Анна стояла у окна и смотрела на дождь. Капли стекали по стеклу, словно слёзы, которые она сама давно уже не умела проливать. В комнате пахло борщом — она весь день готовила, старалась, чтобы всё было идеально. Сегодня пятница, Игорь обещал прийти пораньше. Они с мужем женаты двадцать три года, и за всё это время она научилась угадывать его настроение по звуку ключа в замке.
Входная дверь распахнулась. Игорь вошёл первым, за ним — его брат Михаил с женой Лидией. Анна вздрогнула. Она не ждала гостей, никто её не предупредил.
— Привет, Аня, — бросил Игорь, снимая куртку. — Мишка с Лидкой заехали, я их пригласил поужинать. Ты ведь не против?
Анна улыбнулась, хотя внутри всё сжалось. Конечно, она не против. Она никогда не против.
— Проходите, раздевайтесь. Сейчас стол накрою.
Лидия прошла в комнату, оглядываясь по сторонам. Женщина была на пять лет моложе Анны, одевалась ярко, красилась вызывающе. Михаил работал начальником отдела в какой-то строительной фирме, зарабатывал прилично. Лидия это постоянно подчёркивала.
— Ой, а у вас тут ничего не изменилось, — протянула она, усаживаясь на диван. — Всё те же обои, те же шторы. Мы вот недавно весь ремонт сделали, евроремонт. Дорого, конечно, но оно того стоит.
Анна молча кивнула и пошла на кухню. Накрывала на стол, доставала тарелки, раскладывала салфетки. Руки дрожали. Она слышала, как в комнате смеются, разговаривают. Игорь громко рассказывал какой-то анекдот. Михаил гоготал.
Когда Анна вернулась с подносом, Лидия уже устроилась поудобнее, закинув ногу на ногу.
— Анечка, а ты борщ варила? — спросила она сладким голосом. — Только, знаешь, я борщ не ем. У меня аллергия на свёклу. Может, у тебя что-то другое есть?
Анна остановилась посреди комнаты, держа поднос.
— Я могу яичницу пожарить. Или котлеты разогреть, вчерашние остались.
— Фу, котлеты вчерашние, — скривилась Лидия. — Нет, спасибо. Я лучше салатик съем. У тебя есть авокадо? Я сейчас только авокадо ем, там полезные жиры.
— Нет, авокадо нет.
— Жалко. Ну ладно, тогда огурчик с помидорчиком.
Анна поставила поднос на стол и снова ушла на кухню. Там, у плиты, она остановилась и прислонилась лбом к холодильнику. Хотелось закричать, хотелось сказать: «Почему вы не предупредили? Почему никто не спрашивает, удобно ли мне? Я устала, я готовила весь день, я хотела провести вечер спокойно».
Но она промолчала. Нарезала огурцы и помидоры, красиво выложила на тарелку, полила маслом.
Когда вернулась, Лидия разглагольствовала о своём новом платье.
— Три тысячи отдала, но зато какое! Итальянское. Миша мне на день рождения подарил. Правда, Мишенька?
Михаил кивнул, набивая рот борщом.
— Игорёк, а ты Ане что подарил на последний праздник? — Лидия повернулась к деверю с невинной улыбкой.
Игорь пожал плечами.
— Да вроде цветы покупал. Или нет? Не помню уже.
Анна поставила тарелку перед Лидией и села на краешек стула.
— Ешьте, пожалуйста.
Лидия взяла огурец, откусила крохотный кусочек и поморщилась.
— Анечка, а у тебя соль есть? Что-то пресновато.
— Сейчас принесу.
Анна встала. Села. Встала опять, когда Михаил попросил хлеба. Потом сметану для Игоря. Потом ещё воды для Лидии, потому что обычная вода из-под крана ей не подходит, нужна только кипячёная, остуженная.
Мужчины разговаривали о работе, о машинах, о футболе. Лидия листала что-то в телефоне, изредка вставляя комментарии.
— Аня, ты чего сидишь, как чучело? — вдруг спросила она. — Поговори с нами, расскажи что-нибудь.
