Там, среди густых сосновых лесов Северной Каролины, в сотне метров от Брук Коув Роуд, когда-то стояло мрачное здание, известное всему округу Стокс как дом Лоусонов. Когда солнце склоняется низко над горизонтом, тени становятся длиннее, воздух наполняется зловещим шепотом, навеянным хриплыми голосами давно ушедших душ.
Дома Лоусона давно нет, но память о нем жива. Жива настолько, что для каждого местного он по прежнему на месте. На месте, как символ прошлого, наполненного трагедией и ужасом. Еще бы, ведь именно здесь произошло одно из самых страшных преступлений в истории Соединенных Штатов, а таким делом эту страну удивить крайне сложно - повидали, да и понаделали всякого.
В канун Рождества восемь членов семьи встретили жестокую смерть в этом доме, оставив после себя лишь пустоту и отчаяние. Теперь эта земля окутана легендами и слухами о странных звуках, таинственных силуэтах и тягостном чувстве, будто кто-то сильный и злой постоянно наблюдает откуда-то со стороны.
Каждое дерево вокруг места, где раньше располагались особняк и ферма Лоусонов, хранит свою историю, каждый камень помнит шаги тех, кто уже ушел навсегда. Люди говорят, что ночью здесь слышится детский плач, скрип половиц и приглушенные голоса, будто призрачные жители пытаются донести свое послание живым, которых теперь отделяют от них тонкая грань мистического пространства и вечного времени, а если короче, жизни и смерти.
Как говорят, проезжающие мимо водители иногда видят сквозь туман вдалеке бледные лица и детские ладошки, прижатые к запыленным стеклам окон уже несуществующего дома, словно взывающие о помощи души, которым было отказано в покое и Здесь, и Там.
Каждый, кто пытался узнать тайну дома Лоусона, сталкивался со смутным, а порой и явным ощущением тревоги и необъяснимого страха, передающимся через поколения жителям и гостям маленького городка Джермантаун, что в 20 километрах к Югу от Денбери округ Стокс, штат Северная Каролина.
Лоусоны были здесь не то, что бы чужаками, скорее просто приезжими. Ранее они проживали в том же округе, но только в Лоусонвилле, что в примерно в 16 километрах к Северо-Западу того же от административного центра округа, городка Денбери.
В округе Стокс еще со времен Войны за Независимость селились в основном эмигранты из Германии, реже Чехии. Они приезжали семьями. Иногда один такой род образовывал целое поселение. Со временем менялись американизируясь их фамилии, разрастались фермы, поселки и города. Так Лоренцы стали Лоусонами, а Лоренцвилл - Лоусонвиллом.
Когда-то в этом городе жили почти одни родственники. Позже они оказались в меньшинстве, но Лоусоны иногда женились на Лоусонах. И не только потому, что во времена первых переселенцев даже двоюродное родство не считалось кровосмешением, а потому, что они были всего лишь однофамильцами - кровные узы их давно затерялись в глубине истории.
А еще Лоусоны стали уезжать из городка, ими основанного. Они, как и ранее их предки, искали лучшей жизни. Так, в 1917 году Мэрион и Элайджа собрали свои семьи, пожитки и весь сельхоз инвентарь да переехали в соседний Джермантаун, так же основанный выходцами из Германии.
Город более успешный, крупный, а потому выгодный для проживания. Тем более, что в окрестностях Джермантауна можно было взять в аренду значительные земельные участки и заняться табаководством. Через год, в середине 1918-го, поднялся с насиженного предками места и поехал за ними их старший брат Чарльз Дэвис Лоусон.
Он родился в 1886 году. Его детство, юность и последующая жизнь протекали так, как и жизни его предков - в труде и мечтах о своей семье, но главное о личной ферме. Эти грезы почти как солнце - сияли каждый день, но были не достижимы. И Чарли шел навстречу своим желаниям, как бы это ни было тяжело.
В 1911 году он женился на девятнадцатилетней Фанни Крайс. Они продолжали жить в доме его родителей и трудиться на семейной ферме. Ферме не его, а родителей. В 1910-м родился первенец, Артур. Через два года - Мари. И в 1914 году появился Уильям. Семья разрасталась, а мечта о собственном хозяйстве и самостоятельной жизни так и оставалась лишь грезой.
И вот они снялись с места - на руках трое детей и новорожденная Кэрри - да поехали за мечтой почти за 40 километров, туда, где уже закрепились братья. Тяжелого труда стало еще больше, но здесь платили. Через два года, в 1919-м, они арендовали участок и сами стали растить и собирать свой табак. Тогда же началось строительство своего дома, пусть и небольшого, но это сначала.
В двадцатом умер Уильям. Каково бы ни было горе, суровость жизни укорачивает страдания. Тем более, что через два года родилась Мэйбелл, а в двадцать пятом Джеймс. Еще через два года Господь сподобил их Реймондом. В том же двадцать седьмом они полностью на свои заработанные деньги выкупили арендованную ферму, что располагалась в сотне метров от Брук Коув Роуд. Там в сентябре 1929 года появилась Мэри Лу.
