Некоторое время назад мы беседовали о самых ужасных мамочках нашего родного синематографа – там была и маман Рудольфа Рачкова, и Харита Игнатьевна Огудалова, и героини сказок. Вообще, жутких кино-мамаш гораздо больше, чем плохих отцов. Я имею в виду не Голливуд – я о советских образцах.
Почему-то дамы, растящие сыночка-пирожочка или, напротив, полностью равнодушные тётки на экране более часты, нежели так-себе-папочки. Какая-нибудь феминистка тут заподозрила бы мизогинию, но мы будем просто констатировать. Сегодня речь об отвратительных отцах!
1. Итак, первый, кто сразу же вспомнился – это Михаил Иосифович Соломатин из комедии «Карнавал» (1981). Врун и предатель. Он постоянно лавирует, обманывая всех и – предавая. Когда-то он бросил когда-то жену с ребёнком… Собрал манатки и - в Москву-в Москву! Он же творческий гений.
Завёл новую семью. Сманил дочку Нину в Москву, сделал вид, что помогает и снова слинял. Понимаю, что взрослая дочь обязана сама всего добиваться. Так зачем обещал златые горы? Он и мальчика от второго брака не особо любит. Просто пригрелся в столице.
2. Далее – омерзительнейший Колян Зайцев из перестроечной драмы «Интердевочка» (1989). Опустившийся и немытый, он вообще мало похож на хомо-сапиенса. Причём, именно он бросил когда-то супругу и дочь Таньку. Загулял, загудел, запил. Типичное.
А он ещё и алчный – потребовал с Татьяны три тысячи рублей за свою подпись. И добавил: а иначе – не поедешь. То есть он не участвовал в воспитании девчонки, а теперь ещё и бабла запросил, да не стольник, а весьма дорогую цену. Тогдашние три тысячи – это ого-го!
3. В молодёжной драме «Курьер» (1986) всё поколение отцов – неприятное, и я даже не знаю, кто здесь гаже – Мирошников-старший с его юной пассией (ага, она полюбила именно его, а не возможность поехать за границу!) или же профессор Кузнецов. Всё же профессор более мерзок.
Пристроенный, упакованный, благодушно-снисходительный. Пописывает статейки в пыльный журнальчик, глаголет истины, растит мажорочку. Причём, видно, что дочь от него видит исключительно деньги, шмотки и протекцию – в МГУ она уж точно поступила не сама. Примитивненькая.
4. Ну, а теперь обратимся к сказкам. Например, я всегда считала козлобородого папаню из «Морозко» (1964) – подельником злобной Мачехи. Он не только сам терпел её выходки, но и, по сути, принуждал Настеньку служить этой мегере. Девушка выполняла все задания из сострадания к отцу.
Отец пользовался этим, прикрываясь фразочкой: «Молчу-молчу…» Вот вам и Домострой! Да, он развернул потом сани, думая, что не повёз доченьку в лес. Но и искать её не пошёл. Зато как он раздухарился, когда Настя привезла жениха, а жёнушка оказалась в зад…«минусе»…
5. Несмотря на то, что в «Золушке» (1947) мы видим аж глав-лесничего (а это весьма крутая должность при европейских дворах), так вот отец Сандрильоны (это по-французски) не менее гадок, чем папаша Настеньки. Ровно такой же. Врун и трусишка. А ещё он жаловался Королю на жену!
Золушкин père попросту сбегает из дома в свои лесные дали, чтобы поменьше радоваться семейным ценностям. За всё отдувается малышка. Она же добрая и трудолюбивая. А его дочь выполняет всю грязную работу в доме, да и чистую – тоже. Например, шьёт наряды и прислуживает Мачехе у зеркала.
- А кого бы назвали вы?
Zina KorZina (c)