В пятнадцати оборотах пути от руин древнего храма, раньше шумело море, а теперь посреди солончаков расположился город

В пятнадцати оборотах пути от руин древнего храма, раньше шумело море, а теперь посреди солончаков расположился город.

У него было много имён. Купцы звали Перекрёстком. Здесь сходились все караванные пути восточной части Кальдара. Беженцы звали Последним Причалом, Потому что дальше начиналась мёртвая соляная пустыня, откуда не возвращаются. Местные, щерясь в беззубых улыбках, называли его Гнилым Клыком. За кривые башни, торчащие из-за стен, и за нрав обитателей. Чаще всего звали просто Рынок. И это имя характеризовало и подходило городу лучше всего.

На сотни вёрст вокруг это было единственное место, где встречались живые. Сюда стекались торговцы, наёмники, беженцы и те, кто потерял всё, включая имя. Здесь продавалась и покупалась вода, решались многие судьбы щелчком пальцев, умирали за глоток и убивали за флягу. Можно было купить раба и продать себя в рабство или исчезнуть. И никто не задаст ни одного лишнего вопроса.

Стены города сложили из серого камня более трехсот циклов назад, когда ещё были леса и вода. Потом обмазали глиной. За триста циклов засухи глина превратилась в такой же крепкий камень, как тот, что был под ней. На стенах, на специальных площадках, торчащих наружу, как птичьи насесты, стояли стражники. В руках у каждого был составной лук. Тонкая основа из саксаула — единственного дерева, что ещё росло в мёртвых руслах рек, усиленная роговыми накладками и обмотанная сухожилиями. Такое оружие берегли пуще воды. На изготовление такого оружия уходили месяцы работы, и служило оно поколениями. Ладони стражей отполировали роговые пластины до маслянистого блеска. Охранники бдительно всматривались в пустыню. Отслеживая передвижение всех караванов попадающих в поле зрения, чтобы доложить хозяевам, и выискивая малейшую опасность, чтобы закрыть ворота.

Внутри город жил своей жизнью. Узкие улочки, кривые, как высохшие реки, были забиты людьми, верблюдами и повозками. Здесь стоял запах особый запах большого города, который не спутаешь ни с чем. Пот, моча, прелая шерсть, прогорклое масло. И редкий запах воды, от которого перехватывало горло даже у бывалых пустынников. Воду привозили на продажу или обмен в бурдюках из дальних оазисов.

На центральной площади, в тени навесов из верблюжьей шерсти, сидели менялы. Глаза были узкие, как щели, пальцы длинные и быстрые. Они меняли воду на бронзу, бронзу на рабов, рабов на информацию. В этом городе информация стоила дороже воды. Потому что вода даёт жизнь на один оборот, а информация навсегда.

Кор вышел к городу в момент, когда багровое солнце клонилось к закату и заливало стены цветом запёкшейся крови.

Он нёс на плече свёрток, завёрнутый в грубую мешковину. Свёрток был тяжёлым и время от времени дёргался, но Кор не обращал внимания. Он шёл, глядя прямо перед собой, и даже стражи на стенах, глянув на него, отводили глаза. Его облик вызывал странное чувство и заставлял держаться как можно подальше от этого путника. Слишком спокойный и пустой взгляд. Высокий, жилистый, с лицом, густо изрезанным шрамами. Казалось, что под кожей не мышцы, а сплошные рубцы. На теле каждый полученный удар и каждая схватка оставили свой след, его было тело картой войны, вырезанной на плоти. Светлые, почти белые Глаза, выцветшие от солнца и бессонных ночей, смотрели на мир без интереса. Для Кора мир давно перестал быть чем-то, на что стоило смотреть.

Очень давно он был воином клана Хищников. Был у него дом, была семья, было имя. Потом отряд перебили. Всех. До последнего младенца. Кор вернулся из похода и нашёл только пепел, обглоданные кости и ветер в пустых шатрах.

С тех пор он охотник за ведьмами.