Костя метался по квартире как ужаленный. Его сестра, пятнадцатилетняя бунтарка, приехала на неделю, и он уже предчувствовал катастрофу. Он не знал, что катастрофа окажется синей, будет громко слушать музыку и найдет общий язык с Настей. А ещё он не знал, что именно Настя заставит сестру улыбнуться впервые за полгода.
Предупреждение пришло в пятницу вечером.
— Кость, у меня сестра приезжает, — сказал он, глядя в пол. — На неделю. Можно?
Настя оторвалась от эскизов и удивлённо подняла бровь.
— Сестра? У тебя есть сестра?
— Младшая. Катя. Пятнадцать лет. — Костя мялся, явно не зная, как объяснить. — У неё сложный период. Мама попросила, чтобы я её приютил. У неё там... ну, проблемы в школе.
— Какие проблемы?
— Красит волосы в странные цвета, слушает громкую музыку, прогуливает уроки, — вздохнул Костя. — В общем, классический подростковый бунт.
Настя прыснула.
— Кость, ты описываешь меня в пятнадцать лет. Мы подружимся.
— В том-то и дело, — мрачно ответил он. — Я боюсь, что вы подружитесь слишком хорошо. И моя квартира превратится в филиал ада.
— Уже превратилась, — напомнила Настя. — Ковёр вон до сих пор с пятном.
Костя поморщился, но в глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку.
Катя приехала в субботу утром.
Настя открыла дверь и чуть не выронила чашку.
На пороге стояла девушка с ярко-розовыми волосами, в рваных джинсах и косухе поверх футболки с черепом. За плечом — огромный рюкзак, в руках — сумка с вещами. Взгляд исподлобья, губы надуты.
— Костик дома? — спросила она хрипловатым голосом.
— Э-э-э, да, — Настя отступила. — Проходи.
Из комнаты вылетел Костя. Увидел сестру — и замер.
— Катя. — Голос его дрогнул. — Ты... розовый?
— Ага, — буркнула Катя, входя в коридор. — Надоел синий.
— Но ты же была синяя месяц назад!
— Была. А теперь розовая. Проблемы?
Костя открыл рот, закрыл, снова открыл. Настя наблюдала за этой сценой с огромным интересом. Она никогда не видела Костю таким растерянным.
— Ладно, — сдался он. — Проходи. Комната готова. Только... пожалуйста, будь аккуратнее. У меня там порядок.
— О, боже, — закатила глаза Катя. — Опять твой порядок. Мама предупреждала.
Она скинула кеды прямо посреди коридора (Костя дёрнулся, но промолчал) и ушла в комнату, хлопнув дверью.
Настя и Костя остались стоять в коридоре.
— Ну, — сказала Настя, — приятная девочка.
— Она не всегда такая, — вздохнул Костя. — Раньше была другой. А потом... ну, подростковый возраст. И развод родителей. Она тяжело переживает.
— А где родители?
— Мама в командировке, отца она видеть не хочет. Попросила меня. Я единственный, кому она ещё доверяет.
Настя посмотрела на него с уважением. За этим занудным фасадом скрывался заботливый брат.
Первый день прошёл напряжённо.
Катя почти не выходила из комнаты, только на кухню за едой. С Костей разговаривала односложно, на вопросы отвечала «нормально» и «отстань». Костя метался между желанием навести порядок и страхом спровоцировать скандал.
Настя наблюдала за этим со стороны и чувствовала, как внутри закипает план.
Вечером она постучала в комнату Кати.
— Чего? — буркнули из-за двери.
— Есть хочешь? Я пиццу собралась печь. Домашнюю, с толстым тестом и много сыра.
Тишина. Потом дверь приоткрылась.
— Домашнюю? — переспросила Катя подозрительно.
— Ага. С колбасой, грибами, оливками. Всё, что найдём в холодильнике.
— Костик не даст, — вздохнула Катя. — У него там всё по контейнерам.
— А мы тайком, — подмигнула Настя. — Он в комнате, работает. Не заметит.
Катя смотрела на неё долго. Потом уголок её губ дрогнул.
— А ты ничего, — сказала она. — Для Костиковой соседки.
— Спасибо, — улыбнулась Настя. — Пошли.
Они пробрались на кухню, как нашкодившие кошки. Настя достала муку, дрожжи, воду. Катя с интересом наблюдала.
— Ты правда умеешь? — спросила она.
— Бабушка научила. Правда, я больше по печенью, но пиццу тоже могу.
Она замесила тесто, щедро насыпая муку на стол. Катя смотрела на этот творческий беспорядок с восхищением.
— Костик бы сейчас инфаркт получил, — хихикнула она.
— О, да, — Настя тоже засмеялась. — Смотри, мука на полу. И на столе. И на мне.
— И на мне, — Катя показала белые разводы на чёрной футболке.
Она вдруг улыбнулась. По-настоящему, широко, впервые за весь день.
Настя поняла: лёд тронулся.
Они резали колбасу, тёрли сыр, открывали банку с оливками. Катя рассказывала про школу, про учителей, которые её бесят, про подругу, которая предала. Настя слушала, кивала, иногда вставляла свои истории.
— А у тебя парень есть? — вдруг спросила Катя.
— Э-э-э... — замялась Настя. — Не знаю. Наверное, нет.
— А Костик? — Катя хитро прищурилась. — Вы с ним того?
— Чего? — Настя покраснела до корней волос.
