Публикую этот рассказ, объединив все части воедино. История вымышлена примерно наполовину, остальное - жизненные наблюдения , собранные в разное время в разных местах. И кот Ларис не придуман, он жил-был, серый, лохматый, абсолютно преданный своей хозяйке...
Часть 1. Котёнок находит дом.
Жила-была одинокая старушка в маленькой квартирке многоэтажного дома. Сын выучился и уехал строить жизнь в большом городе. К матери приезжал редко. Однажды привёз жену, худую, высокую, с сигареткой в зубах, и старушка подумала про себя, что внуков она не дождётся.
Что ж, сидит она как-то по осени, грустит у окошка. Пойти, что ли, в палисаднике прибраться? Открыла дверь в подвал, где грабли с лопатами сложены, - а там на ступеньке котёнок сидит! "Это что ж тебя мамка-то бросила?"- пожалела старуха малого. Забыла про грабли, про палисадник, подхватила котёнка и понесла в дом.
Налила в блюдечко молока гостю, а тот и пить толком ещё не умеет: тычется мордочкой во все стороны, а в молоко не попадает. Пришлось старухе сажать неумеху на колени и пальцем к молоку направлять. Наелся. Живот надулся. Рот открывает и пищит тоненько. "Спать хочешь, видно. Ну, спи здесь,"- и котёнок отправился жить в уголок на кухне на постеленную чистую тряпку - бывшую старухину юбку.
Теперь в её жизни появилась забота. Котёнок через недельку-другую оправился, подрос, привык к коробке с песком и миске с едой. Справлялся без помощи и с супом, и с макарониной, тщательно слизывал сметанку с крышечки, двигая её до упора в ножку стола. Спал котёнок днём на юбке, а на ночь забирался к старухе, в тепло. Она поначалу относила его на место, а потом махнула рукой - пускай спит!
Через месяц приехал сын с невесткой - заехали по пути на юг. Молодая подхватила котёнка: "Какая киса! Как зовут?" "Да кому её звать! Киса, да и всё,"- отмахнулась старуха, подливая щей сыночку. - "Киса-Лариса! Пусть будет Лариса!" Так и остались жить вместе, вдвоём, старуха и Лариска.
Шли недели, месяцы. Старуха старела, а Лариска взрослела и стала кошкой-красавицей: пушистая, серая, глаза зелёные. Спокойная, тихая, ласковая, никаких с ней забот! И подружка, и помощница своей хозяйке: сидит рядышком, не отходит, смотрит, чего та делает.
Часть 2. Вот так Лариска!
В палисадник теперь ходили вдвоём, веточки с деревьев, бумажки, ветром занесённые, собирали, кусты шиповника осматривали. Мусор сгребала граблями да относила прочь, конечно, старуха, но Лариска шла за ней всюду неотступно, и ничто не могло её отвлечь или напугать. Отправлялись в магазин или на рынок вместе, и старуха долго махала рукой, ругала её, провожая обратно, к дому, но Лариска снова возвращалась, не желая отпускать свою хозяйку куда-то далеко одну.
Почтальонша, заходившая раз в месяц с пенсией, как-то спросила: " К котам она у тебя не просится? Вот беда будет, замучишься!" " Куда нам коты? Не-ет, она у меня сознательная", - с гордостью отвечала старуха, гладя кошку.
Свою взрослую "сознательную" кошку старуха стала выпускать на улицу, и Лариска, прогулявшись по необходимости, возвращалась к подъезду и сидела, дожидаясь, когда откроется дверь. Иногда её впускали - выпускали соседи: "Привет, Ларис, сидишь? Давай, давай, топай домой!" Дверь в квартиру старухи днём не запиралась, и соседи, зная это, впускали кошку, не беспокоя хозяйку.
Старуха не представляла уже свою жизнь без Лариски. Яичницу она жарила на двоих, колбасу выбирала с мясом, а не "со вкусом мяса" -Лариске нужно мясо. Сметану перестала заказывать в деревне - жирную сметану кошке вредно, стала брать пятнадцатипроцентную в магазине.
Когда приехал сын, старуха попросила его разложить диван, чтобы кошке было раздольнее спать. Сын посадил на колени Лариску, стал гладить её пушистую спину, приговаривая: "Ах, ты, зверюга, какая хорошая! Котина мохнатая!" Старуха ложками на кухне звенит, обедать пора. А сын заходит с Лариской на руках и говорит:
-Мам, это что же за чудеса? Кошка-то твоя не кошка, а кот! Смотри, - и показывает ей доказательство.
Так и села старуха на табуретку. Лариска её - кот! Как же она на разобралась? Столько лет Лариской звала, кошкой считала, и вот тебе на!
Сын уехал, а старуха осталась ... с котом ."Будешь теперь не Лариска, а Ларис,"- говорила укоризненно она коварному коту-изменщику.
И всё пошло по-прежнему. Живут себе старуха и её кот Ларис, поживают. По вечерам- телевизор, днём - сидят у окошка, смотрят то на дождь, то на снег, то на опадающие с деревьев листья.
