В самом сердце южной столицы открылся проект благотворительной организации «Открытая среда» и попечителя фонда Анастасии Краттли. За барной стойкой, на кухне и в зале здесь трудятся молодые люди с аутизмом. Для многих из них это первая работа и первая зарплата, а для города — важный шаг к тому, чтобы инклюзия перестала быть абстрактным словом и стала частью повседневной жизни.
Почти как дома
Когда переступаешь порог кофейни, городская суета мгновенно затихает. Интерьер здесь буквально обволакивает: мягкие синие и глубокие голубые оттенки, округлые формы кресел, напоминающие морскую гальку, и много-много света, льющегося сквозь огромные окна. На стене плавно дрейфует проекция рыбы. Этот медитативный образ окончательно настраивает на волну спокойствия.
Такой выбор не случаен. Синий традиционно считается цветом поддержки людей с аутизмом. Но здесь он работает и на интерьер: успокаивает нервную систему, создает ощущение безопасности. Почти как дома. Или на приеме у очень хорошего психолога, — улыбается Анна Малова, руководитель фонда «Открытая среда» и сооснователь кофейни.
Дизайн продуман до мелочей: отсутствие резких углов, широкие проходы для колясок, мягкие фактуры. Здесь уютно всем, вне зависимости от особенностей. Но главная магия этого места — в людях.
История открытия инклюзивной кофейни началась с благотворительной организации «Открытая среда», работающей в городе уже восемь лет. Сегодня фонд сопровождает около 200 семей, где есть подростки и взрослые с аутизмом. За это время здесь выстроили целую систему поддержки: мастерские полезной занятости, художественные и ремесленные студии, программы сопровождаемого проживания, проекты трудоустройства на открытом рынке труда, социальные клубы и психологическую помощь для родителей.
По словам Анны Маловой, самый болезненный момент для многих семей наступает после окончания коррекционной школы.
Пока ребенок учится, маршрут более-менее понятен. Но после выпуска часто возникает пауза. Человек остается дома, а системных возможностей для взрослых немного. Мы увидели этот разрыв и решили последовательно выстраивать инфраструктуру занятости, — объясняет она.
Для самой девушки, кстати, это не только профессиональная деятельность. В ее семье есть младший брат с аутизмом, и именно личный опыт во многом определил направление будущей работы.
Я видела, как легко человек может оказаться изолированным, если вокруг нет среды. И как сильно меняется жизнь, когда появляется работа, понятные задачи, ответственность, круг общения. Это не только про занятость, но и про ощущение себя в мире, — отмечает она.
«Это был эксперимент»
Идея подобного инклюзивного места родилась не сразу — сначала был пилотный проект. Три года назад фонд договорился с одной из городских кофеен о совместной программе обучения. Двенадцать молодых людей с аутизмом прошли стажировку: учились работать на кухне, готовить простые позиции, обслуживать гостей, осваивали базовые навыки бариста. Это был эксперимент.
Нам было важно понять: смогут ли они освоить профессию? Получится ли у них работать в реальных условиях? И у них получилось, — рассказывает Анна Малова.
Проект длился несколько месяцев. Каждый участник проходил индивидуальное обучение — с учетом сильных сторон и дефицита навыков. Результат оказался убедительным: молодые люди освоили обязанности помощников бариста и поваров, научились работать в команде, выдерживать смену, взаимодействовать с гостями.
Мы были настолько воодушевлены, настолько счастливы видеть их успехи, что поняли: это наш следующий шаг. Создать полноценное пространство, где они смогут не просто работать, а развиваться, иметь стабильную занятость и получать заслуженное вознаграждение, — говорит с улыбкой руководительница фонда.
Немного на вызове
Поразмышляв, команда решила, что это должно быть полноценное, стильное, конкурентоспособное заведение. Они хотели показать, что инклюзивное кафе может держаться на одном уровне с любыми другими в городе. Именно так и появилось место с продуманной айдентикой, дизайнерским интерьером и четкой философией.
Вопреки понятным опасениям, главные сложности в открытии кофейни были связаны вовсе не с особенностями сотрудников.
