Статья была опубликована в информационно-практическом журнале
«Охраняется государством», выпуск №1/2026.
В начале 2026 года в тихом московском дворике близ Рождественского монастыря открылся ресторан с необычным для подобных заведений названием – «Объект культурного наследия». Мода на наследие, которой мы в 2025 году посвятили № 1 нашего журнала, выходит на новый уровень. Здание ресторана не имеет охранного статуса, но представляет интерес: это исторический дом 1917 года постройки. Авторы концепции заведения утверждают, что ее подсказала сама локация: между шумным «Центральным рынком» на бульваре и тихим монастырем, «между гедонизмом и аскезой». Рецептурой современной кухни культурного наследия с «ОГ» делится сооснователь ресторана Андрей Швецов.
– Почему именно такое необычное название? Как оно отражает дух места и концепцию заведения?
– Название для любого проекта – одна из самых ответственных и важных частей реализации идеи. Оно должно быть лаконичным, запоминающимся, удобным для произношения – и максимально емко отображать замысел проекта. Я всегда откладываю разработку названия на самый заключительный этап, когда уже можно почувствовать пространство, его дух и будущую атмосферу. В нашем случае мы пошли по пути более амбициозному, отходя от привычных коротких названий ресторанов. Было много споров о том, насколько это название будет запоминающимся и удобным в разговорной речи. Перебирали в голове то, как гости будут друг другу говорить: «Встретимся в ОКН», «Давай на выходных в ”Объект культурного наследия“», другие вариации.
Касательно отражения концепции – название также появилось ближе к концу, когда мы уже понимали, «про что» будет это место. Мы выбрали его, поскольку в процессе реализации проекта, транслирования наших идей о современной русской архитектуре, культурного влияния на концептуальную часть ресторана к нам стали присоединяться различные «делатели» современного искусства, ремесла, культуры и даже одежды, которые сегодня переосмысляют накопленный опыт поколений и создают актуальный, вдумчивый и глубокий продукт. Поэтому у нас появилась фантазия, которая переросла в миссию: в этом проекте мы будем собирать «новые ОКНы» и развивать тем самым культуру и искусство в нашей стране сегодня.
– Вы согласны, что само название является отчасти «магнитом», который притягивает в Ваш ресторан? По крайней мере, для меня именно оно стало сигналом, чтобы посетить это место, исходя из профессионального интереса.
– Безусловно, это название очень нетривиально для ресторанов не только в Москве, но и в целом для индустрии. Оно изначально было нашим смелым шагом, но мы были и остаемся вдохновлены культурой нашей страны и нашими самобытными городами. И очень рады тому, что и гости, которых уже в Москве сложно чем-то удивить, с огромным интересом воспринимают название и спрашивают историю его происхождения.
– Как Вы формулировали идеологию проекта? Знаю, что отталкивались как минимум от антагонизма по отношению к шумному «Центральному рынку» и сделали акцент на тишине.
– Идеология, полагаю, может быть избыточно громким словом для ресторана, но мы действительно глубоко ушли в исследование этого дома и двора. Мы обращали внимание на соседство с Рождественским монастырем, с МАрхИ и с «Центральным рынком». Мы увидели в этом некоторое отображение нашей повседневной жизни: здесь и тяга к духовному развитию и самопознанию, и любовь к искусству и к архитектуре. А «Центральный рынок» подыгрывает нашему контрасту, воплощая такую черту нашей культуры, как застолья и гостеприимные гуляния.
– Уверен, что при выборе локации Вы осмотрели много объектов. Какое техническое задание было по выбору места? От чего отталкивались: от исторического здания или от концепции проекта?
– Я, к счастью, этот двор знаю достаточно давно и всегда питал к нему огромную любовь – как человек, который родился и вырос в Москве. На мой взгляд, он по-настоящему уникален. Во-первых, он очень тихий, хотя буквально за углом Трубная площадь, исторически и сегодня очень шумная, в чем-то разгульная, активная. Стоит зайти к нам во двор, как все эти звуки исчезают, тишина – с перезвоном колоколов Рождественского монастыря. Во-вторых, само здание довольно необычно для Москвы, довольно строгий клинкерный кирпич на фасаде, а общее ощущение от здания довольно мягкое. Дом построен, насколько мне известно, в 1917 году, что тоже является культурным усилением нашей концепции – это год, довольно чувствительный для истории нашей страны. Учитывая вышесказанное, мы скорее исходили из пространства и двора – не было никакой гонки взять «хоть какое-то помещение» и пойти на компромиссы, хотелось создать качественный проект, важный для города, как мы его чувствуем.
– Ваши интерьерные решения производят впечатление. Расскажите о самых ярких элементах, о произведениях современного искусства. Некоторые из них создают у посетителя иллюзию, что он находится в старинных палатах.
