Начало этой истории вам может показаться сумбурной и даже, возможно, по-детски наивной, но я пытаюсь передать все те остатки своих чувств от этих событий, которые мне удалось пронести и сохранить через года.
Когда мне было 12 лет, водитель автобуса во время экскурсии вдруг неожиданно спросил, не хотим ли мы, чтобы он рассказал самую страшную историю на свете.
История, которую он рассказал, была настолько жуткой, что некоторые дети упали в обморок. Но никто так и не рассказал, о чем она была. Все знали только, что это была самая страшная история из всех, что они слышали. Дети перешептывались о ней. Ходили слухи. Но никто никогда не повторял ее мне, сколько бы я ни просил и ни умолял.
Я был единственным в автобусе, кто ехал в наушниках, поэтому ничего не услышал.
У меня был новенький плеер «Уокмен» (да, я уже старенький). И когда все остальные дети рассказывали друг другу страшные истории, я надевал наушники. Даже не помню, куда мы ездили на экскурсию — в музей науки? — но для дюжины детей это была долгая поездка.
Я помню, как водитель автобуса (не наш постоянный водитель, а тот, кто заменял его во время экскурсии) посмотрел на нас в зеркало заднего вида и спросил, не хотим ли мы послушать «самую страшную историю на свете». Все хором и очень громко ответили: «ДА!!!». А водитель все настаивал, что история слишком страшная для нас. Кажется, я закатила глаза, а он сказал: «Эта история началась на проселочной дороге…»
Потом я перестал его слушать и прибавил громкость на своем плеере, а когда кассета закончилась, я понял, что в автобусе тихо. Я поднял голову. Все ребята сидели с открытыми ртами и широко раскрытыми глазами. Я повернулся к своему лучшему другу Исайе, который сидел в ряду позади меня, и спросил: «Эй, что происходит?»
Он поднял глаза и встретился со мной взглядом. Сжал зубы, но ничего не сказал.
«Ты в порядке? Почему стало так тихо?»
Где-то в автобусе раздался шепот. Несколько детей впереди нервно переговаривались. Кажется, они сказали: «Не говорите ему».
Исайя монотонно произнес: «Он рассказал нам страшную историю».
— О чем это было? — спросил я, повернувшись к водителю, который тоже молчал, положив руки на руль, и ничего не говорил, хотя на его лице было странное выражение. Его взгляд был каким-то затуманенным.
«Не могу сказать», — ответил Исайя.
«Почему?»
Он не ответил. Никто не ответил. Как будто то, что они услышали, настолько их напугало, что они впали в ступор. Они просто застыли от этого общего, коллективного ужаса, который я каким-то образом упустил. Не знаю, ездили ли вы когда-нибудь в автобусе, полном школьников, но там никогда не бывает тихо. Там всегда кто-то болтает. Но в тот момент, кроме шума двигателя, не было слышно ни звука.
— О чем была история? — повторил я громче.
В этот момент раздался гудок. Все вцепились в сиденья, когда на нас на полном ходу вылетел грузовик. Позже мне рассказали, что автобус выехал на встречную полосу. Водитель грузовика среагировал быстро и успел свернуть, что спасло нас от более серьезной аварии, но в результате столкновения водитель автобуса погиб, а один из школьников впал в комуавтобус развернуло, а многих из нас выбросило из салона. Позже поползли слухи, что водитель автобуса и студенты потеряли сознание из-за рассказанной истории, и это стало причиной аварии. В общем, я помню, как пришла в себя на своем сиденье, выпрямилась и увидела голубое небо за окном. День выглядел таким обычным, если не считать пара или дыма от автобуса и грузовика. Я слышала, как плачут мои одноклассники.
Некоторых из нас отправили в больницу. Остальных отпустили домой.
Через несколько дней, когда все вернулись в школу, кроме мальчика, впавшего в кому, я спросила одноклассницу: «Эй, Мария, ты ведь слышала историю в автобусе?»
Она рисовала в тетради для нашего урока математики, но ее ручка остановилась. Она тихо сказала: «Да...»
«Это было действительно страшно?»
Она кивнула.
«Самая страшная история, которую ты когда-либо слышала?»
Она закрыла блокнот и пересела за другой стол, громко сказав: «Я не хочу с тобой разговаривать, Джошуа».
Несколько других ребят хихикнули. Кажется, у меня покраснели щеки. Я не был изгоем, но и не входил в число популярных ребят. Я пытался поговорить об этом с другими детьми, которые ездили на экскурсию, но никто из них не хотел со мной об этом разговаривать, даже мой лучший друг Исайя. Он только повторял: «Да ну, чувак, это слишком страшно».
Я рявкнула: «Чувак, просто перескажи вкратце, если там слишком страшно! О чем там вообще было?»
«Расскажу, когда мне будет пятьдесят пять».
«ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТЬ?»
«Не хочу об этом думать! Бро, просто забудь!»
Его отказ чуть не разрушил нашу дружбу. Но в конце концов я смирилась с тем, что никто не расскажет мне, что же так сильно травмировало их.
