После 35 лет переедание редко связано с «люблю вкусно поесть». Чаще это выглядит иначе: днём вы сильный(ая), ответственный(ая), поддерживающий(ая), решающий чужие проблемы, умеющий «держать лицо» и контролировать свои эмоции. А вечером наступает тишина. И в этой тишине вдруг становится слышно: усталость, напряжение, одиночество, непроговорённые обиды, ощущение «я всем нужен/нужна, но кто нужен мне?». И тогда появляется еда, не как враг, а как самый доступный способ: снизить тревогу, приглушить мысли, заполнить пустоту, создать ощущение тепла. Сладкое — вместо нежности. Хрустящее — вместо разрядки злости. Большая порция — вместо фразы «мне тяжело». Мы редко заедаем голод, чаще мы заедаем: стресс, одиночество в отношениях, хроническое «держусь», ощущение недолюбленности, невозможность быть слабым(ой). И самое болезненное — потом мы себя же за это и стыдим. Получается двойной удар: сначала тяжело → потом стыдно. Иногда за перееданием стоит взрослая позиция: «Я не могу позволить с