Мне тогда было двенадцать. Мы ехали на школьную экскурсию, и водитель вдруг спросил, хотим ли мы услышать самую страшную историю на свете. То, что он рассказал, повергло всех в такой ужас, что дети один за другим начали падать в обморок. Позже никто не соглашался даже заикнуться о содержании. Твердили только одно: ничего более жуткого им слышать не доводилось. О ней шептались, строили теории, но мне не выдали ни слова, как бы я ни умолял.
Я был единственным в автобусе, кто ничего не слышал — сидел в наушниках. У меня тогда появился новенький кассетный плеер (да, я из тех времен). Пока остальные травили байки, я просто врубил музыку. Уже и не вспомню, куда мы ехали — в какой-то научный музей? В любом случае, для оравы двенадцатилеток путь предстоял неблизкий.
Помню, как водитель (не наш постоянный, а какой-то подменный) поймал наши взгляды в зеркало заднего вида и предложил ту самую историю. Все хором заорали: «ДА-А-А!!!». Водитель всё отнекивался, мол, это слишком страшно для детей. Я только глаза закатил. Помню его последние слова перед тем, как я ушел в музыку: «Всё началось на проселочной дороге…»
Когда кассета докрутилась до конца, я понял, что в салоне мертвая тишина. Поднял глаза — дети сидели с отвисшими челюстями и остекленевшими взглядами. Я обернулся к своему лучшему другу, Исайе, он сидел за мной: — Эй, что стряслось?
Он медленно поднял глаза. Рот закрыл, но не произнес ни звука. — Ты в порядке? Чего все замолкли?
Где-то впереди раздался шепот. Кто-то нервно забормотал: «Не говори ему». Исайя выдал бесцветным, монотонным голосом: — Он рассказал нам страшную историю. — Про что? — я перевел взгляд на водителя. Тот молчал, вцепившись в руль. Лицо у него было странное, застывшее, а глаза будто подернулись пленкой. — Не могу сказать, — отрезал Исайя. — Это еще почему?
Он не ответил. И никто не ответил. Казалось, услышанное парализовало их, вогнало в какой-то коллективный ступор. Если вы хоть раз ездили в автобусе со школьниками, вы знаете: там никогда не бывает тихо. Галдеж стоит невообразимый. Но в ту минуту слышен был только гул мотора — тишина буквально звенела.
— Про что была история?! — крикнул я уже громче.
В ту же секунду взревел гудок. Все вцепились в сиденья: прямо на нас несся грузовик. Потом мне сказали, что автобус вильнул на встречную полосу. Водитель грузовика успел среагировать и уйти в сторону, чем спас нас от верной гибели, но удар все равно был страшным. Водитель автобуса погиб на месте, один мальчик впал в кому, а сам автобус закрутило, и многие из нас отключились. Позже пошли слухи, что и водитель, и дети просто вырубились от той самой истории, из-за чего и случилась авария. Помню, как я пришел в себя, сел и увидел в окне ослепительно синее небо. Всё выглядело таким обычным, если не считать дыма и пара, валившего от разбитых машин. Вокруг плакали одноклассники.
Кого-то увезли в больницу, остальных отправили по домам.
Спустя пару дней, когда все, кроме мальчика в коме, вернулись к занятиям, я подошел к однокласснице: — Слушай, Мария, ты же слышала ту историю в автобусе? Она что-то черкала в тетрадке по математике, но рука её замерла. — Да… — едва слышно ответила она. — Было правда страшно? Она кивнула. — Самое страшное, что ты слышала в жизни?
Она захлопнула тетрадь и пересела за другую парту, бросив на ходу: — Я не хочу с тобой разговаривать, Джошуа.
Кто-то из ребят захихикал. Я вспыхнул. Не то чтобы я был изгоем, но и в любимчиках не числился. Я пытался расспросить других, но все как один молчали. Даже Исайя. Он только отмахивался: «Нет, старик, это слишком жутко».
Я сорвался: — Да просто перескажи в двух словах! О чем там вообще речь?! — Расскажу, когда мне будет пятьдесят пять. — ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТЬ?! — Я не хочу даже думать об этом! Всё, забей!
