Настя решила пойти ва-банк: накормить зануду запрещенной едой, чтобы доказать — жизнь есть не только по расписанию. Но Костя отказался. А в три часа ночи она услышала подозрительный шум на кухне и поняла: у робота есть слабости.
После сырной атаки в квартире воцарилось хрупкое перемирие. Костя перестал раскладывать её продукты по углам, но молча пододвигал их, если они вылезали за невидимую границу «зоны Насти». Настя, в свою очередь, старалась не оставлять мокрые полотенца на его вешалках. Старалась, но не всегда успевала.
А еще она поймала себя на мысли, что прислушивается к его шагам. Когда Костя уходил на пробежку, в квартире становилось как-то пусто. Даже музыка играла не так весело.
— Ты влюбилась в скучного? — спросила Виктория по телефону, когда Настя пожаловалась, что ей не хватает его занудных замечаний.
— С ума сошла? — фыркнула Настя. — Просто привыкла, что он вечно нудит. Это как белый шум. Без него дискомфортно.
— Ага, белый шум, — хмыкнула подруга. — Ну-ну.
Настя сменила тему, но осадок остался. Влюбилась? В этого робота, который ест овсянку по расписанию и подписывает контейнеры на неделю вперед? Да никогда в жизни.
Но мысль не отпускала.
И тут ей в голову пришел гениальный план. Она не просто задобрит его. Она докажет ему, что жизнь — это не только графики и отчеты. Что есть вкусная еда, спонтанность и кайф.
Яичница с беконом.
Огромная, жирная, пахнущая на всю квартиру. С поджаренными шкварками и глазуньей, чтобы желток растекался. Настя обожала такое с детства, когда бабушка жарила ей на завтрак. Это было лучшее лекарство от хандры.
Она специально встала пораньше (для неё 9 утра — это подвиг), натаскала продуктов и устроила на кухне священнодействие.
Масло шипело на сковороде, бекон аппетитно шкворчал, яйца аккуратно разбивались (ну, почти аккуратно — одно яйцо все-таки упало на пол, но Настя быстренько затерла). Аромат разносился по всей квартире, проникая даже под плотно закрытую дверь Кости.
Настя довольно улыбалась. Устоять невозможно.
Когда гора яичницы уже красовалась на огромной тарелке, а рядом дымился свежезаваренный кофе (не растворимый, а настоящий, в турке — она тоже умеет, когда хочет), дверь комнаты Кости скрипнула.
Он вышел. В спортивных штанах и майке, взлохмаченный после сна. Увидел Настю, увидел сковороду, увидел тарелку — и замер.
— Доброе утро! — пропела Настя самым дружелюбным тоном. — А я тут завтрак приготовила. Присоединяйся!
Она указала на тарелку. Яичница выглядела как произведение искусства. Золотистые края, румяный бекон, яркие желтки.
Костя моргнул. Потом перевел взгляд на часы на стене (да, у него даже часы висели строго по центру). Поморщился.
— Спасибо, но я не завтракаю в это время. У меня овсянка по расписанию в 8:30. Сейчас 8:15. И потом, — он помялся, — я не ем жареное по утрам. Тяжело для пищеварения.
Настя почувствовала, как внутри закипает раздражение.
— Слушай, Кость, — она уперла руки в бока. — Ты серьезно? Это же яичница с беконом! Это божественно! Один раз можно нарушить график!
— График потому и график, что его нельзя нарушать, — спокойно ответил Костя, наливая себе стакан воды. — Иначе теряется смысл.
Он прошел мимо неё, даже не взглянув на тарелку, достал из холодильника свой контейнер с надписью «ПН-завтрак» (сегодня же понедельник, точно), высыпал овсянку в миску, залил кипятком из чайника (который, конечно, вскипятил ровно в 8:00) и сел за стол.
Настя смотрела на эту идиллию и чувствовала себя дурой. Она старалась, готовила, хотела как лучше, а он... робот. Просто железный робот с кнопками вместо сердца.
— Знаешь что, — она схватила тарелку, — ешь свою овсянку. А я буду наслаждаться жизнью.
Она демонстративно села напротив и принялась уплетать яичницу за обе щеки, громко чавкая (немного утрированно, но для эффекта). Костя жевал овсянку и делал вид, что ничего не замечает. Только разок скосил глаза на её тарелку, когда Настя особенно аппетитно захрустела беконом.
— Вкусно? — не выдержала она.
— Овсянка полезна для организма, — сухо ответил Костя.
