Дорога назад, в Константинополь, заняла четыре дня.
Спускаться с гор оказалось легче, чем подниматься, — ноги сами несли под уклон, и даже ночёвки в пещерах не казались такими тяжёлыми, как раньше. Гриша шёл и думал о том, что за эти месяцы он изменился больше, чем за всю предыдущую жизнь. Из молодого человека, ищущего правду, он превратился в человека, который эту правду добыл и выжил. Из мечтателя — в борца. Из сына, не знавшего отца, — в того, кто восстановил его честное имя.
Арсений Данилович тоже изменился. Молчаливый смотритель, привыкший к одиночеству, вдруг оказался в центре событий, о которых раньше только читал в газетах. И странное дело — он не тяготился этим. Наоборот, казалось, что именно сейчас, в этой суете, в этой опасности, он обрёл то, чего ему не хватало все двенадцать лет на маяке.
— Знаете, Гриша, — сказал он однажды вечером, когда они сидели у костра, — я ведь думал, что моя жизнь кончена после того, как погибли жена и дочь. Что всё, что мне осталось, — доживать свой век в тишине, смотреть на море и ждать смерти. А теперь…
— А теперь? — спросил Гриша.
— А теперь я чувствую, что живу по-настоящему. Впервые за много лет. И это ваша заслуга.
— Моя?
— Ваша. Если бы вы не появились на маяке, если бы не начали это дело, я бы так и сидел там, гнил заживо. А теперь… теперь у меня есть цель.
Гриша улыбнулся. Ему было приятно слышать эти слова.
На четвёртый день они вышли к Константинополю. Город лежал перед ними, как огромный каменный цветок, распустившийся на берегу моря. Минареты, купола, дворцы — всё это сверкало в лучах заходящего солнца, обещая и опасность, и надежду.
Крымов встретил их на том же месте, откуда они уезжали. Он был один, без охраны, в простом европейском костюме, с тростью в руке.
— Рад видеть вас живыми, — сказал он, пожимая им руки. — Идёмте. Много новостей.
В доме их ждал ужин и долгий разговор.
— В Петербурге настоящий переполох, — начал Крымов, разливая вино по бокалам. — Оболенский под арестом. Дело передано в Сенат. Нашлись новые свидетели, которые подтвердили всё, что мы написали. Имена вашего отца, Григорий Петрович, очищено. Его восстановили в звании посмертно.
Гриша слушал и не верил своим ушам. Неужели всё это правда? Неужели их усилия увенчались успехом?
— Но есть и плохие новости, — продолжал Крымов. — У Оболенского остались друзья. Очень влиятельные друзья. Они не оставят это просто так. Они ищут вас. И рано или поздно найдут.
— Что же нам делать? — спросил Арсений Данилович.
— У меня есть предложение, — сказал Крымов. — Я организовал здесь, в Константинополе, небольшое агентство. Частное сыскное бюро. Помогаем людям, которые попали в беду, которые ищут правду, которые не могут обратиться к официальным властям. Мне нужны помощники. Люди, которым я могу доверять. Люди, которые уже доказали свою смелость и честность.
Гриша и Арсений Данилович переглянулись.
— Вы предлагаете нам работать на вас? — спросил Гриша.
— Не на меня, — усмехнулся Крымов. — Вместе со мной. Я научу вас всему, что умею сам. А умею я немало, поверьте.
— И что это за работа?
— Разная. Искать пропавших людей, распутывать тёмные дела, помогать тем, кто не может помочь себе сам. Иногда — опасно, иногда — скучно, но всегда — интересно.
Арсений Данилович задумался.
— Я староват для таких дел, — сказал он.
— Вы в отличной форме, — возразил Крымов. — И потом, нам нужен именно такой человек, как вы. Спокойный, рассудительный, с холодной головой. Гриша будет горячиться, лезть вперёд, а вы будете его останавливать.
— А если я не захочу останавливаться? — усмехнулся Гриша.
— Значит, будете учиться на своих ошибках, — пожал плечами Крымов. — Я тоже через это прошёл.
Они долго обсуждали предложение, взвешивали все «за» и «против». А наутро дали согласие.
Первое дело не заставило себя ждать.
Уже через три дня к Крымову пришёл пожилой грек, торговец оливковым маслом, с просьбой найти его дочь. Девушка исчезла две недели назад, и полиция не могла ничего сделать — то ли не хотела, то ли была подкуплена.