Его упрямство едва не разрушило нашу дружбу. Но в конце концов я смирился: никто не собирался делиться тем, что их так искалечило. Эта тайна мучила меня десятилетиями.
Буквально в прошлом году я наткнулся на заметку в календаре, которую сам же когда-то оставил: «День рождения Исайи — пятьдесят пять».
Я связался с ним. Хотел поздравить, ну и встретиться наконец. Мы не виделись со времен школьных встреч выпускников. Договорились попить кофе.
Когда я пришел, меня оторопь взяла. Глаза у него были желтые и мутные. Он выглядел гораздо старше своих лет. Я попытался скрыть шок, но он только усмехнулся: — Рак поджелудочной. Осталось пару месяцев, наверное. — О господи… Слушай, мне так жаль… — Зато ты отлично выглядишь, — он поднял чашку. — Всё еще на сорок тянешь. Как жизнь?
Я придвинул стул и начал рассказывать: женился, развелся («Взаимно», — вставил он), работаю электриком, иногда пописываю статьи. Он рассказывал про переработку мусора, общественные сады, про двух внуков. Говорил, что основал фонд, потому что хотел оставить им мир получше. И когда я пустился в воспоминания о школе, он поднял руку.
— Сразу предупреждаю: я не стану рассказывать тебе ту историю из автобуса. — Но… Он покачал головой. Сказал, что все, кто её слышал, проклинали тот день. — Поверь мне на слово — и я говорю это любя — не спрашивай. Если услышишь, горько пожалеешь. Друг, отпусти это.
Несмотря на разочарование, я был рад его видеть. Это было одно из самых грустных прощаний в моей жизни, потому что я понимал: мы видимся в последний раз. После того разговора я окончательно принял, что тайна уйдет в могилу вместе с ними.
До вчерашнего дня.
Вчера всё случилось само собой. По чистой случайности. Я всё-таки её услышал. Историю, которую рассказал водитель.
Я сидел в баре и вдруг уловил обрывок фразы за соседним столиком: «…все травили страшилки, и тут водитель спрашивает: "Хотите, расскажу самую жуткую историю на свете?"»
Я тут же бросил своих собеседников и вытянул шею. Говорила женщина средних лет. В полумраке я не сразу её узнал, но чем дольше она говорила, тем яснее проступали черты… Мария! Это была маленькая Мария. Последний раз я видел её двенадцатилетней. Она училась в другой школе, не с нами. Но эти кудряшки и то, как она кривила рот, когда говорила… Это точно была она. Либо вернулась в родной город, либо, как и я, никогда его не покидала. Тесен мир!
В баре было шумно. Пару фраз я пропустил. — Ты серьезно? — ахнула девушка за её столом. — Чистая правда. Синдзи впал в кому. Девона зарезал отчим. Мицуко погибла на собственной свадьбе: ей ткнули тортом в лицо, и одна из деревянных палочек-опор прошла прямо сквозь глаз…
Снова вздохи ужаса. — Всё случилось ровно так, как предсказал водитель. Исайе было пятьдесят пять, когда его сожрал рак. Мы с ним остались последними. Но самое безумное… в автобусе был еще один парень, который ничего не слышал. Водитель приберег его напоследок и сказал: «Джошуа умрет через три дня после того, как услышит эту историю». И тут же в нас влетел грузовик — прямо как он и обещал в самом начале. Бедный Синдзи так и не вышел из комы. А этот бедняга Джошуа… Он всё спрашивал и спрашивал. ГОДАМИ. Что за история? Расскажите да расскажите. Мы еще шутили: если не скажем, может, он никогда не умрет…
Горло перехватило спазмом. Мария подняла взгляд, я бросился прочь. Кажется, она выкрикнула моё имя.
Исайя, упокой господь его душу, был прав. Он и остальные защищали меня все эти годы.
Черт возьми, брат, ты был прав!
Лучше бы я никогда этого не слышал…
Новые истории выходят каждый день
В телеграм https://t.me/bayki_reddit
На Дзене https://dzen.ru/id/675d4fa7c41d463742f224a6
И во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit
Озвучки самых популярных историй слушай
На Рутубе https://rutube.ru/channel/60734040/
В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit
На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit
На Дзене https://dzen.ru/id/675d4fa7c41d463742f224a6?tab=longs