Сегодня за утренним кофЭ, слушая на кухне вместе с супругой радио "Ретро FM" (а что ещё можно слушать юным пенсионерам?), вдруг узнаю, что сегодня весь мир отмечает День Писателя! А я ещё ни в одном глазу!
Вот и надейся на нашего самого ответственного товарища со звучным псевдонимом, отвечающего за наши праздники! Как оказалось, что кроме Дней авиационных подразделений Нацгвардии и морских подразделений той же Нацгвардии, подсказанных с утра, в мире отмечают ещё День Писателя!
Я сразу отправил жену в магаз за пироженками и подарками, а сам уселся за работу! Вот вы думаете, нам, писателям, легко?
Отвечаю чётко по-прапорщицки "Никак нет!" и предлагаю к обсуждению небольшой отрывок из моих книг о приключениях нашего Студента в ФРГ:
"… Андрей Копф убрал тарелки, засунул обратно в холодильник начатую бутылку водки (нельзя – значит, нельзя!) и, включив электрочайник (чай сближает…), принялся за рассказ:
– В Казахстане мы жили в селе под Кустанаем. Тимур, а ты знал, что мы, немцы, были третьей нацией в республике после казахов и русских?
– Ну, знал, что вас много… – Боксёр улыбнулся, вспомнив молодость. – Когда были на турнирах между Копейском и тем же Кустанаем, мы обычно боксировали в красном углу ринга, а казахи – в синем. Так вот, смешно было слышать, как рефери объявлял: « В синем углу ринга выступает боксёр Беккенбауэр!». И выходит такой казах с типичной арийской мордой, а болельщики орут ему с трибун: «Сук, сук!» (Бей, бей!).
Друзья развеселились, Андрей Генрихович принялся заваривать новую порцию чая. Обоим, татарину и немцу, было, что вспомнить. Когда по кухне поплыл трепещущий нервы аромат, хозяин разлил по чашкам и, сделав первый глоток, продолжил:
– Дома бабушка с дедушкой, да и родители тоже, говорили друг с другом по-немецки, особенно когда хотели, чтобы мы их не понимали. Конечно, дети понимали, но только некоторые слова и предложения. В школе мы тоже учили немецкий язык, и я постоянно думал, что дома говорят неправильно, потому что некоторые грамматические конструкции вообще не соответствовали общепринятым нормам. А потом мама объяснила, что это разновидность языка, который скоро вымрет вместе с поколением родителей, – волынский немецкий…
Рассказчик сделал паузу для следующих глотков, заинтригованный слушатель, понимая, что ответ на его вопрос о политике ждёт впереди, сообщил:
– Ни разу не слышал о таком наречении.
– Вот! С началом перестройки некоторые наши родственники вернулись на Волынь, в свои деревни, и мы были у них в гостях. И знаешь, там я увидел, что в Казахстане всё выглядит точно так же, как в немецких поселениях на Украине: одинаковые дома, которые были обставлены очень похоже: кружевные салфетки, огромные кровати, украшения на стенах. Я сразу почувствовал себя как дома, под Кустанаем. И это возможно объяснить с рациональной точки зрения, почему бабушка и дедушка всегда хотели вернуться на Западную Украину: земля там пышная, плодородная, много фруктовых деревьев, а Северный Казахстан – сплошная степь.
– Блин! Как вспомню, как мы мотались на поездах в Караганду, Кустанай и другие города, так сразу становится тоскливо. Едешь и едешь, а за окном сплошная степь! Глазу не за что зацепиться, особенно зимой…
Тимур вздохнул и протянул пустую кружку для следующей порции объединяющего напитка. Потомок волынских немцев начал подводить к сути вопроса:
– Как говорил мой дед: «Мы здесь не являемся русскими, а в Германии мы никогда не будем немцами. Наша Родина – Волынь!». Мудрый был дедушка! Мы успели продать дом по нормальной цене и переехали в Энгельс для дальнейшего броска на Западную Украину… – Андрей Генрихович тяжело вздохнул, Кантемиров вспомнил погибших дедов и поднял голову с немым вопросом – к чему, мол, эти изречения и воспоминания? Гражданин ФРГ снова вздохнул и закончил мысль: – К концу восьмидесятых стало понятно, что на Украине нас не ждут. Все родственники принялись срочно распродавать дома, побросали скарб и один за другим отправились в Германию подальше от почитателей Бандеры, которых с каждым днём становилось всё больше и больше. Было не понятно, откуда они выползли. Все вокруг молчали, и только мы, волынские немцы, да и венгры тоже, первыми узнали об украинских националистах. Нас просто выдавили из страны…
Тимур не знал, что сказать, пил чай мелкими глотками и делал выводы. После паузы Андрей Копф продолжил:
– И можно сказать, что нашей семье повезло, дед с бабушкой, родители с младшей сестрёнкой, одними из первых попали на юг тогда ещё необъединенной Германии, и их приняли хорошо. А мы со старшей сестрой остались доучиваться в России: я как раз заканчивал университет, сестра только начала учиться в медицинском. Где мы бы ещё могли получить такое образование?