— Она была с женихом, — рассказывал старик, вытирая слёзы. — Молодой человек, грек из хорошей семьи. Они пошли гулять и не вернулись. Я ищу, ищу, но никто ничего не знает.
Крымов выслушал, задал несколько вопросов, потом повернулся к Грише и Арсению Даниловичу.
— Ваше первое задание, — сказал он. — Найдите их. Живыми или мёртвыми.
— С чего начинать? — спросил Гриша.
— С жениха, — ответил Крымов. — Проверьте его семью, его знакомых, его прошлое. Если он из хорошей семьи, как говорит старик, значит, есть что скрывать.
Два дня они бродили по греческому кварталу, расспрашивали лавочников, портовых грузчиков, трактирщиков. По крупицам собирали информацию, и постепенно картина начала проясняться.
Жених, которого звали Димитрис (тёзка их старого знакомого, но другой), оказался вовсе не из хорошей семьи. Он был авантюристом, игроком, задолжал крупную сумму ростовщикам. И незадолго до исчезновения получил письмо, после которого заметно нервничал.
— Его могли убить за долги, — предположил Гриша.
— Или он сам убил девушку и сбежал, — добавил Арсений Данилович. — Надо искать ростовщиков.
Ростовщик нашёлся быстро. Это был толстый турок в чалме, с хитрыми глазами и цепкими пальцами. Он долго отнекивался, но когда Арсений Данилович положил на стол револьвер, заговорил.
— Да, был должник, — признался он. — Димитрис. Задолжал крупную сумму. Я требовал вернуть, он сказал, что заплатит. А потом исчез.
— А девушка? Дочь торговца?
— Не знаю никакой девушки, — замахал руками ростовщик. — Я только деньги давал.
Они уже собирались уходить, когда Гриша заметил в углу комнаты женскую туфлю. Дорогую, явно не ту, что могла принадлежать жене или дочери ростовщика.
— Чья это? — спросил он, показывая.
Ростовщик побледнел.
— Это… это моей жены, — пробормотал он.
— Ваша жена носит французские туфли сорокового размера? — усмехнулся Гриша. — Врёте.
Пришлось надавить сильнее. В конце концов ростовщик признался: девушка была здесь, Димитрис привёл её как залог, обещал выплатить долг и забрать. Но не выплатил, и ростовщик продал её в гарем какого-то богатого турка.
— Куда? — закричал Гриша. — Говори, куда?
— Не знаю, — залепетал ростовщик. — Честное слово, не знаю. Посредник был, армянин, он всё устроил.
Посредника нашли к вечеру. Тот оказался сговорчивее — за деньги назвал адрес.
Девушку вызволяли всей командой. Крымов подключил свои связи, Арсений Данилович сторожил вход, Гриша с двумя нанятыми молодцами ворвался в дом и вытащил перепуганную, но живую гречанку. Димитриса нашли в порту, пытавшегося уплыть на корабле в Египет. Его сдали полиции.
Старик-отец плакал и целовал руки спасителям. Предлагал деньги, но Крымов отказался.
— Это ваше первое дело, — сказал он Грише и Арсению Даниловичу. — Бесплатное. Следующие будут платными.
За первым делом последовало второе, потом третье.
Они находили пропавших людей, распутывали тёмные истории с наследством, помогали беглецам из России, которым некуда было податься. Крымов учил их всему, что знал сам: как читать следы, как допрашивать свидетелей, как замечать ложь, как прятаться и как нападать, когда нужно.
Гриша оказался способным учеником. Он быстро схватывал, был смел, решителен, иногда слишком горяч. Арсений Данилович, напротив, действовал медленно, но надёжно, как маяк, на который можно положиться в любую бурю.
Они стали командой. Неразлучной, спаянной общим делом и общей опасностью.
Прошло полгода.
Константинополь стал для них родным. Они знали здесь каждый закоулок, каждого торговца, каждого полицейского, которого можно подкупить. У них появились свои информаторы, свои друзья, свои враги.
Но прошлое не отпускало.
Однажды вечером, когда они сидели в конторе и разбирали бумаги, в дверь постучали. Стук был условный, свой. Крымов пошёл открывать и вернулся бледный, с конвертом в руках.
— Читайте, — сказал он, протягивая письмо Грише.