-Надо в палисаднике прибраться, - обращается старуха к коту. И Ларис прищуривает свои хитрые глазки, соглашаясь. Надо -значит, приберёмся..
Часть 3. Семья..
Ошиблась старуха. В начале зимы сын привёз свою Жанну. Поставил в коридорчике большую сумку, пакеты, усадил жену на табурет. Та пуховик -то расстегнула - старуха руками всплеснула.
-Мам, мы тут, видишь, скоро рожать... Я не звонил-замотался. Вот в командировку еду, срочно, ребята ждут. Ты как тут, нормально? Мы думали, потом приедем ,ну, как сюрприз...Я на месяц. Должен успеть. Ма, ты не сердись...
Что ж тут говорить? Сын топтался у двери, обнимал то мать, то жену, потом взялся за ручку двери и шагнул за порог. Ушёл.
Ларис сидел всё время на кухне, пережидая шум и непонятное бормотание разных голосов и всхлипы. Потом хлопнула входная дверь, всё стихло, и он осторожно заглянул в комнату. Его хозяйка и незнакомая толстая женщина сидели на диване обнявшись. Старуха гладила женщину по голове, а та плакала, уткнувшись в её плечо. Ларис понял, что происходит что-то важное и что лучше им не мешать. Он вернулся к миске и стал доедать свои макароны по-флотски.
Так они стали жить втроём. Диван остался старухе с Ларисом, а Жанне принесли из подвала разобранную кровать. Пока большой, шумный, всё время что-то напевающий Сергуня из соседней квартиры собирал её и ввинчивал гвозди в стену для шторы, чтобы отгородить часть комнаты с кроватью, Ларис прятался на кухне - мало ли чего? Этот великан , встречая прогуливающегося кота у подъезда, всё норовил его ухватить здоровенными ручищами. Однажды ему это удалось, и перепуганный Ларис, посаженный за пазуху, был доставлен старухе лично в руки весёлым соседом, а потом долго вылизывался, удаляя запах замасленной шофёрской куртки.
Окошко в комнате досталось Жанне, и Ларис переместил свой пункт наблюдения за воробьями в палисаднике на кухню. Кот и старуха теперь много времени проводили здесь, в уютной тесноте маленького пространства между холодильником и плитой, и это устраивало обоих.
Жанна почти всё время спала, и занавеска была задёрнута. Телевизор по вечерам старуха смотрела без звука, а у гостьи был свой маленький телевизор, и она держала его в руках всё время, когда не спала. Ела мало, Ларис видел, что в тарелке у неё было столько же, сколько у него в миске. Старуха беспокоилась, Но Жанна морщилась, говорила "спасибо" и уходила в ванную. Курить она бросила, и старуха похвалила её: " Вот и правильно. А то что за баловство! Сашка-то не курит, и мой Петрович никогда в доме не курил!" Ей хотелось поговорить с невесткой, расспросить о жизни, и иногда все они - старуха, Жанна и Ларис - сидели в комнате на разложенном диване и разговаривали. Ларис устраивался в ногах старухи и дремал, переворачиваясь на другой бок и потягиваясь.
Он привык к Жанне, к её запаху, голосу и однажды подошёл к кровати. Жанна спала, свесив руку. Кот понюхал, потрогал мокрым носом ладонь.
-Ой, киса, это ты? Иди сюда!
Жанна неловко перегнулась и подхватила кота.
-Тяжёлый! Котик! А я думала, ты кошка, а ты такой кот-котище?- она улыбнулась и подвинулась, давая место коту.
С того дня Ларис стал спать с Жанной. Старуха вечером поискала его - куда это кот пропал, а потом заглянула за штору. Она стояла и смотрела на устроившихся рядышком невестку и кота и вспоминала, как когда-то на этой кровати у окна спал её Сашка, сынок, так же выпростав ноги из-под одеяла. Старуха улыбалась и думала о том хорошем, что должно скоро случиться.
А зима светлела за окном, и засыпанные снегом кусты шиповника в палисаднике тоже спали, и круглая луна катилась по звездному небу.
Часть 4. Внучок.
Внучок появился на свет в начале января.
Утром все вдруг забегали, затопали, старуха постучала в стену, и пришёл Сергуня, потом его жена. Жанна сидела на диване вся укутанная и дышала, широко открывая рот. Сергуня повторял : "Всё норм, всё норм" и выбегал куда-то, снова возвращался, краснощёкий, кряхтя и потирая замёрзшие руки. Его жена возилась с пакетами около Жанны, что -то ей говоря тихо, успокаивающе.
Старуха было начала собираться со всеми, оделась, но Сергуня дал команду раздеваться обратно: машина на ходу, он с Веркой Жанку отвезут, всё сделают, вернутся -расскажут. "Сиди дома, тёть Марусь". Старуха всё-таки вышла проводить, вернулась, припорошенная снегом. Села на табуретку в прихожей как была, не скинув одёжку.
