Лесолиада Лисолиада
Продолжение на канале Милая Мила
ВЕЛИКИЙ МУЖСКОЙ ОТКАЗ, или КАК ЗАЙЦЫ ПЕРЕСТАЛИ БЕГАТЬ ЗА ЗАЙЧИХАМИ
Семнадцатого ноября, в четверг, в двенадцать часов сорок минут по лесному времени, Заяц Косой перестал дрожать.
Это событие по масштабу последствий превзошло падение Берлинской стены, изобретение пороха и тот случай, когда Паук Валера случайно подключил всю Тайгу к даркнету на трое суток. Потому что Заяц Косой не дрожал никогда. Он дрожал в утробе матери. Он дрожал при рождении. Он дрожал во сне, при еде, при мочеиспускании и при попытках произнести собственное имя. Его дрожь была настолько стабильной физической константой, что Паук Валера однажды предложил использовать её вместо тактовой частоты серверного процессора.
И вот он перестал.
Заяц сидел в барбершопе Хвоя и Стиль, в кресле из искусственного мха, и смотрел на свое отражение в зеркале с таким спокойствием, что у парикмахера, Суслика по кличке Филимон, соскочила бритва и чиркнула по собственному уху.
Я больше не бегу, подумал Косой, и в этой мысли не было ни единого заикания.
На столике перед ним лежал планшет с открытой страницей канала МУЖСКОЙ ХВОЙНИК. Статья называлась 1000 ПРИЧИН ПЕРЕСТАТЬ НАРЕЗАТЬ КРУГИ ВОКРУГ КРОЛЬЧИХ. ПРОКАЧАЙ СЕБЯ, КОРОЛЬ. Счётчик просмотров показывал восемнадцать миллионов. Под статьёй висел баннер с рекламой курсов Самец Осознанный. Путь хвои и одиночества за сто двадцать шишек в месяц.
Таракан, живший за плинтусом барбершопа, отложил микроскопическую газету Плесневой вестник, снял микроскопические очки и записал в микроскопический блокнот, субъект номер 47 прекратил вибрировать. Возможна аномалия. Связаться с сейсмологической службой.
А началось всё тремя днями ранее, на Большой Поляне, где каждый понедельник проходило стихийное собрание самцов Тайги под неформальным названием Братская Чесотка.
Лось Сохатый в тот вечер пришёл первым. Он всегда приходил первым, потому что жена выгнала его из дома в субботу, и с тех пор он жил на Поляне, зацепившись рогами за нижнюю ветку столетней лиственницы. Ветка трещала. Шея хрустела. В груди у Лося что-то булькало, как в кофеварке, которую забыли выключить три дня назад.
Он попытался повернуть голову, чтобы посмотреть на приближающегося Косого, но рога зацепились за соседнюю ветку, и с дерева упало гнездо с тремя яйцами. Яйца разбились. Из них вылупились три абсолютно взрослых Таракана в деловых костюмах, которые немедленно достали портфели, обменялись визитками и ушли в сторону налоговой инспекции.
Сохатый, ты чего головой мотаешь, сказал Косой, усаживаясь на пень. Голос его звучал непривычно ровно. Без единого заикания. Без тремоло. Без привычного послевкусия панической атаки.
Лось медленно выдохнул. От выдоха пожелтел куст шиповника в трёх метрах.
Светлана забрала дачу, произнёс Сохатый, и каждое слово падало из него, как гиря с верхней полки. И катер. И коллекцию минералов. И мою волю к фотосинтезу.
Он попытался сесть прямо, но позвоночник издал звук, похожий на автоматную очередь, и Лось остался в полусогнутой позе человека, которого жизнь переехала, сдала назад и переехала ещё раз для верности.
А знаешь что самое гнилокорневое, продолжил Сохатый, и его глаза, тусклые, как перегоревшие лампочки в подъезде, на секунду вспыхнули чем-то похожим на гнев. Я за ней бегал. Три года бегал. Подарки таскал. Букеты из можжевельника, минеральные лизунцы, абонемент в грязевой спа. Я ей свои панты в залог отдал. ПАНТЫ. Ты понимаешь.
Косой кивнул. Кивнул один раз, уверенно и без судорог. Парикмахер Филимон, случайно оказавшийся в кустах неподалёку (он всегда случайно оказывался в кустах неподалёку), выронил ножницы от неожиданности.
А я, сказал Косой, и в голосе его зазвучала новая, доселе неслыханная нота, которую зоологи позже классифицируют как осознанный пофигизм самца, я за двадцать три зайчихи бегал. Двадцать три, Сохатый. От каждой по выводку. Семьдесят восемь зайчат. Алименты, как государственный долг Аргентины. И что я получил.
Он встал. Встал ровно, без обычного нервного подпрыгивания, без конвульсивного оглядывания на возможные пути эвакуации. Его уши стояли вертикально. Не дрожали. Не крутились, как радары ПВО. Стояли. Как два флагштока.