Письмо было из России. От неизвестного отправителя. Всего несколько строк:
*«Оболенский бежал. Его люди ищут вас. Они знают, что вы в Константинополе. Будьте осторожны. Друг».*
Гриша перечитал письмо дважды.
— Этого следовало ожидать, — сказал Арсений Данилович. — Такие люди не сдаются просто так.
— Что будем делать? — спросил Гриша.
Крымов задумался.
— Прятаться бесполезно, — сказал он. — Они найдут. Надо уходить. На время.
— Куда?
— Есть одно место. В Египте, в Александрии. У меня там друг, тоже русский эмигрант. Он примет. Переждём там, пока всё утихнет.
— А контора? — спросил Гриша.
— Контору закроем на время, — решил Крымов. — Жизнь дороже.
Через три дня они уже плыли в Александрию.
Александрия встретила их жарой, пылью и суетой восточного порта.
Здесь было ещё больше народов, ещё больше языков, ещё больше тайн, чем в Константинополе. Арабы, греки, итальянцы, французы, англичане — все перемешалось в этом котле, который называли «воротами Африки».
Друг Крымова, Сергей Иванович Белов, оказался высоким худым стариком с седой бородой и глазами, которые видели слишком много. Он держал небольшую гостиницу для моряков и помогал русским эмигрантам чем мог.
— Живите, — сказал он. — Сколько нужно. Здесь вас не найдут.
Они поселились в двух комнатах на втором этаже. Окна выходили на море, и по вечерам они сидели на балконе, пили чай и смотрели на закат.
— Как вы думаете, — спросил однажды Гриша, — мы когда-нибудь вернёмся в Россию?
— Не знаю, — честно ответил Арсений Данилович. — Может, да. Может, нет. Но Россия — это не только земля. Россия — это люди. И мы их носим в себе.
— Я иногда думаю о маяке, — сказал Гриша. — О вашем маяке. Каково это — жить там, вдали от всех?
— Трудно, — усмехнулся смотритель. — Но и хорошо. Там есть покой. А здесь… здесь покоя нет.
— А вы хотите покоя?
— Хочу, — признался Арсений Данилович. — Но знаю, что не получу. Пока мы живы, мы будем бороться.
Крымов, сидевший рядом, кивнул.
— Это наша судьба, — сказал он. — Таких, как мы, покой не берёт. Мы ищем правду. А правда всегда требует движения.
Они замолчали, глядя на море. И каждый думал о своём.
В Александрии они прожили три месяца.
За это время Крымов успел съездить в Константинополь, проверить обстановку и вернуться с новостями.
— Их нашли, — сказал он. — Тех, кто нас искал. Это была группа людей Оболенского. Они пытались подкупить наших информаторов, но те оказались вернее. Сейчас они арестованы турецкими властями за шпионаж. Думаю, на время можно не бояться.
— Значит, можно вернуться? — спросил Гриша.
— Можно. Но я бы не спешил. Подождём ещё немного.
Ждали ещё месяц. Потом ещё.
В Александрии у них появились новые друзья, новые знакомые, новые дела. Белов часто просил помощи в своих эмигрантских хлопотах, и они помогали — кому документы оформить, кого встретить в порту, кого устроить на работу.
Гриша заметно возмужал. Он уже не был тем наивным юношей, который приплыл на маяк полтора года назад. Теперь это был мужчина, знающий цену словам и поступкам.
Арсений Данилович поседел ещё больше, но держался прямо, как на флагманском мостике. Он часто вспоминал маяк, но без прежней тоски — как что-то дорогое, но оставшееся в прошлом.
Однажды, когда они сидели на балконе, Гриша сказал:
— Арсений Данилович, а вы не хотите вернуться на маяк? Я мог бы помочь вам с делами, устроить всё…
Смотритель долго молчал, глядя на море.
— Нет, — сказал он наконец. — Там была моя старая жизнь. А здесь — новая. И я хочу прожить её до конца.
Гриша кивнул.
— Я тоже не хочу возвращаться в прошлое, — сказал он. — Будущее интереснее.
— Будущее, — повторил Арсений Данилович. — Оно всегда интереснее. Потому что неизвестно.
Они улыбнулись друг другу.
Впереди была ещё одна глава их истории.
Самая последняя.
Спасибо всем, кто поддерживает канал, это дает мотивацию - творчеству!
Рекомендую еще рассказ, к прочтению :