В небольшой уютной комнате витал аромат роз и раздавалось мерное сладкое сопение. Весеннее солнышко струилось через свежевымытые стекла, наполняя помещение ласковым утренним светом. Под его теплыми лучами на кровати развалились двое. Один — толстый и лысый, весь в складочках, как колбаса — тихонько похрапывал под одеялом. Второй, серый и пушистый, приоткрыв оранжевый глаз, лениво наблюдал за синичкой, деловито выклевывающей что-то из оконной рамы.
В квартире стояла та самая утренняя тишина, когда мир еще не до конца проснулся: не слышно было ни криков ребятишек, играющих под окнами, ни лязга фуры, разгружаемой у дверей магазина, ни постоянного гула от несущихся по дороге автомобилей…
Серый лениво потянулся и зевнул. Утренняя тишина не продлится долго. Скоро послышатся шаги, закипит чайник, польется в ванной вода и, самое приятное, зашуршит пакетик влажного корма…
У серого было имя — Пух. Так его назвали сразу, как принесли в этот дом. В то время он и правда представлял из себя маленький, пушистый комочек. Пух покосился на спящего соседа, и ему пришла на память их первая встреча. Он вспомнил, как его, тогда еще совсем несмышленыша, замотали во что-то теплое и мягкое и куда-то понесли. Там, в этом непонятном «где-то», было очень страшно: вокруг гудело и лязгало, а еще ужасно воняло чем-то едким и совершенно неживым. Пух тогда с головой спрятался в складки мягкого убежища, зажмурился и замер, только сердечко громко стучало и пыталось выпрыгнуть из груди. Он не высовывался, пока его не размотали и не опустили на прохладный кафельный пол. Здесь было тихо, но тут перед ним возникло ОНО — жуткая, складчатая черно-белая морда с длинными усами и влажным розовым носом. Страшный зверь пах котом, но был абсолютно голым! Пуха накрыло жуткое чудовищное предчувствие… и ему стало чрезвычайно жаль свою мягкую, серенькую шерстку, которую так приятно вылизывать. Решив, что терять уже нечего, он издал отчаянный боевой писк и смело прыгнул на это огромное кожаное чудовище. В то время лысый еще не успел стать толстым и ленивым, а был поджарым молодым котом. Он с любопытством обнюхал пушистый комочек и пригласил поиграть. Так началась их дружба.
Довольно долго ничего не происходило, даже синичка улетела куда-то по своим делам, и Пуху стало скучно. Он весело напрыгнул на холмик из одеяла, откуда торчала бело-черная морда.
— Мя-у-ух! — раздался возмущенный вопль.
— Мня-у скучно, — ответил Пух на мямлике и попытался шлепнуть лысого лапой. Морда тут же скрылась под одеялом, и из его недр вскоре послышалось приглушенное похрапывание. Пух немного потоптался сверху и полез внутрь. После недолгой возни одеяло было сброшено, и началось привычное утреннее действо: коты гонялись друг за другом, то сцепляясь в шуточной схватке, то с бешеной скоростью исчезая под кроватью. В азарте погони Пух влетел на подоконник, где стояли розы. Глухой удар о пол заставил обоих замереть.
— Замя-утил, как эффя-уктно они ля-утели? — прошептал Пух, нюхая разлетевшиеся по полу цветы.
— Эффя-уктно-то, эффя-уктно, — проворчал второй кот, облизывая лапу, — но сегодня-у твоя-у очередь получать нагоня-уй. Я-у вчера роня-ул чашку на кухне.
— Мя-у-ух, не ворчи! И вообщя-у, цвя-уточки были помя-утые.
— Тя-уперь они уже точно помя-утые, — вздохнул толстяк, глядя на отпавшие лепестки.
В коридоре послышались шаги. В оранжевых и зеленых глазах вспыхнула паника.
— Скоря-у! Одея-уло!— скомандовал Пух и мгновенно испарился. Лысый толстяк, несмотря на свои габариты, проявил чудеса акробатики и втиснулся следом, прикинувшись еще одной безгрешной складкой.
— Да что ж такое... — вздохнула хозяйка, подходя к окну. — Опять сквозняк? Рамы совсем рассохлись, синички уже скоро в комнату залетят…
Как только дверь закрылась, одеяло зашевелилось.
— Мя-у-у-ух, — выдохнул лысый. — Проня-усло.
— Сквозня-ук — великая вещь, — философски заметил Пух. — А тя-уперь готовьсь, ся-учас зашу-уршит.