Я получил хроническое ушное истощение, дырявый кармашек и репутацию плодовитого банкрота, закончил он, и в тишине, которая наступила после его слов, было слышно, как где-то в глубине леса Бобёр грызёт несущую конструкцию мироздания.
Я перестаю бегать, подумал Косой. Пусть они бегают. Пусть они доказывают. Пусть они заслуживают.
Мысль была такой революционной, что у ближайшего дуба отвалился сук.
Через двое суток эпидемия охватила весь лес.
Канал МУЖСКОЙ ХВОЙНИК набрал сорок миллионов подписчиков. Паук Валера, обслуживавший серверную инфраструктуру канала, запутался шестью конечностями в оптоволокне и третьи сутки не мог дотянуться до кнопки перезагрузки оставшимися двумя. Его хелицеры клацали с частотой азбуки Морзе, передавая сигнал SOS, который никто не принимал, потому что единственный радист леса, Филин Аркадий, уехал на ретрит осознанного молчания.
Вы что натворили, абонентские тупицы, орал Валера в пустоту серверной, дёргая третьей левой ногой провод питания и одновременно пытаясь правой четвёртой нажать Ctrl+Alt+Delete. Мне нагрузка на узлы растёт как грибница после дождя. Вся моя маршрутизационная паутина трещит по швам от ваших мужских самокопаний. Ещё один вебинар про осознанного самца и я вам такой цифровой кокон сплету, что будете интернет нюхать через замочную скважину.
01001000 01000101 01001100 01010000, промелькнуло в его шести расфокусированных глазах, пока оставшиеся два фиксировали, что трафик вырос на четыреста процентов за последний час.
На третий день Лис вызвал Косого на разговор.
Кабинет Лиса располагался в бывшем дупле столетнего кедра, переоборудованном под офис класса А. На стене висел портрет Лиса в молодости, портрет Лиса в зрелости, и портрет Лиса в будущем (нарисованный художником под давлением). Стол был из мамонтовой кости. На столе стояла табличка Заместитель Хозяина по вопросам мохового режима и контроля популяции.
Лис сидел абсолютно неподвижно. Медленно, с хирургической точностью, он провёл языком по собственному глазному яблоку. Левому. Потом правому. Зрачки сузились в две вертикальные щели, похожие на прорези для монет в автомате с газировкой.
Температура в кабинете опустилась. Не сильно. Градусов на пять. Но достаточно, чтобы у входящего Косого побежали мурашки по спине. Впрочем, Косой вошёл. Вошёл уверенно. Не споткнулся. Не упал. Не попытался закопаться в паркет.
Лис моргнул. Это было первое проявление эмоции на его лице за последние семь лет.
Сядь, ушастая аномалия, произнёс он голосом, который стелился по полу, как боевой газ. Каждый слог обволакивал, пропитывал, парализовал. Мне доложили, что ты организовал в моём лесу стихийную реформацию брачного поведения. Без согласования. Без печати. Без откатного сбора в мой хвостовой фонд.
Косой сел. Положил ногу на ногу. Лис моргнул второй раз. Дважды за минуту. Это был рекорд.
Я ничего не организовывал, ответил Заяц, и его голос, прежде похожий на телеграфный аппарат в руках эпилептика, звучал ровно и спокойно, как метроном в пустой комнате. Просто вся мужская часть фауны вдруг поняла одну простую вещь. Мы бегали. Мы выпрашивали. Мы доказывали. И нас за это имели в хвост и в гриву. А теперь мы сидим. На своих пнях. В своих норах. И ждём.
Ждёте чего, Лис чуть склонил голову. Слюна у него не выделялась. Это пугало больше, чем если бы она лилась рекой, потому что означало, что Лис не видит в собеседнике добычу, а видит проблему.
Ждём, пока они сами придут и скажут, что мы им нужны, Косой улыбнулся. У зайцев улыбка выглядит как оскал, и в другой ситуации Лис бы расценил это как вызов, но сейчас он видел нечто гораздо более опасное, чем вызов. Он видел искренность.
Патологическая метаморфоза, подумал Лис, и впервые за десятилетие его хвост качнулся непроизвольно. Жертва превращается в охотника. Это нарушает всю мою пищевую вертикаль.
На пятый день кризис вышел на государственный уровень.
Михаил Потапыч, Хозяин Зоны, сидел в своём кабинете и пытался понять, почему демографическая кривая на его мониторе напоминает график падения империи Хань. Графин с водой на его столе дребезжал в такт пульсации яремной вены на шее Потапыча, которая набухла до размеров садового шланга и пульсировала с частотой отбойного молотка.