– Мы много внимания уделили отделке и некоторым элементам интерьера. Стены у нас выполнены в технике мазанки – самый мой лично любимый вид отделки кирпича, внутренние стены обшиты лиственницей с нанесенной золотой поталью на нее. Барная стойка выполнена в технике «лемех», что отсылает нас к отделке кровель старых изб и зданий наборными дощечками. В полы мы инкрустировали несколько фрагментов подлинной старинной брусчатки из Апраксина двора из Петербурга, которые у нас появились благодаря одному талантливому художнику. Входная группа выполнена художником Матвеем Шапиро, который известен очень геометричными сложносоставными деревянными инсталляциями. Этот «тамбур» призван отсылать нас к бабушкиному тамбуру на даче или в деревне из детства, который, может быть, немного покосился, где-то прибиты крючки, но он все такой же теплый и родной.
Матвеем Шапиро также сделаны несколько стульев в дальнем углу нашего зала, они отсылают нас к такой черте нашей культуры, как «самодельность», в чем, на наш взгляд, наши люди довольно уникальны. Стулья при этом очень удобные, но можно обратить внимание на их «архаичность», а мягкая часть сделана из лоскутков армейской плащ-палатки. Также у нас много произведений искусства, которые нам подобрала галерея Sample, – это работы очень интересных современных художников, которые очень вдумчиво и глубоко подходят к своему ремеслу.
– Какие эмоции должен испытать посетитель ресторана? Он ведь не просто «про кухню»?
– Совершенно верно, наша основная мысль относительно ощущений гостя – это комфортная и понятная еда с деликатной долей авторства. Мы хотим создать возможность всматриваться в детали, видеть знакомые образы в отделке, будь то мазанка на стенах или часть стен, которые отделаны золотой поталью, – это знакомая нам технология реставрации. У нас играет очень спокойная музыка, которая позволяет гостям общаться друг с другом и всматриваться в архитектурные детали и «артефакты». Говоря про более профессиональные аспекты, мы ушли от традиционного для индустрии ограничения посадки за стол в два часа, расширили его до трех часов, чтобы гости могли расслабиться и почувствовать бережное и заботливое отношение к своему удобству и времени.
– А если про кухню, есть ли в ней русский гастрономический код?
– Определенно, основная концепция кухни – это современная русская кухня с авторским прочтением. Мы часто применяем технологию «медленного приготовления», что означает долгую и вдумчивую работу с каждым ингредиентом, чтобы проявить максимум его природных вкусовых качеств. Например, приготовление свеклы как ингредиента суммарно занимает порядка восьми часов. В меню можно встретить знакомые всем ингредиенты, но в особом прочтении шеф-повара. Стоит добавить, что мы осознанно отказались от популярных нелокальных ингредиентов типа авокадо и других приевшихся «хитов» московской гастрономии.
– Существует мнение, что статус ОКН – а точнее, его облик – влияет на добавленную стоимость продукта, который реализуется в нем. Например, чашка кофе с «легендой» или исторической составляющей может стоить на 20–70 % дороже. Вы согласны? Есть ли в ресторане наценка за «харизму места»?
– Мне лично не близка подобная концепция ценообразования, для меня это не вполне уместно. Напротив, есть большое желание вместе с гостем развивать проект с точки зрения гастрономии и нашего общего исследования культуры, а не создавать добавленную стоимость за счет труда прошлых поколений. Мы создаем ценность для себя и гостя сегодня, уважая то, что создано нашими предшественниками, поэтому в меню мы можем реализовывать наши идеи и мысли, но уж точно не из стремления добавить к цене что-то искусственно.
– Будет ли в заведении традиция рассказывать посетителям об истории места, его значимости, будут ли исторические смыслы транслированы дополнительно в меню и интерьер?
– Наша команда уже транслирует гостям основные детали нашей концепции, образы, которыми мы вдохновлялись. Я и мои партнеры практически каждый вечер в зале, с удовольствием делимся с гостями всеми смыслами, которые заложили в проект. На самом деле это тоже одна из наших ценностей: быть лично на месте, как бы создавая ощущение общего дома для себя и гостей.
– Какой Вы видите маркетинговую стратегию заведения и какую роль в ней может играть сама сила объекта исторической недвижимости?
– Сегодня в большей степени мы хотим познакомить гостя с нашей кухней, дать пространство для собственных мыслей относительно архитектуры и деталей оформления, создать спокойное и умиротворенное место для общения. А дальше, я думаю, наш путь обязательно нас найдет. Я верю в силу органической эволюции проекта. Нас очень полюбили люди из сферы культуры, театра и кино, а также жители города – те, кто ищет тишины и качественной гастрономии с уважительным и заботливым сервисом; предприниматели и другие совершенно разные гости. Я верю, что для многих это место станет своим и теплым, и мы вместе начнем аккуратно дополнять пространство какими-либо встречами, не нарушая той гармонии, за которой к нам возвращаются.
Беседовал Дмитрий Дмитриев, заместитель генерального директора АУИПИК