Это загадка, над которой я мучаюсь уже несколько десятилетий.
Только в прошлом году я нашла в своем календаре в Google заметку, которую, видимо, сделала для себя в качестве напоминания: «День рождения Исайи — пятьдесят пять лет».
Я написала ему отчасти чтобы поздравить с днем рождения, но еще и чтобы узнать, не хотим ли мы встретиться. Мы не виделись со времен встречи выпускников и договорились выпить кофе.
Когда я приехала, то с удивлением увидела его потухший взгляд и пожелтевшие белки глаз. Он выглядел намного старше своих 55 лет. Я попыталась скрыть свое потрясение, но он лишь улыбнулся и сказал: «Рак поджелудочной железы. Мне осталось, наверное, несколько месяцев».
— О, — сказал я. — О. Черт, прости, что...
— А ты хорошо выглядишь. — Он поднял свою чашку с кофе. — Как будто тебе все еще сорок. Как тебе жизнь?
Я придвинул стул и рассказал ему, что был женат и разведен («То же самое», — сказал он), что работал электриком, а иногда подрабатывал как писатель-фрилансер. Он рассказал о переработке отходов, общественных садах, о своих двух внуках и о том, что основал некоммерческую организацию, потому что хотел, чтобы мир стал лучше для них. Когда я начала вспоминать школьные годы, он поднял руку.
«Не спрашивай, я не буду рассказывать тебе эту историю про автобус».
«Но...»
Он покачал головой. Сказал мне, что все ребята, которые это слышали, жалели, что не промолчали, — все до единого.
«Поверь мне на слово — я говорю это с любовью — не спрашивай. Если ты это услышишь, то пожалеешь. Брат, забудь об этом».
Несмотря на разочарование, мне было приятно увидеться с ним и поболтать. Это было одно из самых грустных прощаний в моей жизни, потому что, глядя на него, я понимал, что это в последний раз.
После этого разговора я наконец смирился с тем, что тайна так и останется неразгаданной.
До вчерашнего дня…
Вчера это произошло совершенно случайно.
Я наконец услышал это.
Историю, которую рассказал водитель автобуса.
Я был в местном баре и услышал, как за соседним столиком женщина сказала: «...все рассказывают страшные истории, а водитель говорит: "Хотите, я расскажу самую страшную историю на свете?"»
Я тут же прервал свой разговор и вытянул шею, чтобы посмотреть, кто это. Это была женщина средних лет, и сначала я не узнал ее в полумраке, но, когда она продолжила говорить, я понял — это Мария! Маленькая Мария. Последний раз я видел ее, когда ей было 12 лет. Она училась в другой средней школе и в другом выпускном классе, не в том, что мы с Исайей. Но по ее каштановым кудрявым волосам и тому, как она кривила губы в сторону, когда говорила, я сразу узнала ее. Либо она вернулась в наш родной город, либо, как и я, никуда не уезжала. Как тесен мир!
В баре было шумно. Я не расслышал, что она сказала дальше.
— Ты серьезно? — ахнула девушка за ее столиком.
«Все это правда. Синдзи впал в кому. Отчим Девона ударил его ножом. Мицуко умерла на своей свадьбе, когда ей в лицо упал торт и одна из вилок проткнула ей глаз...»
Снова вздохи.
— Все случилось так, как сказал водитель. Исайе было пятьдесят пять, когда его сразил рак, и мы с ним были последними. Но самое странное, что в автобусе был еще один ребенок, который не слушал. — Ее голос стал тише, и мне пришлось подойти ближе и встать рядом с ее столиком. — Водитель приберег его напоследок и сказал: «Джошуа умрет через три дня после того, как услышит эту историю». А потом грузовик врезался в нас, как и предсказывал водитель в самом начале. И бедный Синдзи впал в кому. А этот бедный парень, Джошуа... Джошуа все время спрашивал. Он спрашивал ПОСТОЯННО. Что это была за история? Что это была за история? Мы шутили, что если не расскажем ему, то, может быть, он никогда не умрет...
Из моего горла вырвался сдавленный звук. Мария подняла голову, я поспешил уйти, и, кажется, она произнесла мое имя.
Исайя, да упокоится его душа, был прав. Он и другие защищали меня все эти годы.
Черт возьми, брат, ты был прав!
Лучше бы я никогда это не слышал...
Дзен сказал: «Нельзя!»
Я сказал: «А я всё равно напишу!»
Да, на Дзене строгая цензура — и мои самые сочные хорроры с острыми углами и тёмными подвалами туда не пускают. Слишком страшно. Слишком дерзко. Слишком… похоже на правду?
Но не расстраивайся, смельчак! У меня есть закрытый канал на Бусти
Заходи, если готов к чему‑то по‑настоящему мрачному. Пароль — твоё любопытство. Дверь — ссылка в профиле. 🔪
Ссылка для входа в канал:
Если есть желание — буду рад поддержке. Если нет — всё равно спасибо, что вы здесь!
🤝Также Поддержать канал можно здесь: