165 лет назад произошла знаменательная
отмена крепостного права в России, также известная как Крестьянская
реформа. Явилась первой и наиболее значимой из «великих реформ»
Александра II, за что последний был удостоен особого эпитета в русской
историографии — Освободитель. Отмена провозглашена Манифестом от 3 марта
1861 г.
Начало марта... Питерское суровое
«новогодье» 61-го с пиком до -30° и ниже в январе-феврале ещё не
отпустило блоковский «скифский город» — сырой ветер с Невы, серое небо,
низкие облака. Будто само божье Провидение медлило объявить перемену к
теплу. В Зимнем дворце, в одном из кабинетов, где обычно решались
грандиозные судьбы армий и границ, на сей раз рассматривалась судьба
двадцати трёх миллионов душ.
Александр II стоял у окна. Руки за спиной. Перо лежало на столе, чернила ещё не высохли на манифесте: «О всемилостивейшем даровании…»
— начинался документ. Но в этих торжественных строках сквозила
усталость человека, который пять лет нёс на себе неподъёмный груз: и
страх бунта, и ярость дворян, и глухое тяжёлое молчание деревни.
Император знал: лучше сверху, чем снизу. Лучше пером, чем топором. Лучше
полуправда реформы, чем правда пугачёвского пожара!
А в это время по бескрайним снежным полям России уже ехали курьеры с
экземплярами манифеста. В санях, обёрнутых рогожей, почтовых тройках,
кибитках — бумага, должная в клочья разорвать многовековую цепь. И когда
через несколько дней — в Прощёное воскресенье 17 марта — священники в
церквях после литургии начинали читать текст, в храмах наступала та
тишина, которую невозможно забыть. Мужики в потёртых армяках и старых
лаптях стояли неподвижно. Женщины прижимали к груди платки. Дети, не
понимая слов, чувствовали: что-то огромное закончилось и что-то
невероятное начинается...
«Крепостное право… упраздняется навсегда»
Фразы падали тяжело, вязко, — как камни в
застоялую воду. Кто-то крестился, кто — плакал тихо; кто-то смотрел в
пустоту, — не веря ни-че-му. В иных местах раздавались крики «Ура!», в
других — гробовое молчание. А где-то уже шептались: «А земля-то чья будет?»
— Потому что манифест даровал свободу личности, — но не свободу от
нужды. Даровал право называться человеком, — но оставлял за «душой»
выкупные платежи, отработки, отрезки, временнообязанное состояние. Цепи с
рук сняли. Цепи с земли — только ослабили. И всё же то было разломом.
Тектоническим сломом… Как будто гигантский зверь — тысячелетняя русская
держава — на мгновение остановил дыхание и… шумно выдохнул. Миллионами
лёгких. Выдохнул страхом, надеждой, недоверием, благодарностью, злостью
за потерянное прошлое, в конце концов.
Кто-то в сей холодный мартовский день впервые в жизни подписался своим
именем заместо традиционного крестика. Другой — вдруг услыхал, как его
называют не «душой», а — «крестьянином», «сельским обывателем» —
по-человечьи!! Кто-то в тот же вечер наклюкался до чёрного света — от
горя, что «волю дали, да без земли». Кто и молился всю ночь — за
царя-освободителя. Россия 3 марта 1861 г. стала страной, которая уже не
могла оставаться прежней. Потому что однажды утром миллионы человек
проснулись и поняли: их тело больше никому не принадлежит. Дальше
началась другая, долгая, мучительная и кровавая история — история людей,
учившихся быть свободными на земле, их ещё не отпустившей.
Но тот первый выдох свободы — слава богу, прозвучал. И его уже невозможно было взять назад.
Отмена крепостного права 19 февраля (3 марта) 1861 г. — глубочайший
разлом в русской истории XIX в. Это не был чистый триумф свободы —
скорее некий компромисс, пропитанный кровью старого порядка и неизбывной
тревогой нового, неведомого грядущего. Последствия реформы растеклись
по всем слоям общества, как круги по воде от брошенного камня, и
расходились десятилетиями, а некоторые — не утихли и в следующем веке…
Экономические последствия
Последствия оказались двойственными, почти
полярными... С одной стороны — мощный рывок вперёд. Личная свобода
крестьян высвободила огромные человеческие ресурсы. Появился рынок
вакансий — сонмы людей могли (хоть и с трудом) уходить в города: на
фабрики, стройки железных дорог. За первые 20-25 лет после реформы
экономика совершила колоссальный скачок: сеть ж/д выросла в десятки раз;
промышленность получила приток дешёвой рабочей силы, начался настоящий
капиталистический бум. Современные исследования показывают: резкий рост
сельскохозяйственной производительности, улучшение питания крестьян,
снижение смертности. Так, в провинциях с высокой долей крепостных до
реформы — после 1861 г. наблюдался заметный подъём уровня жизни
одномоментно с индустриальным развитием.