Внимательный слушатель согласно кивнул, докладчик продолжил:
– Я выяснил, что сейчас в Германии проживает около двух с половиной миллионов иммигрантов из России, нас называют «российскими немцами» (Russlanddeutsche…), но большинство из нас никогда не жили на территории нынешней Российской Федерации, а проживали на Украине, в Казахстане, в Киргизии и других республиках Советского Союза. Здесь в Лейпциге, в районе Грюнау откуда только нет наших. Даже из Прибалтики переехали… – Хозяин квартиры задумчиво взглянул в огромное окно кухни с шикарным видом на крышу точно такого же дома эпохи «Югендштиль», и неожиданно заявил: – Я знаю точно, что хотя нас называют «образцовыми мигрантами», многие русские немцы стыдятся своего происхождения!
– С чего ты взял?
– Больше половины переселенцев живут здесь около пяти лет, но до сих пор не ощущают себя, как дома. Не все, конечно! Но в основной массе дело обстоит именно так.
– Обоснуй!
– Во-первых, здесь не Америка, где люди разных культур и религий исторически живут сообща и вместе переносят неудачи и затруднения. Гитлер в своё время достаточно подчистил нацию, чтобы даже сейчас коренные немцы чувствуют себя избранным народом и не любят чужаков. Особенно старшее поколение! В Германии до сих пор присутствует элемент обиды из-за проигранной войны «низшей славянской расе», которую должны были завоевать. А потом две части одной страны долгое время шли каждая своей дорогой…" Роман Тагиров (продолжение следует)
Два нормальных мужика одновременно подняли кружки и сделали по глотку. Гость заметил:
– Ну и что?
– Как бы мы здесь не интегрировались, мы не принимаем участия в жизни общества… – Андрей Генрихович взглянул в лицо гостя. – Возьмём, к примеру, моих родителей! Оба знают язык с детства, работают за приличную зарплату, но, конечно, не по полученному в Союзе образованию. Оба платят в пенсионный фонд, постоянно пополняют медицинскую страховку и благодарны Германии. Но я же, блин, вижу, что в том же не особенно любимом Казахстане папа с мамой были совсем другими. Гораздо счастливыми, что ли!
– Что-то не пойму я тебя, Andreas Kopf.
– Родители здесь уже давно, шестой год пошёл. У нас хорошие семейные связи, много родственников, но все переселенцы общаются только в своём кругу. Ни один из нас не состоит ни в каких сообществах и не ведет активную политическую деятельность. А это и есть признак настоящей интеграции, если ты вовлечен в жизнь общества. В этом плане мы чем-то похожи на восточных немцев…
– Не понял?
– По соседству с моими родителями на юге Германии живут выходцы из бывшего Карл-Маркс-Штадта, которые смогли переехать в ФРГ ещё перед закрытием границ и возведением Берлинской стены. Так вот они, ровесники моих предков, вместе с выросшими детьми до сих пор стесняются признаться в том, что они родом из Саксонии… – Переселенец, потомок волынских немцев, тяжело вздохнул. – Знаешь, Тимур, я всё больше убеждаюсь, что многие русские немцы и восточные немцы до сих пор чувствуют себя в Германии гражданами второго сорта.
– С чего вдруг?
– Нам слишком много чего обещали: переселенцам – обеспеченную и спокойную жизнь, восточным немцам – райские сады в самом скором времени, которые сулил Гельмут Коль. А в итоге: безработица, непризнанные достижения в образовании и профессии, изломы в биографии, нехватка пенсии… ну, и так далее! – Хозяин квартиры указал гостю на заварной чайник. Ещё чая? Гость отрицательно мотнул головой, Андрей спросил с грустной улыбкой: – Знаешь, почему восточные немцы завидуют китайцам?
– Почему?
– Потому что Великая китайская стена до сих пор стоит на месте!