— Ну, встречаетесь? Я видела, как он на тебя смотрит. Он так обычно на еду смотрит. Только на самую вкусную.
Настя открыла рот и закрыла. Возразить было нечего.
— Не знаю, — честно ответила она. — Мы просто соседи.
— Ага, — хмыкнула Катя. — Я тоже «просто соседей» не видела, которые друг для друга блинчики пекут. Он мне утром хвастался.
— Хвастался? — удивилась Настя.
— Сказал: «Я Насте блинчики испёк, она любит». И так довольно, будто клад нашёл.
У Насти внутри всё перевернулось. Он хвастался ей. Сестре. Значит, правда важно.
Пицца отправилась в духовку. Они включили музыку — Катя нашла какую-то рок-группу, врубила погромче. Стены задрожали.
— Тише! — крикнул из комнаты Костя. — У меня работа!
— А у нас пицца! — крикнула в ответ Катя и прибавила громкость.
Настя хохотала, глядя на её счастливое лицо. Впервые за вечер девчонка расслабилась и стала обычным подростком, а не колючим ёжиком.
— Слушай, — вдруг сказала Катя, — а ты не могла бы мне волосы покрасить? В синий. Розовый надоел, а Костик не разрешает.
— А что скажет брат?
— А что он сделает? — фыркнула Катя. — Выгонит? Я всё равно через неделю уеду.
Настя задумалась. Костя, конечно, будет в бешенстве. Но, с другой стороны, Катя улыбалась. Впервые за весь день.
— А краска есть?
— В рюкзаке. Я всегда вожу с собой.
Через час они сидели в ванной. Катя с полотенцем на плечах, Настя в резиновых перчатках, на полу газеты. Краска пахла химией, но Катя сияла.
— Осторожнее, — просила она. — Не накапай на пол, Костик убьёт.
— Да ладно, — отмахивалась Настя. — Я профессионал. У меня бабушка парикмахером была.
В этот момент дверь в ванную распахнулась.
Костя стоял на пороге. И лицо у него было... Настя не могла подобрать слова. Смесь ужаса, отчаяния и обречённости.
Он смотрел на синюю краску, текущую по голове сестры, на разводы на раковине, на капли на полу, на Настю в перчатках, и молчал.
— Кость, — начала Настя. — Мы просто...
— Я всё вижу, — перебил он тихо.
Катя замерла, вжав голову в плечи. Сейчас начнётся скандал. Сейчас он выгонит её, накричит, запретит.
Но Костя вдруг выдохнул, провёл рукой по лицу и... улыбнулся.
— Только не накапайте на мои полотенца, — сказал он устало. — Они белые.
И ушёл.
Катя и Настя переглянулись.
— Это был Костик? — прошептала Катя.
— Кажется, да, — ответила Настя.
— Он не орал?
— Не орал.
— Он разрешил?
— Кажется, да.
Катя смотрела на дверь, и в её глазах стояли слёзы.
— Он никогда не разрешал, — прошептала она. — Всегда запрещал. Говорил, что это вульгарно, что я порчу внешность, что мама расстроится. А сейчас...
— Он видит, что тебе это важно, — мягко сказала Настя. — Иногда люди меняются.
Катя шмыгнула носом и уткнулась в плечо Насти.
— Спасибо, — прошептала она. — Ты крутая.
Через час Катя стояла перед зеркалом и крутилась. Синий. Яркий, насыщенный, идеальный.
— Класс, — выдохнула она. — Просто класс.
Настя убрала краску, отмыла ванную (почти отмыла, Костя потом дотрет, наверное), и они вышли на кухню.
Костя сидел за столом с ноутбуком. Увидел сестру — и замер. Посмотрел на синие волосы, на счастливое лицо, на Настю, стоящую рядом.
— Ну как? — спросила Катя с вызовом.
— Красиво, — сказал Костя просто.
Катя расплылась в улыбке.
— Правда?
— Правда. Тебе идёт.
Она подбежала к нему, обняла за шею и чмокнула в щёку.
— Спасибо, Костик. Ты лучший.
Костя замер, не зная, куда деть руки. Потом осторожно обнял сестру в ответ.
Настя смотрела на эту сцену и чувствовала, как сердце переполняется нежностью.
Поздно ночью, когда Катя уснула, Костя вышел на кухню. Настя пила чай и рисовала эскизы.
Он сел напротив. Посмотрел на неё долгим взглядом.
— Спасибо, — сказал он тихо.
— За что?
— За неё. Ты видела, как она смеялась? Она полгода так не смеялась.
— Она хорошая девочка, — улыбнулась Настя. — Просто ей нужно внимание.
— Я не умею так, — признался Костя. — Я умею контролировать, планировать, заботиться. Но не умею... быть рядом. Ты умеешь.
— Научишься, — ответила Настя. — У тебя есть я.
Костя смотрел на неё, и в его глазах было столько тепла, что Настя забыла, как дышать.
— Ты правда удивительная, — сказал он.
— Знаю, — улыбнулась она. — Но приятно слышать.
Они сидели в тишине, пили чай, и это было счастье.
Продолжение следует...
Как думаете, Катя поможет Косте признаться Насте в чувствах? И что скажут родители, когда увидят синие волосы? Делитесь мнениями в комментариях!
#любовныйроман #чтопочитать #книгиолюбви #соседи #сестра #синиеволосы #иринапавлович