С другой стороны — тяжёлая цена для деревни. Крестьяне получили личную
свободу, но земля осталась преимущественно в руках помещиков. Наделы
часто урезались (особенно в чернозёмных губерниях — «отрезки»), лучшие
земли оставались у владельцев. Выкупные платежи были завышены в 1,5-2,5
раза по сравнению с рыночной стоимостью земли — крестьяне фактически
выплачивали за свою же землю грабительские цены, попадая в долговую
кабалу на десятилетия (выкупные платежи окончательно отменили только в
1907 году). Малоземелье, отработки (когда крестьянин обрабатывал
помещичий надел за аренду или долг); сохранение общины с её круговой
порукой и переделами — всё это тормозило развитие товарного сельского
хозяйства. Многие усадьбы разорялись, рос слой сельских пролетариев —
безземельных батраков, уходивших в города на сезонные заработки.
Голодовки 1891—1892 годов стали прямым отголоском этих проблем.
Аграрный кризис Российской империи конца XIX в.
Голод 1891—1892 годов
Социальные последствия
Тут ещё драматичней… Крестьяне получили
личную свободу — их больше нельзя было продавать, дарить, переселять без
их воли, подвергать телесным наказаниям по прихоти помещика (с 1863 г.
телесные наказания вообще отменены для всех). Но психологически реформа
воспринималась как обман: «Волю дали, да без земли».
В 1861—1863 годах прокатилась волна крестьянских выступлений — более 2
000 волнений. Крупнейшие — в Бездне и Кандеевке — подавлялись войсками.
Эти два случая стали символами жестокости подавления и разочарования в
реформе. После них (и особенно после 1863 г.) волна пошла на спад: в
1864 г. — уже всего около 150-200 выступлений. Реформа спасла страну от
всеобщего бунта (как боялись в 1850-е), но оставила глубокий социальный
надрыв, который потом «аукнулся» в 1905—1907 и 1917 годах. Крестьяне так
и не простили «обмана с землёй».
Они ждали «настоящей воли» — полной земли без выкупа. Вместо того —
получили временнообязанное состояние (до выкупа), общинную зависимость,
паспортный контроль: до 1906 г. крестьянин не мог уйти без согласия
общины и уплаты недоимок. В свою очередь, помещики потеряли дармовую
рабсилу и часть земель — многие разорились, продавали имения, уходили в
города, превращались в чиновников или рантье. Дворянство как сословие
начало терять экономическую основу. В деревне шло расслоение: выделились
кулаки (сельская буржуазия), середняки и бедняки-батраки. Община,
которую сохранили как гарант стабильности, на деле тормозила инициативу и
усиливала социальное напряжение.
Политические последствия
Сии последствия — оказались самыми
долгосрочными и роковыми… Реформа запустила цепную реакцию «великих
реформ» 1860—1870-х: земская, судебная, городская, военная — всё это
стало возможным только после 1861 года. Автократия вынуждена была
делиться властью с новыми институтами, допускать элементы самоуправления
и гласности. Вообще эпоха 1860—1870-х — уникальнейший момент, когда
самодержавие добровольно (хоть и под давлением поражения в Крымской
войне и угрозы бунтов) пошло на либерализацию, но — не дойдя до
конституции. Россия стала «полуконституционной» монархией без главного
Закона — и это напряжение определило всю вторую половину XIX—начало XX
вв.
Реформы в Российской империи после 1861 года
Большинство
«великих реформ» были инициированы при Александр II. Контрреформы
проводились в период правления Александр III. Аграрные преобразования
начала XX века связаны с курсом Петра Столыпина.
Великие реформы и контрреформы: сравнительная таблица
Аналитическая таблица исторического маятника
Крестьянский же вопрос остался нерешённым — то была бомба замедленного действия. Недовольство землёй, выкупными платежами, общинным гнётом копилось десятилетиями. Именно аграрный кризис стал одной из главных причин революции 1905—1907 годов («чёрный передел» — лозунг крестьян), а затем — событий 1917 года. Ленин не случайно писал: «1861 год породил 1905-й». В итоге реформа 1861 года не сделала Россию другой страной мгновенно.
Сделала неким фонвизинским «вольным» государством, — опиравшимся,
понятно, на платоновские догматы, — которое уже не могло вернуться
назад. Но и быстро пойти вперёд без новых потрясений не могло тоже.
Реформа дала свободу, так сказать, телу, —
оставив в цепях землю и долг, и долги. Открыла дверь капитализму, —
заткнув «за шкаф» в сенках всесущий призрак крепостничества. Освободила
миллионы, — плотно посеяв семена будущих бурь. И — таким образом Россия
следующие полвека жила в сем напряжении — меж мнемониками понятий «уже не крепостной» и — «ещё несвободный»…