Кантемиров кивнул и ухмыльнулся. Вот действительно! Тут есть, чему завидовать. Тимур спросил:
– Сам-то что предлагаешь?
– Объединить весь немецкий народ в одно целое! Должна же быть какая-то альтернатива нынешнему курсу правящих партий… – Andreas Kopf взглянул в лицо товарища без всякой улыбки, показывая серьёзность намерений. – Знаешь, Тимур, я прямо чувствую, что нашей системе нужен поиск новых идей и решений. Нужен новый подход, иначе будет только хуже! Накопилось много внутренних проблем…
– Какие ещё проблемы?
– Да хотя бы, например, «казахские немцы» начали отделять себя от «российских немцев». Тоже стали стесняться? Мол, мы не русские, мы – казахи! Как ты сказал «с типично арийскими мордами…». А что дальше будет? Должна быть альтернатива!
– Ну, ты, Андрей Генрихович, глубоко копнул! – Уральский татарин с удивлением разглядывал воодушевленное лицо бывшего следователя, покрытое синяками и ссадинами. – Если честно, не ожидал от тебя. Думал, так… новому гражданину ФРГ захотелось повыёживаться перед женой-саксонкой и знакомыми студентками. А тут такое… вот, блин, я даже сказать не могу! – Гость протянул ладонь через стол. – Держи краба, старший матрос Балтийского флота! Мы им ещё покажем «кузькину мать»…
Будущий политик, польщённый искренней оценкой своих идей, крепко пожал руку…
***
Студент, ставший Джоном, зябко передёрнул плечами и оглянулся по сторонам, прекрасно понимая, что добросовестному бюргеру ничего не стоило позвонить по экстренному номеру и поделиться возникшими догадками с любыми правоохранителями, будь то инспекторы Landeskriminalamt (Территориальный орган уголовного розыска) или офицеры Bundeskriminalamt (Федеральная уголовная полиция).
Для киллера №2 особой разницы не было, но рядом никого не наблюдалось, кроме молоденьких медсестричек, снующих из отделения в отделение.
– Начну издалека! – Преподаватель истории, соскучившийся по аудитории, закинул ногу на ногу и подмигнул очередной пробегающей мимо девушке. – Вот мы, немцы, наконец-то объединились в одну страну и живём вместе уже пять лет…
– Профессор, как-то вы глубоко копнули! Я спросил о криминальных новостях из столицы?
– Не перебивать, студент! – Приятель изобразил суровое лицо преподавателя. – Вопросы в конце лекции!
– Слушаюсь, учитель. – Ильдар запахнул тёплую куртку и уселся удобнее, помня склонность приятеля к длительным речам. Профессия обязывала…
– Лично по мне, Восток и Запад до сих не знают, что делать и до сих пор выглядят потерянными после развала Стены. Восточные и западные немцы жили в настолько разных мирах, что уже, думаю, не смогут договориться до тех пор, пока не вырастет новое поколение.
– Странное мнение… – Больше для себя, чем для лектора, заметил «студент».
– Знаешь, татарин, я даже сравниваю две части страны с супружеской парой, которые однажды сильно поссорились, разбежались в разные стороны, а теперь пытаются жить вместе после долгой разлуки. Но оба успели пожить с другими! Ну, например, одни с американцами, а другие с русскими. И сейчас, в отличие от прошлого, у меня нет надежды на то, что всё, что мы сейчас наблюдаем вокруг нас – часть процесса взаимного сближения. Одни пустые разговоры! Нет у нас никакого слияния, просто Запад поглотил Восток и даже не подавился! Но немцев не обманешь! Ни восточных, ни западных…
Тимур Кантемиров вспомнил долгие разговоры с бывшим офицером Вермахта за столом под русскую водку и, тяжело вздохнув, произнёс:
– Тут согласен…
– Для этого не обязательно быть «Ossi» (Ost – восток, «восточные немцы»), чтобы понять о грядущей борьбе жителей восточных земель за признание и политическое влияние. А это уже следующий раскол по той же линии Восток – Запад. И мы, «Wessi» (Westen – запад), сами увеличиваем разрыв между нами хотя бы тем, что наши власти стараются лишний раз не затрагивать темы арабских ОПГ (организованных преступных группировок…), пока мигранты сами не заявят о себе на всю страну каким-либо преступлением. Например, двойным убийством в центре Берлина…
Студент (настоящий…) повернул голову в сторону приятеля и спросил:
– Сам-то как относишься к арабским группировкам?