— Я не про овсянку, — Настя ткнула вилкой в свою тарелку. — Я про ЭТО. Посмотри, какая красота. Бекон хрустит, желток течет... М-м-м...
Она специально облизнула губы. Костя дернул кадыком, отвел взгляд и уткнулся в ноутбук.
— У меня работа, — буркнул он.
— Работа работой, а обед по расписанию, — съязвила Настя. — Кстати, что у тебя сегодня на обед? Гречка с курицей? А на ужин рыба с овощами? Скука смертная.
Костя промолчал, но Настя заметила, как его уши слегка покраснели. От злости или от смущения — непонятно.
Она доела яичницу, громко поблагодарила себя за вкусный завтрак, вымыла посуду (почти вымыла — на раковине остались разводы) и ушла к себе работать.
Обида кололась изнутри. Она старалась, а он даже спасибо не сказал. Просто проигнорировал. Вот же зануда неблагодарный!
Весь день Настя ходила злая. Даже любимый проект не радовал. Она рисовала эскизы, перерисовывала, снова рисовала — ничего не получалось. В голове крутился Костя с его овсянкой и красными ушами.
— Да плевать я на тебя хотела, — бормотала она, засыпая вечером. — Ешь свою овсянку, робот.
Но уснуть не могла. Ворочалась, считала овец, потом считала контейнеры Кости (получилось 24 штуки — она специально посчитала, когда он не видел). Потом начала злиться на себя, что считает его контейнеры.
В час ночи она уже почти задремала, как вдруг услышала звук.
Кто-то тихо-тихо, стараясь не шуметь, открыл холодильник.
Настя замерла. Сердце забилось чаще.
Холодильник закрылся. Шаги на кухне. Потом тихое-тихое, едва различимое звяканье вилки.
Настя осторожно, стараясь не скрипеть кроватью, встала. На цыпочках подкралась к двери и чуть-чуть приоткрыла её.
С кухни пробивался тусклый свет — горела только лампочка над плитой, которую Костя всегда оставлял на ночь (правило №13: «Ночное освещение для безопасности»).
И в этом тусклом свете Настя увидела ЕГО.
Костя стоял у стола босиком, в одних пижамных штанах (пижама оказалась серая, классическая, без горошка — ну конечно). И жадно, буквально запихивал в рот кусками, ел вчерашнюю яичницу! Прямо со сковороды, которую Настя лениво оставила на плите, накрыв тарелкой!
Он оглядывался по сторонам, как нашкодивший кот, и быстро-быстро жевал. Хруст бекона разносился по тихой кухне отчетливо, но Косте было плевать. Он сметал остатки яичницы с такой скоростью, будто не ел неделю.
Настя зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться.
Этот идеальный, правильный, педантичный зануда, который по утрам читал ей лекции о пользе овсянки, сейчас стоял босиком на холодном полу и доедал за ней остывший бекон!
Костя доел, облизал вилку (облизал! Идеальный Костя облизал вилку!), поставил сковороду на место, прикрыл тарелкой и на цыпочках, стараясь не шуметь, двинулся обратно в комнату.
Настя еле успела юркнуть в кровать и притвориться спящей.
Она слышала, как он прошел мимо её двери, замер на секунду, прислушиваясь, потом шагнул к себе.
Когда дверь его комнаты тихо закрылась, Настя уткнулась лицом в подушку и затряслась от смеха.
— Не такой уж ты и робот, Костик, — прошептала она. — Овсянка по расписанию, ага. А ночью бекончик — самое оно.
Она перевернулась на спину и уставилась в потолок, глупо улыбаясь.
Теперь она знала его тайну. Самую вкусную тайну. И почему-то от этого знания на душе стало тепло и щекотно.
Всю ночь Настя проспала как младенец, а утром, проходя мимо кухни, специально громко сказала:
— Кость, а я вчера так объелась этой яичницей, что полтарелки осталось. Придется выбросить, наверное.
Из комнаты донеслось напряженное молчание. Потом шорох.
— Не выбрасывай, — донеслось глухо. — Продукты портятся. Я... уберу в холодильник.
Настя улыбнулась и пошла заваривать кофе. Жизнь налаживалась.
Продолжение следует...
Как думаете, Настя расскажет Косте, что видела его ночью? Или сохранит этот секрет? А у ваших идеальных парней есть слабости? Делитесь в комментариях!
#любовныйроман #чтопочитать #книгиолюбви #соседи #тайна #бекон #иринапавлович