Звонок застал меня на кухне. Я как раз вытирала стол после завтрака, когда телефон завибрировал на столешнице.
— Леночка, милая! — голос Марины Петровны звенел так бодро, будто она только что выиграла в лотерею. — Через три дня Пасха, помнишь? Мы все к вам приедем!
Я прислонилась к холодному гранитному краю стола.
— Да, помню.
— И не забудь свой мясной пирог! — свекровь протянула слово так, будто пробовала что-то сладкое. — Он такой вкусный, все просто с ума сходят!
Пальцы сами потянулись к переносице. Я потёрла её, пытаясь унять тяжесть, которая разливалась где-то за глазами.
— Конечно, — выдавила я. — Приготовлю.
— Вот и чудесно! У вас такая просторная квартира, всем места хватит. Не то что наши комнатушки. Будет где разгуляться! — Марина Петровна говорила быстро, без пауз, и я представила, как она жестикулирует руками, сидя на своём диване. — Ладно, дочка, до встречи!
Гудки.
Я опустилась на стул и уставилась в окно. За стеклом плыли серые облака. Три дня. Значит, нужно составить список продуктов. Съездить в магазин. Замесить тесто. Начинку сделать. Стол накрыть. Убрать после всех.
Опять.
Дверь на кухню скрипнула. Сергей вошёл, поцеловал меня в макушку и сел напротив.
— Мама звонила? — спросил он.
— Да. Сказала, что все приедут.
— Отлично! — Он улыбнулся. — Давно не собирались всей семьёй.
Я посмотрела на него. Он правда не понимал или просто делал вид?
— Серёж, может, ты поговоришь с мамой? — Голос мой прозвучал тише, чем хотелось. — Может, на этот раз кто-то поможет? Хотя бы невестки твоих братьев?
Лицо Сергея изменилось. Брови сдвинулись.
— Лен, мы же это обсуждали. Мама на пенсии, ей нельзя столько готовить. Она вырастила четверых детей, заслужила отдых. — Он потянулся через стол, накрыл мою руку своей. — А невестки… У Светки двое маленьких, у Иры работа. Как я могу их заставлять?
Я сжала челюсти. Потом медленно выдохнула.
— А меня можно заставлять?
— Ты же не против. — Он сказал это так просто, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — Ты так хорошо готовишь, все тебя хвалят. Мама тебя обожает.
Да. Хвалят. Пока я стою у плиты.
— Хорошо, — сказала я.
Сергей улыбнулся и поднялся.
— Вот и замечательно. Всё будет хорошо, увидишь.
Он вышел. А я осталась сидеть на кухне, глядя на свою руку, которая лежала на столе. Пальцы сами собой сжались в кулак.
На следующий день я поехала в супермаркет. Тележка наполнялась мясом, мукой, овощами, сметаной. Я шла по рядам и считала в уме. Десять человек. Может, больше. Нужно взять с запасом.
Кассирша пробила чек, и цифра на экране мигнула красным. Я расплатилась картой, не глядя на сумму. Потом разберёмся.
Дома я разложила продукты на столе. Сергей заглянул на кухню, кивнул и ушёл в комнату. Дочка — ей пять — прижалась к моей ноге.
— Мам, поиграешь? — спросила она тихо.
— Попозже, солнышко. Мне нужно готовить.
Она кивнула и потопала обратно в свою комнату. Я проводила её взглядом. Потом снова потёрла переносицу.
Почему я одна?
Ночью я не могла уснуть. Лежала на спине, смотрела в потолок. Сергей рядом дышал ровно, глубоко. А у меня в голове крутился список дел. Пирог. Салаты. Закуски. Горячее. Десерт.
Кто позаботится обо мне?
Я повернулась на бок. Сжала кулаки под одеялом. Дыхание участилось.
Не хочу. Не хочу опять всё делать сама.
Но утром я встала. Умылась холодной водой. Надела фартук. Включила духовку.
К вечеру следующего дня кухня была завалена посудой. Я месила тесто, когда Сергей снова зашёл.
— Лен, ты как? Справляешься?
Я не подняла головы.
— Справляюсь.
— Может, тебе помочь?
— Чем? — Я посмотрела на него. — Ты же не умеешь готовить.
Он развёл руками.
— Ну… могу что-то принести. Или убрать.
