Две немолодые уже женщины сидели на скамейке, делясь тем, что скопилось на душе. — Вот и остались мы, Маня, одни на склоне лет, — начала одна. — Дали детям путёвку в жизнь, подняли на ноги, а они теперь и не заглядывают. — Не печалься, — утешала её собеседница. — Вспомни себя в их годы? Мы тоже не дневали и ночевали у родителей, им сейчас некогда — своя жизнь, заботы, да и живут далеко. А мы с тобой ещё вполне бодрые, сами справимся.
— Верно, — вздохнула Наталья Петровна. — Далеко они. Редко меня навещают. Так оно и было. Её дочь Таня и сын Лёня обзавелись своими семьями, ютились в тесных однушках, растили по ребёнку. Сама Наталья Петровна вышла на заслуженный отдых десять лет назад. Её соседку, тетю Маню, родные тоже не часто баловали вниманием, считая, что женщина в хорошей форме и всё сможет сама.
Просторную трехкомнатную квартиру Наталья Петровна с супругом получили ещё давно. После того как дети встали на крыло, а муж умер, она осталась в ней одна. В своё время они с мужем помогли детям и с жильем, и с машинами. Теперь она жила на одну пенсию. Вся семья собиралась здесь лишь по большим праздникам или на её дни рождения. Финансовой помощи от детей не было.
Порой Наталье Петровне приходила мысль: продать эту большую квартиру, поделить вырученное на троих, себе взять маленькую, а уж они пусть решают, что делать со своей долей. Она постоянно обдумывала, как лучше поступить. Ей не хватало простого человеческого участия. Иногда она звонила детям, жаловалась на недомогание, но те находили причины: то у одного дела, то у другого заботы.
— Можно и врача на дом вызвать, или на такси до поликлиники доехать, — говорили они. Лёня обычно предлагал деньги на такси. Таня же отговаривалась отсутствием средств: муж не даёт, заедет как-нибудь позже. В особенно горькие минуты Наталье Петровне казалось, что дети и вовсе мечтают сплавить её куда-нибудь в глухую деревню или даже в специальный интернат.
Но однажды дочь обрадовала. — Мам, мы приедем в выходные, с Лёней. Надо встретиться и поговорить. Наталья Петровна обрадовалась, накрыла праздничный стол, напекла пирогов, налепила пельменей, приготовила салаты — Лёня любил плотно поесть, а Таня вечно ограничивала себя в еде. Дочь привезла внучку Олю. Бабушка не могла наглядеться на девочку.
Татьяна наблюдала за ними и наконец изложила суть визита. — Мама, мы тут посовещались. Давай купим большой дом! Продадим твою квартиру, добавим свои накопления, и приобретём хороший дом за городом. А наши квартиры будем сдавать — это будет доход, или потом продадим их. Будем жить все вместе, на природе, дружно. И вести хозяйство сообща — проще будет.
Сердце Натальи Петровны наполнилось радостью. — Какие вы у меня молодцы. А я всё думала, что с этой квартирой делать. Вы придумали чудесно. Конечно, я согласна.
Татьяна тут же перешла к деталям. — Мам, тебе пока придётся съехать. У свёкра есть свободный домик, они не против, чтобы ты там пожила какое-то время. — А как же все вещи? Их же целая жизнь. — Что-то продадим, что-то, наверное, придётся выбросить, что-то разместим у себя временно.
Всю ночь Наталья Петровна не сомкнула глаз. Было жаль и квартиру, и вещи, собранные за долгие годы. Но дети и внуки были дороже. Через несколько дней она собрала пожитки и уехала. Сватья жили в пригороде, почти в сельской местности. Дом был старый, без особых удобств. Для неё выделили небольшую комнатку. Ей, конечно, было там неуютно: темно, потолки низкие, кровать высокая и неудобная. Но она утешала себя, что это ненадолго.
Квартира-то хорошая, покупатели найдутся быстро. Продажей занялась Татьяна, так как она была более свободна, а Леонид постоянно на работе. Наталье Петровне в её годы было тяжело ездить на показы и заниматься бумагами. Дочь уговорила её оформить генеральную доверенность — так, мол, будет быстрее и проще. Так и сделали.
Время шло, жизнь в чужом доме становилась всё невыносимее, но Татьяна уверяла, что серьёзных покупателей пока нет. Однажды Наталья Петровна решила навестить соседку Маню и заодно проведать свою квартиру. Приехала, долго звонила в свою дверь. Открыла незнакомая женщина. Квартиру, как выяснилось, продали уже давно. Сидя на кухне у подруги, Наталья Петровна безнадёжно опустила голову.
— Маня, я ничего не понимаю. Квартиру продали, а Таня говорила, что покупателей нет. Если продали, значит, должны быть деньги, должны быть планы. Сколько же можно жить в этой конуре?
Маша только руками развела. — Наташ, зачем ты на это пошла? Жила бы себе спокойно. А где теперь деньги? Наталья Петровна позвонила дочери. Та что-то невнятно пробормотала в трубку — «некогда, перезвоню» — и сбросила. Возвращаться в тот домик не хотелось, и она осталась ночевать у подруги. Дочь так и не перезвонила.
— Что же это за дети такие? — не могла успокоиться Наталья Петровна. Маша молчала — что тут скажешь. Тогда Наталья Петровна набрала сына. — Лёня, ты в курсе, что Таня продала квартиру? — Нет. А когда это? — Сама не знаю. Там уже другие люди живут, говорят, что купили её давно. — Сейчас приеду. Он действительно примчался быстро, сходил в их бывшую квартиру и вернулся мрачный и взволнованный.