Ларис, всё это время прятавшийся сначала под кроватью, а после прихода Сергуни с Веркой перебежавший на кухню, подошёл к старухе. "Ну, вот, теперь ждать будем,"- сказала старуха коту. Медленно сняла с себя платок, пальто: "Гляди-ка, чуть в тапках не ушла!" Сняла мокрые тапки и поставила их под батарею сушиться. Ларис лёг с тапками рядом и стал наблюдать, как старуха прибирает разбросанные вещи.
Потом они сидели на кухне и ели кашу, которую старуха утром варила Жанне, и Ларис получил к добавке ещё и молока, что бывало редко. Решив, что сегодня такой день, когда дают всего и много, Ларис хотел напомнить хозяйке о колбаске, оставшейся с вечера в холодильнике, но передумал, и вместо обычного" мяу" сказал неопределённое "мя", которое никто не расслышал.
Вернулись Сергуня с Веркой, сказали, что всё в порядке, что Жанна звонила Сашке и что тот скоро приедет. Оба говорили громко, пересмеивались, и Сергуня всё порывался найти кота, чтоб забрать его "напрокат", дескать, "не до кота вам скоро будет". А Верка ходила по комнате, планировала, как передвинуть мебель, чтоб кроватку было куда поставить. Старуха смотрела на них светлыми глазами и радовалась, что они с Ларисом не одни. Сергуня спросил, есть ли чем отметить скорое событие, но Верка махнула на него рукой и подтолкнула к двери. Уходя, соседи наказали не волноваться и оставили пакет с печеньем. Ларис не стал волноваться и решил проверить воробьёв за окном. Когда воробьи были посчитаны и в доме напротив стали загораться огоньки, кот пошёл спать на старом месте - под боком у хозяйки.
А утром приехали Жанкины родители. Оба в одинаковых куртках с капюшонами, оба в очках, вежливые. Старуха разволновалась - куда посадить, чем угостить, а они выпили чаю с Веркиными печенюшками и скорее в больницу, к дочке. "Позвоним сразу, если что!" А куда "позвоним"? Свой телефон Жанна с собой забрала, всё в руках его держала, не выпускала, а другого у старухи не было.
Выпила успокоительного и прилегла, Ларис пристроился рядом - присматривать за хозяйкой, но заснул первым, замурчал, возвращая нарушенный суетой покой. А та не спала, всё думала-переживала, вздыхала, но не шевелилась, чтобы не разбудить кота.
Телефон и не понадобился. Только стало смеркаться - приехал Сашка. Прямо с порога: "Мам, сын! Сын родился!" Охнула только старуха, присела на диван. "Ты не волнуйся, всё хорошо! Ну, Жанка!..Сын!" Рада старуха, а двигаться нет сил. Внук, внучок... Дождалась. Слава богу! Слёзы текли по лицу, старуха вытирала их большим пёстрым платочком, а Ларис сидел её у ног и смотрел круглыми глазами.
Всё, что было дальше, в этот день, - сын уходил, приходил, рассказывал про жену, показывал в телефоне маленькое личико её внука - всё это никак не нарушало покой и счастье, которое старуха чувствовала как что-то тёплое внутри, у сердца. Она как будто замерла, отстранилась от шумно радующихся, обнимающих её родственников, чтобы лучше ощутить эту новую любовь, явившуюся, как чудо.
Это маленькое чудо принесли из больницы через три дня. Егорка...Старуха всматривалась в розовое личико, трогала сморщенные пальчики. Имя дали хорошее - семейное, дедово: "Егорием Александровичем будет зваться".... Она сидела возле внука, которого Жанна, покормив, уложила между подушками посреди кровати. Ларис тоже пробрался сюда, в самое тихое место в квартире, уступив ставшую сразу тесной кухню хлопотавшим с обедом гостям. "Егорка",- старуха кивнула Ларису на маленький свёрточек, но кот с подоконника ничего не увидел, только повёл носом.
Потом, когда все разъехались- и сваты, и сын с семьёй, - она поняла, что в её жизни случилась самая большая радость, которая будет согревать душу до последних дней.
Жизнь старухи пошла по-прежнему, с телевизором по вечерам и с котом, только теперь она ждала звонков по телефону, подаренному сватами. Сергуня показал, как слушать, как смотреть фотографии и куда говорить. "Ой, пойму ли!" - испугалась старуха. Тогда Верка нарисовала на тетрадном листочке кнопочки и подписала стрелочки: "Стукни в стенку, если не поймёшь чего, тёть Марусь!" "Разберусь уж как-нибудь!" - пообещала старуха, и со временем связь с внучком была установлена. К тренькающему телефону сначала подходил Ларис, а потом уж поспевала старуха. Жанна звонила часто и показывала в телефоне Егорку целиком и по частям, чтобы бабушка могла всё рассмотреть.
Ларис после всех перемен и испытаний, пережитых за последнее время, был рад вернувшемуся покою и тишине. Снова можно брать под контроль всю территорию и выбирать, на каком окошке подремать до ужина под бормотание телевизора. А то эти нахальные воробьи совсем распоясались, лезут в окно. Забыли, что здесь кот живёт!
Спасибо, что прочитали)
Хорошего дня!