Со стороны семья Лоусонов выглядела как обычная американская семья, наслаждающаяся жизнью в сельской местности и поддерживающая теплые отношения с соседями. Кроме того, они были относительно успешны. Далеко не всем наемным рабочим удается стать арендаторами, а затем самостоятельными фермерами, строить свой дом и возделывать свою землю.
Постепенно стали возникать споры с соседями, недопонимания и процветать зависть. А значит, зрели конфликты, все чаще проявлявшиеся в мелких ссорах. Постоянно обсуждался источник происхождения денег Лоусонов. Поверить, что они их заработали или получили кредит, было сложно, а кому-то так и просто невозможно.
Более того, распространились слухи о практикуемом в доме Лоусонов инцесте. Якобы Чарли делает это с семнадцатилетней Мари, а тот и с семилетней Мэйбелл, невзирая на мнение родных, морали и всего святого. Ясное дело, складывающаяся обстановка миру и спокойствию вокруг фермы на Брук Коув Роуд не придавала.
Несмотря на определенные успехи, особым финансовым достатком Лоусоны не страдали. Денег не хватало постоянно, то есть весь год. Но перед Рождеством 1929 года Чарли решил всем преподнести подарок. При том каждому свой, да еще и по личному выбору. Потому в воскресенье, 22 декабря, всем семейством они выехали в относительно крупный по местным меркам город Уинстон Салем.
Сельская жизнь редко баловала семью подобными сюрпризами, поэтому дети смотрели на отца широко раскрытыми глазами, даже сомневаясь в реальности происходящего. Увы, мир их мечтаний быстро рухнул, уже на следующее утро. По дороге в город атмосфера становилась все напряженнее.
Сам Чарли держался холодно и отстраненно, будто сам собой же запланировал мероприятие лишь для исполнения какого-то ритуала. Дети пытались оживить атмосферу разговорами о будущих подарках, но отец резко оборвал любые попытки легкомысленного веселья.
В магазине обстановка стала еще тяжелее. Несмотря на огромное количество красивых вещей, никто не испытывал радости выбора. Каждый чувствовал необходимость соблюдать строгие рамки поведения, заложенные отцом. Одежда была выбрана практически механически, без эмоций и восторгов, присущих такому событию, зато с выверенным практицизмом.
Затем последовал еще более неожиданный визит в студию фотографа. Здесь картина повторялась. Никто не улыбнулся на камеру, хотя ожидание радостных лиц на такой случай казалось вполне естественным. Семья напряженно замерла перед объективом.
На следующий день семейство вновь погрузилось в привычную сельскую повседневность. Все продолжали делать вид, что ничего особенного не произошло. Только Рождество стремительно приближалось, обещая принести скорее новые испытания, напомнить о тени прошлых лет, оставшихся навсегда запечатленными на той семейной фотографии.
Среда, 25 декабря 1929 года, началась как обычный предрождественский день. Фанни привычно проснулась ни свет ни заря, чтобы разжечь огонь в печи, и стала варить кофе. Ее старшая дочь Мари уже вовсю хлопотала на кухне, выпекая рождественский пирог с изюмом. С утра к ним стали заглядывать соседи.
Вместе со старшим Лоусоном и местными мальчишками они устроили соревнования по стрельбе паля по мишеням. Звуки выстрелов достаточно привычны для окрестностей любых селений в Северной Каролине, где охота играла важную роль в жизни людей.
К полудню гости разъехались, остались только Чарли, старший сын Артур и приехавший в гости родственник Сандерс. Заметив, что боеприпасы почти на исходе, отец предложил сыну и гостю смотаться в Джермантон за боеприпасами и виски к празднику. Артур согласился, даже не подозревая, что ждет и всю его семью.
Чарли начал воплощать свой жуткий план в жизнь. Первыми под удар попали дочери Кэрри и Мэйбелл, собиравшиеся навестить своего дядюшку Элайджу. Когда девочки проходили мимо табачного амбара, из тени вышел отец с тем самым ружьем, из которого они стреляли по мишеням.
Сначала он застрелил Кэрри, а потом Мэйбелл, пытавшуюся убежать. Обе девочки погибли на месте. Потом они были аккуратно уложены в сарае, руки на груди, а под головами – камни. Все это выглядело как кошмарный ритуальный обряд.
Вернувшись домой, Чарльз, как только заметил Фанни на крыльце, тут же открыл по ней стрельбу. Выстрелы привлекли внимание Мари, она с истошными воплями кинулась к двери, пытаясь угомонить отца, потерявшего рассудок. Но тот не обратил внимания на отчаянные мольбы и убил ее.
Затем без тени сожаления он разделался с остальными детьми – Джеймсом Реймондом и Мэри Лу – используя приклад ружья и голые руки. Как и прежде, он бережно уложил тела, подложив под головы камни и аккуратно сложив им руки на груди.