Анна растерялась.
— А что рассказывать? Ничего особенного не происходит.
— Ну вот видишь, скучная ты, — Лидия хихикнула. — Игорь, как ты с ней живёшь? Совсем заскучал, наверное.
Игорь усмехнулся, не отрываясь от тарелки.
— Нормально живу. Привык.
— Привык, — передразнила Лидия. — А ты, Мишенька, привык ко мне?
— Не-а, — Михаил обнял жену за плечи. — Ты каждый день разная, интересная.
Они засмеялись. Анна опустила глаза. В горле встал комок, но она проглотила его, как проглатывала всё эти годы.
После ужина Лидия потянулась и зевнула.
— Ой, что-то устала я. Анечка, можно я у тебя в ванной приведу себя в порядок?
— Конечно, проходите.
Лидия ушла, а Михаил с Игорем перебрались на диван, включили телевизор. Анна начала собирать со стола. Посуды было много. Тарелки, вилки, кастрюля из-под борща. Она аккуратно сложила всё в раковину и включила воду.
Лидия вышла из ванной минут через десять.
— Анечка, а у тебя там, знаешь, плитка на стене отваливается. Совсем старая. И ванна какая-то жёлтая. Вы бы ремонт сделали, а то стыдно гостей водить.
Анна сжала губкой для посуды так сильно, что побелели пальцы.
— Мы планируем. Просто пока не было времени.
— Ну да, ну да, — Лидия снисходительно улыбнулась. — Понятно.
Она вернулась в комнату, а Анна осталась стоять у раковины. Вода лилась, шумела, но шум не заглушал голоса из комнаты.
— Игорёк, а правда, что ты на повышение не прошёл? — услышала она голос Лидии.
— Ага, не прошёл.
— А почему?
— Да начальник какой-то придурок. Сказал, что я недостаточно инициативный.
— А может, и правда недостаточно? — Лидия засмеялась. — Ты же домосед, тебе бы после работы на диван да телевизор посмотреть.
— А что в этом плохого? — огрызнулся Игорь.
— Да ничего, ничего. Просто Миша вон у нас карьерист, постоянно на совещания ездит, связи заводит. Вот и продвигается.
Анна закрыла кран. Посуды ещё оставалось много, но она не могла больше стоять на кухне. Вытерла руки и вышла в комнату.
Лидия сидела, развалившись на диване, рядом с Игорем. Михаил дремал в кресле.
— Анечка, а ты чаю нам сделаешь? — спросила Лидия.
— Сделаю.
— И пирожные какие-нибудь. У тебя ведь есть?
— Нет, пирожных нет.
— Эх, а жаль. Ну ладно, тогда хоть печенье.
Анна вернулась на кухню. Поставила чайник, достала печенье. Руки снова дрожали. Ей хотелось плакать, но слёзы не шли. Она научилась не плакать давно. Слёзы — это слабость, а слабым нельзя быть. Надо держаться, надо улыбаться, надо быть удобной.
Когда она принесла чай, Лидия уже рассказывала какую-то историю про соседку.
— Представляете, она вышла в халате на лестничную площадку! Я ей говорю: женщина, вы себя хоть уважайте. А она мне нахамила. Я потом жаловаться пошла, в управляющую компанию. Написала заявление. Пусть знает, как себя вести.
— Правильно сделала, — поддержал Михаил, который уже проснулся. — Таких людей на место ставить надо.
Лидия взяла чашку, сделала глоток и поморщилась.
— Анечка, а сахар где?
— Сейчас.
Анна принесла сахар. Потом молоко, потому что Лидия решила, что чай слишком крепкий. Потом ложечку, потому что та, что лежала на столе, оказалась недостаточно чистой.
— Анечка, а ты что стоишь? — спросила Лидия. — Садись, чай пей с нами.
Анна села. Взяла чашку, но пить не стала. Просто держала её в руках, чувствуя тепло.
— Знаешь, Аня, — Лидия наклонилась к ней, понизив голос, — я тебе как женщина женщине скажу. Тебе надо за собой следить. Ты вон какая бледная, причёску нормальную сделать не можешь, одеваешься, как бабушка. Мужчины любят глазами. Вот Миша мой меня всегда хвалит, говорит, что я самая красивая. Правда, Мишенька?