Он с размаху вогнал кулак в стол. Стол не сломался. Потапыч посмотрел на стол с удивлением и обидой. Ударил ещё раз. Стол треснул, но выстоял. В трещину немедленно залез Таракан Степаныч, достал складной стульчик, разложил его внутри трещины, сел, раскрыл блокнот и написал, субъект Альфа проявляет деструктивную фрустрацию предметного характера. Стол героически сопротивляется. Заказать панихиду по мебели.
Где... я вас спрашиваю... ГДЕ ПРИПЛОД, прохрипел Потапыч, и каждое многоточие соответствовало тяжёлому свистящему вдоху, от которого колыхались шторы на окнах и качались портреты предшественников на стенах. За этот квартал... НОЛЬ новых зайчат. НОЛЬ бельчат. НОЛЬ... хрипящий кашель... лисят. У меня демографическая ЯГОТОРФЯНАЯ КАТАСТРОФА. У меня план по освоению подлеска ГОРИТ. У меня субсидия на расширение кроличьих нор зависла в воздухе как... сиплый стон... как я. Без опоры.
Он попытался почесать ухо задней лапой, промахнулся и ударил себя по затылку, от чего сфокусировался.
Кто. Виноват, произнёс он, и от двух этих слов, выпущенных как два артиллерийских снаряда, Лис, стоявший у двери, непроизвольно прижал уши. Впервые за двадцать лет службы.
Это Заяц, ответил Лис, восстанавливая контроль над ушами усилием воли, которому позавидовал бы тибетский монах. Заяц Косой. Он создал движение. Самцы перестали инициировать контакт. Они сидят в своих норах, инвестируют в себя, качают бицепс, изучают грибоводство, плетут макраме. Барбершопы переполнены. Продажи мужского парфюма Хвойный Альфа выросли на триста процентов. А знакомиться с самками они отказываются.
Потапыч медленно поднял голову. Вены на его шее пульсировали так, что начала трескаться штукатурка на потолке.
Они. Что.
Отказываются, повторил Лис, и в его голосе, обычно гладком, как отравленный шёлк, впервые проступила нотка чего-то, подозрительно похожего на восхищение. Говорят, пусть самки сами доказывают свою ценность. Пусть ухаживают. Пусть носят букеты. Пусть оплачивают свидания. Пусть заслуживают.
В тишине, наступившей после этих слов, было слышно, как в соседнем кабинете Таракан Степаныч аплодирует, стоя на микроскопическом столе.
Первой не выдержала Лисица Мила.
Она вошла в кабинет мужа через сорок минут после совещания. Вошла так, как входит ледокол в незамерзающий порт, то есть технически незачем, но по инерции сокрушая всё на пути. Её каблуки вбивались в паркет, как гвозди в крышку чьего-то дела.
Она остановилась у стола Лиса. Достала пилочку для когтей и начала подпиливать не коготь, а угол его монитора, снимая стружку алюминия с равномерностью токарного станка. Её лицо при этом оставалось абсолютно, пугающе, клинически неподвижным. Ни единый мускул. Ни единая морщина. Маска из замороженного фарфора.
Мне позвонила Зайчиха Третья, произнесла она голосом, от которого на стакане с водой появилась корочка льда. Та, которая с девятью крольчатами от Косого. Она плакала. Говорит, Косой не берёт трубку. Не отвечает на сообщения. Не бежит, когда она появляется на горизонте. Он просто сидит в барбершопе и читает статьи про инвестиции в хвойные фьючерсы.
Она перестала пилить монитор и посмотрела на мужа. Взгляд был таким, от которого у нормального существа начинает сворачиваться кровь, но Лис был не нормальным существом, поэтому у него свернулся только кончик хвоста.
И что, спросил Лис.
Продолжение На канале Милая Мила
Теги для дзен
#ОтношенияПолов #МужчиныИЖенщины #ПсихологияОтношений #ЛесолиадаХроники #ГендерныеВойны
Реальные препараты:
- Сертралин (СИОЗС), 25-50 мг/сут
- Гидроксизин 25 мг (анксиолитик, не бензодиазепин)
- Магний-B6 (по 2 таб. 3 раза/день)
- Мелатонин 3 мг (на ночь)
Реальные источники:
- Хайнц Кохут, «Анализ самости» (The Analysis of the Self, 1971)
- Карен Хорни, «Невроз и рост личности» (Neurosis and Human Growth, 1950)
- Эрих Фромм, «Искусство любить» (The Art of Loving, 1956)
- Джулиан Роттер, концепция локуса контроля (1954)
- Аарон Бек, когнитивно-поведенческая терапия (CBT protocol)
- DSM-5, МКБ-10 (F43.22, расстройство адаптации)
Диагнозы:
- Нарциссическая травма (по Кохуту)
- Тирания долженствований (по Хорни)
- Расстройство адаптации с тревожным настроением (F43.22 МКБ-10)
- Реактивное тревожное расстройство