сайта знакомств.
- Скажешь тоже, — отмахивалась Марина. - Там, наверно, одни старики.
- Ну, ты сама тоже, можно сказать, не самый свежий товар. Сорок пять стукнет через пару месяцев, это что, молодуха что ли?
Марина только вздохнула. Пришлось парировать.
- Я просто ищу самого лучшего. Чтобы без всяких там финансовых проблем, детей и прочей шелухи. И чтоб симпатичный, получше твоего Олега.
- Ну, ищи, — усмехнулась Ольга. – А я бы на твоем месте к брату Олега присмотрелась, мужчина хоть куда, и который год по тебе сохнет…
Брат Олега, Константин, был и вправду неплохим вариантом. Вдовец, с взрослым сыном. Можно сказать, и без материальных проблем: собственная станция мойки машин возле вещевого рынка. Но Марине казалось - это не ее. Автомойщик? Ну уж нет.
***
Сказано – сделано. Марина, наконец, решила зарегистрироваться на том самом сайте знакомств, где подруга в свое время обрела семейное счастье. Лениво перелистывая страницы с потенциальными кандидатами, девушка отметала неподходящих сразу. Один сфотографировался на фоне отечественного авто – не пойдет, другой на аватарке с маленьким ребенком – тоже не вариант.
А на фотографию Виктора она моментально обратила внимание. Ну, во-первых, фото профессиональное, значит, человек серьезно подходит к поиску, а во-вторых, человек, похоже, не бедный. Одет хорошо. Опять же никаких кадров с детьми, зато есть фотография на фоне дорогого авто. Ну не будет же человек в сорок лет около чужой машины фотографироваться, это было бы смешно.
Так рассуждала Марина, изучая потенциального кандидата на сайте знакомств. Набирая на клавиатуре всего лишь слова приветствия, она уже представляла себя в подвенечном платье.