Через пару часов Элайджа, брат Чарльза, возвращался с сыновьями с охоты и решил заглянуть к Лоусонам, чтобы передать рождественские поздравления. Их глазам предстала ужасная картина: неживая Фанни и дети внутри дома. Прибежавшие на шум соседи сообщили о случившемся властям.
К приезду полицейских у дома уже толпилась куча народу, узнавших о случившемся из моментально, как пожар, разнесшихся слухов. Шериф Джон Тейлор и местный врач Хелсабек прибыли на место для осмотра. Пока они обследовали дом, недалеко, со стороны леса, прогремел выстрел.
Пройдя по следам на снегу, они нашли двух собак Лоусонов, круживших вокруг тела Чарльза. Он покончил с собой после того, как несколько часов бесцельно кружил вокруг дерева. В кармане его куртки нашли два клочка бумаги, вырванных из табачных чеков. На одном было написано: "Беда может случиться из-за… ", а на другом: "Виноватых не отыскать".
После произошедшей страшной трагедии многие моменты остаются невыясненными. Артур, сын, который каким-то невероятным образом выжил в тот злополучный день, твердо заявляет, что отец никогда не проявлял агрессии по отношению к близким. В то же время некоторые обстоятельства указывают на изменения в его поведении, проявившиеся перед самими убийствами.
Примерно за год до случившегося Чарли получил травму головы на своей ферме, случайно ударившись мотыгой. Осмотревший его врач Хелсабек не обнаружил серьезных повреждений. Однако, по сведениям, его поведение стало более непредсказуемым.
Он жаловался на постоянные головные боли и проблемы со сном, временами испытывал трудности с концентрацией внимания и терял нить разговора. Могли ли эти симптомы стать причиной его последующих действий – вопрос открытый. Позже, уже после трагедии, доктор Хелсабек изучил мозг Чарли и выявил "незначительные дегенеративные изменения". Но даже эта находка не дает однозначного ответа на вопрос о мотивах его внезапного деяния.
Широко распространено мнение о связи между трагедией и инцестом между Чарли и его старшей дочерью. Считается, что Мари была беременна от отца, а Фанни узнала об этом. Потом взяла и рассказала другим членам семьи. Стелла Лоусон, двоюродная племянница Чарли, рассказала, что невольно подслушала беседу между женами его братьев и теткой Фанни.
В беседе приняла участие и ее мать, Джетти Лоусон. Они делились своими мыслями о том, что Фанни призналась им в своих опасениях насчет "нездоровой близости" между Чарли и Мари. Учитывая, что Джетти покинула этот мир еще в начале 1928 года, становится ясно, что Фанни, по меньшей мере, с этого времени и до роковых событий в конце 1929 года, подозревала наличие запретной связи между ними.
Однако эта версия остается лишь предположением, так как логика поведения всех членов семьи перед убийством и за несколько дней говорит об отсутствии каких бы то ни было серьезных конфликтов в доме. К тому же, никаких доказательств ранее перенесенной беременности вскрытие не выявило, если, конечно, этот вопрос изучался.
Ничего об инцесте или домашнем насилии никогда не говорил Артур Лоусон, единственный, кто выжил в той мясорубке. А он тащил на себе этот груз до самой смерти. Жизнь не пощадила его, и он тоже рано ушел – в 31 год, в 1941-м, погиб в автокатастрофе, оставив жену с двумя детьми.
После ужасной смерти, Чарли и его близких похоронили всех вместе неподалеку, в Уолнат-Коув. Тогда баптистские правила были очень строгими, поэтому их могила оказалась не на церковной земле. Из-за этого многие думают, что души Лоусонов так и не упокоились. Говорят, что на их могиле ничего не задерживается, даже листья не лежат.
Сразу после трагедии к дому потянулись туристы со всей округи, чтобы посмотреть на место, где произошла трагедия. Многие чувствовали странный страх и необъяснимую тревогу, как будто их окутывала тьма. В конце концов, дом закрыли для посетителей, но это не останавливало любопытных, которые все равно пытались пробраться в старый особняк в надежде увидеть что-то необычное. И иногда им везло.
Многие утверждали, что видели двух маленьких детей, играющих в доме Лоусонов и рядом с ним. Но посмотрев на семейную фотографию, они утверждали, что это были призраки погибших детей. Легенда рассказывает, что когда ветхий домишко снесли, доски от его пола пошли на сооружение моста через здешний ручей.
Говорят, будто при проезде по этому мосту машину внезапно окутывает густой туман, а двигатель глохнет. Окна запотевают, а на них появляются маленькие отпечатки детских ладошек. Если водителю все-таки удается завестись, за ним начинает гнаться старинный автомобиль тридцатых годов, выписывая кульбиты по ухабистым дорогам, а потом бесследно исчезает во тьме, как будто из воздуха возник.
Много лет эти детские следы связывали с призраками погибших детей Чарли Лоусона. Очень может быть, что это лишь неприкаянный дух почившего злодея пугает ночных путников, пытаясь заманить их в кромешную тьму, где, по слухам, и по сей день обитает его призрак.