— Иди, — сказала я. — Я сама.
Он постоял ещё секунду. Потом кивнул и ушёл.
Я снова потёрла переносицу. Руки были в муке. Спина ныла. Часы показывали одиннадцать вечера.
Сама. Всегда сама.
Легла в два ночи. Едва коснулась подушки, как провалилась в тяжёлый сон без сновидений.
А в восемь утра зазвонил телефон.
— Леночка! Христос воскресе! — Марина Петровна кричала так громко, будто стояла рядом. — Мы через час будем! Я всем вчера сказала, так что начинай накрывать!
Я села в кровати. Голова раскалывалась.
— Хорошо, — прошептала я.
— Что? Не слышу!
— Хорошо! — повторила я громче.
— Вот и умничка! До встречи!
Гудки.
Я опустила телефон на колени. Сергей повернулся ко мне.
— Мама едет?
— Да. Через час.
— Лен, ты почему ещё в постели? — Он приподнялся на локте, нахмурился. — Нужно же всё успеть!
Я закрыла глаза. Ты сможешь. Справишься. Ты сильная. Открыла. Встала.
— Иду, — сказала я.
Когда все собрались, квартира наполнилась шумом. Братья Сергея с жёнами. Дети. Марина Петровна в центре — громкая, улыбающаяся, в ярком платке.
Я разогрела всё, что приготовила. Расставила тарелки. Разлила по бокалам. Села рядом со свекровью.
— Леночка, ну ты волшебница! — Марина Петровна сжала мою руку. — Как же вкусно! Я бы никогда так не смогла.
Она улыбалась мне прямо в глаза. Я попыталась улыбнуться в ответ. Получилось криво.
— Спасибо.
— Пирог просто тает во рту! — добавила одна из невесток. — Рецепт дашь?
— Конечно, — сказала я.
Только сначала сама приготовь его десять раз подряд.
Я встала из-за стола. Прошла на балкон. Закрыла за собой дверь. Холодный металл перил обжёг ладони. Я вдохнула воздух. Шум из квартиры доносился приглушённо.
Хоть минуту тишины.
Дверь открылась. Марина Петровна вышла следом.
— Леночка, ты что здесь делаешь? — Она прищурилась. — Ты же не куришь?
— Нет! — Я вздрогнула. — Просто вышла подышать. Жарко внутри.
— А, ну да. Дети бегают, окна не откроешь. — Она подошла ближе, погрозила пальцем с улыбкой. — Смотри, даже не думай баловаться. Тебе ещё внуков рожать!
Я кивнула.
— Ладно, пошли. Десерт пора подавать. — Марина Петровна развернулась и зашла обратно.
Я задержалась на балконе ещё на несколько секунд. Потом последовала за ней.
В зале свекровь уже сидела на своём месте. Я начала собирать грязные тарелки. Унесла их на кухню. Вернулась. Поставила на стол торт. Разложила новые приборы.
Одна.
— Торт самый вкусный в мире! — снова похвалила Марина Петровна.
Я кивнула и снова ушла на кухню. Включила воду. Стала мыть тарелки. Руки двигались автоматически. Горячая вода обжигала пальцы.
Надо купить посудомойку. Когда-нибудь.
Через два часа гости начали собираться. Марина Петровна обняла меня на прощание.
— Спасибо, дочка. Всё было чудесно.
— Пожалуйста, — сказала я.
Сергей взял ключи.
— Отвезу маму. Скоро вернусь.
Дверь закрылась. Я прошла в зал. Опустилась на диван. Посмотрела вокруг.
Хаос. Крошки на ковре. Пятна на скатерти. Стаканы на подоконнике. Детские игрушки под столом.
Нужно убрать. Если оставлю на завтра, буду себя ругать.
Я поднялась. Сняла скатерть, отправила в стирку. Собрала посуду. Перемыла всё. Убрала остатки еды в контейнеры. Пропылесосила. Вымыла пол.
Когда закончила, часы показывали половину первого ночи.
Я набрала ванну. Бросила в воду бомбочку, которую купила себе на прошлой неделе. Включила музыку. Горячая вода обволокла тело. Я закрыла глаза.
Я заслужила это.
Телефон завибрировал на краю раковины. Сообщение от Сергея: «Мама предложила остаться. Буду завтра».
Я уставилась в экран.
Конечно. Как всегда.
Он прекрасно знал, что я буду убираться. Но выбрал остаться у матери.
Я положила телефон обратно. Откинулась на бортик ванны.
Как они ко мне относятся, так и я буду. Всё. Надоело.
Месяц пролетел быстро. Я работала. Убиралась. Готовила ужины. Всё как обычно.
Когда зазвонил телефон, я уже знала, кто это.
— Ленуся! — Марина Петровна снова была на том конце провода. — Накрывай стол! В пятницу приедем отмечать день рождения Димы.
Дима — младший брат Сергея.
— Конечно, стол на месте, — сказала я спокойно. — Вот только готовить придётся кому-то другому.
Пауза.
— Что? Как это?
— Завал на работе. Вызывают в офис. Не знаю, когда освобожусь. — Я выдержала секунду. — Даже не уверена, что успею на сам праздник.
— Но… как же мы…
— Работа, что поделать. — Я потёрла переносицу. — Вы справитесь. Можете что-то заказать.
— Ну… хорошо. Я что-то придумаю. — Голос свекрови стал тише. — Жаль, конечно…
— Всего доброго, — сказала я и положила трубку.
Потом улыбнулась.
В пятницу вечером я сидела у подруги. Мы пили чай на её кухне. Она рассказывала про работу, я кивала и смеялась.
— Как праздник? — спросила она.
— Без меня, — ответила я. — Пусть сами разбираются.
Она подняла бровь.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
Утром Сергей всё убирал сам. Я сидела на диване с книгой и смотрела, как он возится с пылесосом.
— Лен, где тряпка для пола? — спросил он.
— В шкафу под раковиной, — ответила я, не поднимая головы.
Он пыхтел. Ругался тихо. Я перевернула страницу.
Когда приближался юбилей Марины Петровны, я взяла отпуск. Купила билет к родителям в соседний город.
Подарок свекрови я отдала заранее. Марина Петровна развернула коробку, улыбнулась.
— Спасибо, дочка. — Потом посмотрела на меня внимательнее. — А ты будешь на юбилее?
— Нет. Уезжаю к родителям. — Я застегнула сумку. — Но вы отметьте у нас. Сергей вас пустит.
— А кто готовить будет?
— Можете заказать. Или невестки что-то сделают. — Я пожала плечами. — Вы справитесь.
Марина Петровна открыла рот. Закрыла. Потом кивнула.
— Ну… ладно.
Я провела неделю у родителей. Мама готовила, я помогала — но без напряжения, без списков, без толпы народа. Мы сидели на кухне, пили чай, разговаривали.
— Ты похудела, — сказала мама.
— Устала, — ответила я.
Она погладила меня по руке.
— Отдыхай.
Я кивнула.
Следующие праздники я была дома. Но на столе стояла нарезка из магазина и покупной торт.
— Лен, это всё? — спросил Сергей, когда пришли гости.
— Да. Не было времени. Работа. — Я села на диван. — Если хотите, можете что-то заказать.
Марина Петровна переглянулась с невестками. Никто не двинулся с места.
— Ну… ладно, — сказала она. — Обойдёмся.
Праздник прошёл тихо. Все разошлись рано.
К Новому году родственники перестали предлагать собираться у нас. Марина Петровна позвонила один раз.
— Ленуся, может, всё-таки к нам приедете?
— Нет, — сказала я. — Мы вдвоём отметим.
— Ну… как хочешь.
Гудки.
Тридцать первого декабря мы с Сергеем накрыли маленький стол на двоих. Салаты из банок. Шампанское. Свечи на подоконнике.
Без шума. Без гама. Без десяти человек, которых нужно обслуживать.
Я подняла бокал. Посмотрела на Сергея. Он улыбнулся неуверенно.
— За нас? — спросил он.
— За меня, — сказала я и выпила.
Он моргнул. Потом тоже выпил.
Я откинулась на спинку стула. Потёрла переносицу. Потом убрала руку.
Я молодец.
За окном взрывались фейерверки. Я смотрела на них и думала, что больше никогда не буду стоять у плиты ради чужой похвалы.
Больше никогда.
А вы бы смогли отказаться от семейных традиций, если они превратились в вашу личную каторгу?
Поделитесь в комментариях, интересно узнать ваше мнение!
Поставьте лайк, если было интересно.