Дядя Коля был странным. Так мне казалось с детства. Он ходил в старом пиджаке с чужого плеча, носил смешную кепку и всегда улыбался. Зубы у него были кривые, руки в мозолях, пахло от него машинным маслом и почему-то мятой. Я стеснялась его перед друзьями. Когда он подходил к школе, чтоб проводить меня, я отворачивалась и делала вид, что не знаю этого человека.
Он работал слесарем в котельной. Жил в маленькой комнате в коммуналке, никогда не был женат. На праздники дарил мне смешные подарки — то заводной вертолёт, то книгу про космос, то конфеты, которые я не любила. Я морщилась, благодарила сквозь зубы и убирала подальше. Мама ругалась: «Он старается, а ты нос воротишь». А я не понимала, за что стараться? Он же просто дядя.
Когда я выросла и уехала, дядя Коля звонил раз в месяц. Спрашивал, как дела, не мёрзну ли, хватает ли денег. Я отвечала коротко и просила не звонить, потому что занята. Он обижался, но не показывал. Только вздыхал в трубку: «Ну ладно, дочка, будь здорова».
В прошлом месяце он умер. Сердце остановилось прямо в котельной. Его нашли утром, он сидел на стуле и держал в руках мою фотографию. Старую, ещё школьную.
На похороны пришло полгорода. Я удивилась — у него же никого нет. А люди шли и шли. Какие-то старушки, мужики в робах, молодые парни. Все плакали.
После похорон ко мне подошёл незнакомый мужчина.
— Вы Колина племянница? — спросил. — Я его сменщик. Вы знаете, сколько он людям помог? У него же полрайона ключи от квартир хранилось. Он никому не отказывал: замок починить, кран запаять, проводку сделать. Всё бесплатно. Пенсию свою раздавал тем, кому тяжелее. А сам доширак ел. Говорил: «Мне много не надо, у меня племянница есть, для неё коплю».
Я стояла и не верила. Как копил? На что? Он же ничего не говорил.
Приехала домой, залезла в его комнату. Там было пусто. Только старый диван, стол и икона в углу. В столе лежала сберкнижка. На ней — двести тысяч. И записка: «Леночке на свадьбу. Пусть счастливая будет».
Я села на пол и завыла. Вспомнила, как отворачивалась в школе. Как не брала трубку. Как морщилась от его подарков. А он копил. Для меня. Любил. Просто любил, без условий, без требований.
Сейчас его пиджак висит у меня в шкафу. Старый, вытертый, с чужого плеча. Иногда я его надеваю, когда никого нет дома. И пахнет машинным маслом. И мятой.
Прости меня, дядя Коля. Я была дурой. Ты был лучше всех.