Честно скажу: проблем с ребятами гораздо меньше, чем с тем, чтобы открыть общепит в старом центре. Ремонт, коммуникации, согласования, поставки — вот это было действительно тяжело, — подчеркивает она.
Команда столкнулась и с отказами при поиске помещения: некоторые арендодатели, узнав о формате, не хотели сотрудничать. В итоге подходящее пространство нашли в центре города — рядом с офисом фонда и мастерскими.
Мы хотели быть немного на вызове. Логотип условно переводится как «Открой глаза». Посмотри. Увидь. Люди с аутизмом часто считаются закрытыми, не смотрящими в глаза. Но это миф. Они разные. И им важно быть видимыми, — отмечает девушка.
Сегодня, несмотря на статус технического открытия, у инклюзивного пространства стабильный поток гостей — в среднем около 120 чеков в день, в выходные почти всегда полная посадка. Пока цены ниже рыночных — команда дает себе время отладить процессы. Но полноценное открытие планируется в ближайшее время.
Мы очень счастливы, что люди приходят осознанно и возвращаются. Значит, это не просто интерес к формату, а доверие к качеству, — улыбается Анна Малова.
Первая зарплата и трудовой договор
Сегодня в кофейне работает 12 сотрудников с аутизмом. Каждый занимает ту позицию, где чувствует себя увереннее всего. Например, Дмитрий работает на кухне — собирает бейглы, делает заготовки, взвешивает ингредиенты. Лиза — раннер в зале: приносит заказы, убирает столики, общается с гостями. Григорий варит кофе за баром и отвечает за качество напитков вместе с шеф-бариста.
Мы исходим из индивидуальных особенностей каждого. Нет такого, что все только помощники бариста. Кто-то силен в рутине, кто-то — в общении, кто-то — в системности, — подчеркивает Анна Малова.
Смены обычно длятся около двух часов, это помогает мягко адаптироваться. Постепенно рабочее время увеличивается: некоторые ребята уже переходят на трех- и четырехчасовой режим работы. К тому же рядом всегда находится тьютор фонда, он помогает в сложных ситуациях и ускоряет адаптацию. Но со временем поддержка становится все менее заметной.
У многих это первая зарплата. Первый трудовой договор. Первый опыт, когда ты выходишь из дома не в школу и не на занятие, а на работу. И это действительно меняет жизнь для ребят, — говорит девушка.
Проект уже получает признание профессионального сообщества: специалисты рекомендуют кофейню как эффективную форму социальной интеграции.
Мы меняем общественный договор. Существует миф, что люди с аутизмом не могут работать. Или если работают, то плохо. Но невкусный кофе может получиться у любого бариста. А наши сотрудники очень мотивированы, ответственны и внимательны, — говорит девушка.
По ее словам, в современном мире действительно важно показать бизнесу и государству, что работать с особенным людьми — возможно. Что такие сотрудники — ценные. А инклюзия — это не про риски, а про возможности.
От автора. Больше, чем чашка кофе
Он проявляется в том, как меняется повседневная «оптика». Мне кажется, город —
своеобразная система повторяющихся образов. И кого мы регулярно видим за стойкой, в офисе, в магазине, того и считаем «нормой». Все, что остается вне поля зрения, со временем начинает казаться исключением.
Например, когда ребенок заходит в кафе и видит за стойкой человека с аутизмом, он не фиксирует «социальную миссию». Он просто запоминает: так бывает. Люди разные. Они работают. Они взаимодействуют. И создается ощущение, что именно в подобной обыденности скрывается намного больше смысла, чем в десятках официальных программ. Я считаю, что такие пространства важны не только потому, что помогают особенным ребятам интегрироваться в жизнь. В первую очередь они меняют нас — тех, кто приходит с утра пораньше выпить кофейку и почитать газету. Да и вопрос заключается не в том, способны ли люди с аутизмом работать в городе. Практика показывает, что способны. Но все-таки настоящий сдвиг в общественной мысли начнется именно тогда, когда подобное разнообразие перестанет требовать объяснений.