– А как ещё я могу относиться, если всё происходит на моих глазах?! Я же в Кёльне вырос и преподаю там… – Учитель истории известного университета развернулся на месте и в упор взглянул на приятеля. – Мне жаль свою страну и мне жаль родной город. Мы обеспечиваем приют многим мигрантам, да мы просто дарим право на безбедное существование, включая бесплатное жильё и различные пособия… А что получаем в ответ? «Der Wolf stirbt in seiner Haut!» (Как волка ни корми, он все в лес смотрит…)
– И снова, немец, я солидарен с тобой…
– Поэтому, Ильдар, я не буду задавать тебе лишних вопросов.
– «Was ich nicht weiß, macht mich nicht heiß» (Меньше знаешь, крепче спишь…).
– Но один вопрос всё же имеется! Чисто спортивный, но можешь не отвечать, если не захочешь.
– Валяй, Профессор!
– Ты, в самом деле, можешь попасть из винтовки с пятисот метров… ну, например, в арбуз?
– Там было шестьсот метров, но стрелял не я.
Законопослушный гражданин ФРГ вернулся в исходное положение и, откинувшись на спинку скамейки, задумчиво произнёс после короткой паузы:
– Мне жаль…
Ильдар Ахметов усмехнулся и хлопнул ладошкой по коленке приятеля:
– А теперь, Йохан, ты меня послушай! В ближайшем будущем, вполне возможно, к тебе могут возникнуть вопросы со стороны различных служб по поводу моей персоны и вообще нашего знакомства, и ты должен отвечать чётко, без всяких колебаний.
– Ну, давай, студент, слушаю внимательно.
После подробного инструктажа (мы не собираемся обманывать полицию… говорим всё, как было… познакомились здесь в клинике, у обоих одна и та же болезнь… я сам признался, что меня зовут Ильдар Ахметов… правила клиники позволяют взять псевдоним… после выписки я постоянно навещаю собрата по несчастью… и, тем более, у меня здесь лечатся сёстры… в интересующийся день я, как обычно посетил тебя и родственниц прямо с утра… во сколько пришёл и ушёл – ты точно не помнишь, но разговаривали долго… с болезнью Меньера провалы в памяти – это нормально… и опять же запомнил, что в этот же день я заглянул к тебе ещё раз… и мы снова хорошо поговорили о нашей болезни… и ещё о женщинах…) пациент известной клиники согласился с бывшим пациентом того же отделения:
– Да вроде всё логично получается!
– Чем больше сомнений появится у служивых, тем будет лучше для меня. Все сомнения обвинения трактуются в пользу подозреваемых…
– Ильдар, после каждого нашего общения у меня появляется мысль о твоём высшем юридическом образовании. Ты где учился?
У самого Джона мелькнула мысль о том, что пора выключать юриста внутри себя.
– Йохан, если ты действительно забыл, как-то раз я тебе говорил, что у меня свои университеты за спиной. Мне пришлось пару раз потосковать в тюремных камерах.
– Не помню! – удивился преподаватель истории. Может, в самом деле, из-за болезни ухудшалась память? – Тогда расскажи, если время позволяет.
– Мой немецкий друг, для тебя я всегда найду несколько минут. Да и спешить мне сегодня некуда.
Крымский татарин задумался на пару секунд и, хорошо зная, чем можно сразу заинтересовать приятеля и возможного свидетеля, начал рассказ с описания красоты армянской девушки по имени Лейла, из-за которой пришлось ударить целого майора полиции, начальника Уголовного розыска, а затем провести некоторое время в изоляторе городского управления полиции Феодосии и даже в главной тюрьме столицы Крыма, расположенной за глухой белой стеной, где Студент, понятное дело, никогда не был…
Однако бывший арестант питерских «Крестов» знал, о чём говорить, поэтому рассказывал долго, уверенно и увлеченно, перекинув в голове условия содержания арестантов за красными стенами Учреждения ИЗ 45/1, возвышающееся над Невой, в Симферопольский следственный изолятор №1, расположенный на бульваре Ленина. Какая разница? Тюрьма, она и в Африке – Тюрьма…"
P.S. Спешу сообщить, что буквально сегодня выставил новую главу на портале Бусти: https://boosty.to/gsvg
Ну, а мы с вами продолжим чтение здесь сразу после Международного Женского дня. Даю слово прапорщика ГСВГ!
Если кто подзабыл историю, то могут легко освежить память, приступив к неспешному чтению с этой главы: https://dzen.ru/a/aHPbN_JKJmMeyN3R
