Есть такая материнская мантра: «Вот пойдет работать — поймет цену деньгам, вот пойдет работать — поймет...». Мы часто это повторяем, глядя на детей, которые просят очередной мерч или айфон, искренне полагая, что купюры растут на дереве вместе с листвой. Мой старший сын дорос до того самого момента «пойти и понять».
На днях он устроился разносить листовки. Не промоутером с улыбкой до ушей, а именно тем тихим парнем, который заходит в подъезды и пихает бумажную макулатуру в ящики «для пенсионеров и тех, кто еще не научился отключать рекламу в вотсапе». Работа, скажем прямо, монотонная, пыльная и, как показала практика, невероятно философская.
Я, конечно, надеялась, что он поймет цену деньгам. Что после третьего подъезда насквозь прокуренной хрущевки до него дойдет: чтобы заработать тысячу рублей, нужно обойти 10 подъездов, отбиться от злых бабушек и не порвать кроссовки о торчащую арматуру. Но я даже представить не могла, КАКИЕ именно выводы он сделает.
Вернулся он как-то с маршрута, плюхнулся на диван, стянул кеды и выдает:
— Мать, я, кажется, понял, как работает этот мир. И где я хочу жить, когда вырасту.
Ну, думаю, всё. Достучалась. Сейчас начнет про ипотеку, про образование, про то, что «работать головой выгоднее, чем ногами». А он продолжил:
— Ты не представляешь, какая разница между людьми. Я сегодня был в двух вселенных.
И тут начался его личный «социально-экономический анализ», от которого у меня, признаюсь, случился тихий внутренний оргазм (в смысле, гордости за его аналитические способности, конечно же).
Вселенная А: Зона безнадеги
По словам сына, есть дома, в которые заходишь — и сразу хочется выйти. Подъезды грязные, стены расписаны, пахнет кошками и сыростью. Лифт либо не работает, либо пахнет чем-то нехорошим. В этих домах живут либо глубокие старики, которым уже все равно, либо, как он тактично выразился, «асоциальные личности». И воздух там — он буквально давит.
В одном из таких подъездов на него набросилась бабуля. Выскочила, как фурия из каморки, и давай орать:
— Ты чего творишь, ирод? Закон нарушаешь! Ящики засоряешь! Таких, как ты, расстреливать надо!
Сын, привыкший уже к тому, что его работа — это риск для психики, вежливо поздоровался, пролепетал что-то про «фирма платит, тетенька, я сам не рад» и ретировался. Но осадок, говорит, остался тяжелый. Состояние «на стреме», как он сказал. Будто он не листовки разносит, а диверсионную вылазку совершает.
Вселенная Б: Чистота и «мужики»
А буквально через дорогу — новый жилой комплекс. Высотки из стекла и бетона, шлагбаум, чистые дорожки. В подъезде — консьерж. И вот тут самое интересное. Консьержка не просто не выгнала его, а сама запустила:
— Проходи, милок, только ящики не сломай, они тут новые.
Сын заходит, а там... ну вы поняли. Лифт блестит, на подоконниках цветы в горшках (живые!), пахнет чистотой и свежестью. И пока он раскладывал свои рекламные буклетики про скидки на окна и акции в «Пятерочке», из лифта вышли двое мужчин. Прилично одетые, явно неторопящиеся, с чувством собственного достоинства на лице.
Увидели парня с пачкой бумаги. И один из них, вместо того чтобы пройти мимо, хлопнул его по плечу и сказал фразу, которая, видимо, теперь станет его жизненным девизом:
— Пацан, ты молодец, что работаешь! Мужик не может сидеть дома без дела, он должен работать!
Сын аж засветился изнутри, когда это рассказывал. Не от похвалы даже, а от контраста.
— Мама, ты понимаешь? Там, где чисто и светло, там люди спокойные. У них нет этой злобы. Они не орут, что меня расстрелять надо. Они хлопают по плечу. И дышится там легче. Атмосфера, что ли...
Детский вывод со взрослым лицом
Я слушала его и понимала, что сейчас происходит нечто важное. Он ведь действительно провел сравнительный анализ, не хуже какого-нибудь маркетолога или социолога. У него была контрольная группа (агрессивная бабка), экспериментальная группа (позитивные мужики) и чистота эксперимента (один и тот же вид деятельности, но разная среда).
Но самое потрясающее было в конце. Он подвел черту:
— Теперь я понял, почему одни вырываются, а другие так и живут в серости. Я понял, куда мне надо. Мне надо туда, где светло. Чтобы, когда у меня будут дети, они жили в радости и чистоте. Потому что дети из серых домов... они же нестабильные. Они как пружины, туго сжатые. Они говорят с претензией, в них обида сидит. Там нет радости.
Тут я, признаюсь, чуть не прослезилась. Нет, не от умиления, что он такой правильный. А от того, как точно, без всякой политкорректности и розовых очков, 14-летний пацан описал влияние среды. Он не сказал: «Бедные несчастные люди, жертвы обстоятельств». Он сказал: «Там нет радости, и люди как сжатые пружины».
И знаете, я много думала потом об этом его слове — «пружина». Ведь правда. Когда тебе тяжело, когда вокруг серость и безнадега, ты либо сжимаешься в комок, либо заводишься, как пружина, готовый в любой момент выстрелить в защиту или в нападении. Ты не расслаблен, ты не чувствуешь себя в безопасности. Ты всегда «на стреме».
А в тех домах, где чисто и есть консьерж, пружины разжаты. Люди могут позволить себе быть добрыми, потому что им ничего не угрожает. Их базовые потребности в безопасности и комфорте удовлетворены, и у них есть ресурс, чтобы похлопать какого-то пацана с листовками по плечу.
Ирония судьбы
Тут главная ирония, которая меня, как мать, и позабавила, и заставила задуматься. Я-то думала, что, отправляя его на эту дурацкую работу, я учу его уважать чужой труд и ценить деньги. А он вынес оттуда лекцию по урбанистике, социальной психологии и поставил цель на ближайшие 20 лет: «Хочу в дом, где на подоконниках цветы, а консьерж приветливый».
Я, конечно, попыталась сохранить родительский авторитет и сказала:
— Ну, сынок, чтобы жить в таком доме, надо очень хорошо работать головой, учиться и стараться.
А он посмотрел на меня таким взрослым взглядом и ответил:
— Я знаю, мам. Я и не собираюсь сидеть дома без дела. Я же мужик.
Обидно такое признавать, но до меня дошло, что те двое мужчин из лифта сделали для моего сына больше, чем все мои нравоучения за последний год. Просто сказав правильные слова в правильной обстановке (где чисто и светло, хлопнув по плечу). Они укрепили в нем мужскую идентичность: работаешь — значит, молодец, значит, свой. А бабуля из грязного подъезда укрепила в нем желание из этой серости свалить подальше.
В общем, пока мы думаем, как заставить детей учиться на чужих ошибках, жизнь подкидывает им работу курьером, злых пенсионерок и добрых незнакомцев. И выводы они делают такие, что нам, с высшим образованием, и не снились.
Так что теперь на вопрос: «Кем ты хочешь стать?» мой сын отвечает не «программистом» или «бизнесменом», а философски: «Тем, кто живет там, где на подоконниках цветы, а не агрессивные бабки по соседству».
И, кажется, в этом что-то есть. А ваш опыт? Ваши дети делали неожиданные выводы из, казалось бы, дурацких ситуаций? Или может, вы сами, выходя из «серого» подъезда, чувствовали, как внутри заводится та самая пружина? Делитесь в комментариях, очень интересно почитать.