— Мама, ты что, вообще, доверила все документы Тане? Ты с ней что ли не знакома? Она же, как и её супруг, только о себе и думает, все тянет на свою сторону. Теперь о тех деньгах можно забыть. — А что я такого сделала? Она просто помогала с бумагами и показывала жилье покупателям. — Ты оформила на неё генеральную доверенность, с правом продажи! Деньги она получила почти два месяца назад и скрыла это.
Они вдвоём позвонили Татьяне. Лёня потребовал строго: чтобы она немедленно приехала.
Она приехала, избегая смотреть в глаза. — Ну, и где наши деньги? — спросил Лёня. Мать молчала. — Знаете, у мужа возникли трудности, долги…. Пришлось воспользоваться средствами. — Всё до копейки потратила? — Нет, что вы, часть осталась. — Будем теперь дом искать, — усмехнулся брат, глядя на сестру. И Наталья Петровна вдруг осознала, что никакого дома они и не планировали покупать.
Выбора у Натальи Петровны не оставалось. Либо возвращаться в ту крошечную комнату у родни, либо отправляться в дом престарелых. Однажды она уже бывала в таком — навещала знакомую. Грустное место, отпечатавшееся в памяти. Забытые старики бродили по двору. Тоскливое зрелище.
Наталья Петровна решила бороться за своё место в жизни. Леонид ей не помощник. Пока она обдумывала план, позвонила дочь Татьяна и ошарашила новостью — она беременна. Теперь, видимо, с квартирой можно окончательно проститься. Пусть живут, как хотят.
Она сидела на скамейке у дома, печально глядя на сорняки, захватившие весь участок. Родственники зятя жили в другой половине и почти не общались с Натальей Петровной. Вход в её комнату был отдельный.
С соседнего участка донёсся мужской голос: «Тишка, куда сбежал? А ну-ка, назад!» У ног Натальи Петровны улёгся пушистый серый кот. Он внимательно смотрел на неё и, как показалось, даже улыбнулся своей кошачьей улыбкой. — Какой красавец, — погладила Наташа кота за ухом, — хороший ты, молочка хочешь? Она принесла ему молока в блюдце, кот принялся лакать. За забором не умолкали: «Тишка, домой!» Кот игнорировал крики. Наталья Петровна подошла к забору, постучала и сказала: — Кажется, ваш кот у меня, проходите, я калитку открою.
Она впустила соседа. Это был мужчина примерно её лет, загорелый, с седыми, иссушенными солнцем волосами. — Ах, плутишка, вечно от меня убегает. Кот мне как память о жене остался. Да и я его очень люблю, — стал рассказывать сосед. — Ой, простите, не представился. Меня зовут Сергей Валентинович. — Наталья Петровна. — Вот к вам перебрался, ему, видно, женского внимания не хватает, большой он у меня дамский угодник.
Наталья Петровна рассмеялась впервые за долгое время. Они сели на лавку. Кот охотился на птичек. — Хороший у вас кот, умный. — Да, сообразительности ему не занимать.
Так познакомились Наталья Петровна и Сергей Валентинович. Сергей Валентинович жил один по соседству. Он был вдовцом, дети — в городе. Наталья Петровна стала иногда заходить к нему в гости. Её удивил порядок в доме. Дом со всеми удобствами. Сергей Валентинович оказался мастеровитым, всё сделал своими руками. Как пояснял — иначе затоскуешь, или начнёшь выпивать, без дела нельзя.
Наташа была полностью согласна. У них нашлись общие темы, воспоминания и даже постепенно обнаружились общие знакомые. — Все мы знакомы через шесть рукопожатий, — сказал Сергей Валентинович. Наталья Петровна внимательно на него посмотрела. Её покойный муж тоже так говорил. Да и многое в Сергее Валентиновиче напоминало её мужа. О дочери, сыне и квартире она теперь не вспоминала. У неё появилась новая мысль. Сергей Валентинович одинок, она одна, почему бы не объединиться, тем более им так хорошо вместе.
Она рассказала ему свою печальную историю. — Что же, ты не поборешься за квартиру или хотя бы за часть денег? — спросил Сергей. — Не знаю даже. Татьяна беременна, пусть живут, как хотят. — А Леонид? Ему ведь половина положена, — хитро прищурившись, сказал Сергей. — Ой, не хочу я больше о них думать, пусть сами разбираются.
Сергей Валентинович задумался. Его сын работал юристом. Они вместе съездили к нему, всё рассказали. Тот пообещал подумать. Через некоторое время Татьяна позвонила матери и сказала, что нужно встретиться, поговорить. — Да уже всё обсудили, что еще говорить? — отмахнулась Наталья Петровна. — Тогда мы все к тебе приедем.
Татьяна и Леонид приехали. Они впервые увидели комнату, где жила Наталья Петровна. Леонид вообще замолчал, а Татьяна вдруг растрогалась и даже прослезилась. — Мамочка, прости меня. Не знаю, что на меня нашло, во всём муж виноват, ему вечно деньги нужны. Конечно, мы всё поделим на троих. Всю сумму Лёне отдам сразу, а тебе — постепенно, потому что такой суммы сейчас нет.
Они привезли продукты, сели за стол. Наталья Петровна пригласила Сергея Валентиновича. Тот смотрел на её детей. Взрослые, красивые, хорошо одетые, с добрыми лицами. Как обманчива бывает внешность. — Что, дети мои, немного жизнь прочувствовали? Стариков обижать не надо!