Михаил кивнул, не отрываясь от телевизора.
— Игорь, а ты Аню хвалишь? — продолжала Лидия.
Игорь пожал плечами.
— А за что её хвалить? Она же ничего особенного не делает. Готовит, убирает — ну это обычные дела.
— Вот видишь, — Лидия торжествующе посмотрела на Анну. — Надо мужчину удивлять, радовать. А ты как серая мышь.
Анна молчала. Внутри всё кипело, но она молчала. Потому что если начнёт говорить, не сможет остановиться. Закричит, наговорит лишнего. А ей нужно держаться. Она всегда держится.
Гости ушли поздно. Михаил с Лидией долго прощались, обещали ещё заехать. Анна стояла у двери, улыбалась, кивала. Когда за ними закрылась дверь, она прислонилась к стене и закрыла глаза.
— Ну что встала? — окликнул её Игорь. — Иди посуду домывай, а то завтра утром некогда будет.
Анна открыла глаза.
— Игорь, а ты не мог сказать ей, что она неправа? Когда она говорила про меня все эти гадости.
— Какие гадости? — он искренне не понял.
— Ну что я серая мышь, что за собой не слежу, что ничего особенного не делаю.
Игорь пожал плечами.
— Ну, она же правду говорит. Ты действительно одеваешься как-то невзрачно. И причёска у тебя всегда одинаковая. Лидка яркая, заметная. А ты...
Он не договорил, но Анна поняла. Она невидимая. Она фон. Она та, на которую никто не обращает внимания.
— А ты не мог меня защитить? Хотя бы промолчать, когда она говорила гадости?
— Да какие гадости, Аня? Она просто высказала своё мнение. Чего ты обиделась?
— Я не обиделась, — тихо сказала Анна. — Я просто хотела, чтобы ты был на моей стороне. Хотя бы раз.
Игорь вздохнул.
— Слушай, ну зачем из мухи слона делать? Лидка такая, она всегда прямо говорит, что думает. Ничего личного. А ты слишком всё близко к сердцу принимаешь.
Он пошёл в спальню, а Анна осталась стоять в коридоре. Потом медленно побрела на кухню. Посуды ещё осталось много. Она домывала тарелки, вытирала стол, убирала остатки еды. Автоматически, не думая.
Когда закончила, было уже за полночь. Игорь спал. Анна легла рядом, но сон не шёл. Она лежала и смотрела в потолок.
Утром Игорь ушёл на работу рано. Анна осталась одна. Села на кухне с чашкой кофе и вдруг поняла: ей больше не хочется держаться. Не хочется улыбаться, когда внутри всё болит. Не хочется быть удобной, незаметной, серой мышью.
Она взяла телефон и набрала номер адвоката. Её подруга советовала этого человека, говорила, что он хороший специалист по разводам.
Когда Игорь вернулся вечером, на столе лежали документы. Он взял их, пробежал глазами и непонимающе посмотрел на жену.
— Это что?
— Заявление на развод, — спокойно сказала Анна. — Я подам его на следующей неделе.
— Ты с ума сошла? Из-за чего? Из-за вчерашнего?
— Из-за всего. Из-за того, что ты ни разу не был на моей стороне. Из-за того, что я для тебя невидимая. Из-за того, что мне надоело быть удобной.
Игорь растерялся.
— Но я же... Я не думал... Аня, ну давай поговорим нормально.
— Мне не о чем с тобой говорить, — она встала и вышла из комнаты.
Через месяц Анна переехала к матери. Ещё через два развод был оформлен. Игорь не препятствовал, только всем рассказывал, что жена неожиданно с ума сошла. Лидия говорила подругам, что так и знала, что Анна психованная.
А Анна впервые за много лет почувствовала, что дышит свободно. Она записалась в спортзал, подстриглась, купила себе яркое платье. Нашла работу, которая ей нравилась. И поняла, что жизнь только начинается.