Он никогда не говорил красивых слов. Ни мне, ни маме. Максимум — «молодец» потрепав по голове. Я выросла с мыслью, что ему всё равно. Он работал сутками, приходил уставший, садился в кресло и молчал. Я обижалась. Думала, вот у подруг отцы — с ними играют, гуляют, разговаривают. А мой — как стена. Мама его любила. Я не понимала за что. Он же чёрствый, неласковый, вечно занятой. Она говорила: «Ты просто не знаешь его, дочка». Я отмахивалась. В этом году мы разбирали кладовку после маминой смерти. Она ушла тихо, во сне. Отец поседел за одну ночь. Сидел на кухне и смотрел в одну точку. Я решила разобрать вещи сама, чтоб его не тревожить. В старой коробке из-под обуви я нашла письма. Много писем, перевязанных ленточкой. Мамин почерк. И отцовский. Я села на пол и начала читать. Они познакомились в восьмидесятые. Он служил в армии, она ждала его два года. Письма были каждый день. Я читала и не верила глазам. «Любимая моя, сегодня опять снилась. Ты в том ситцевом платье, с косичками. Я проснул