— Подписывай генеральную доверенность, пока мы по-хорошему просим!
Свекровь с грохотом бросила на тумбочку в прихожей пухлую папку. Нина Васильевна тяжело дышала, ее лицо раскраснелось от гнева. Рядом с ней переминался с ноги на ногу сухонький мужчина в дешевом костюме — нанятый ею юрист.
Вера отступила на шаг, стараясь сохранить самообладание. Дверь оставалась открытой, и девушка посмотрела за спину свекрови. Там, на лестничной площадке, трусливо прятал глаза ее муж Паша. Он даже не переступил порог квартиры, предпочитая наблюдать за происходящим со стороны.
— Какую доверенность, Нина Васильевна? — голос Веры звучал твердо. — Это мое жилье. Вы в своем уме?
— В самом здравом! — рявкнула свекровь, проходя прямо в обуви вглубь квартиры. — Олю с двумя детьми хозяева просят съехать со съемной квартиры! Родную сестру твоего мужа! А ты тут как королева в таких хоромах расселась!
— Я живу тут с вашим сыном, вообще-то.
— Ничего, Пашка потерпит! Возьмете ипотеку, как все нормальные люди. Вы молодые, заработаете. А мы эту квартиру продадим, деньги Оле отдадим, она себе свое жилье купит. Кровь — не вода, Вера! Семья должна помогать!
Сухонький юрист откашлялся и достал из папки бумаги.
— Видите ли, Вера Сергеевна, — начал он елейным голосом. — Ваша свекровь настаивает на мирном урегулировании вопроса. Вы же семья. Не на улицу же детей гнать. Мы подготовили доверенность на продажу, вам нужно лишь поставить подпись...
— Уходите, — тихо, но очень четко сказала Вера.
Нина Васильевна возмутилась и подскочила вплотную к невестке.
— Ах ты эгоистка! — заявила она. — Я так и знала, что у тебя нет совести! Значит так. Если ты сейчас же не подпишешь бумаги, я всем родственникам расскажу, какая ты бессердечная. Все от тебя отвернутся!
Свекровь обернулась к двери и позвала:
— Паша! Иди сюда! Скажи своей жене!
Паша нехотя зашел в прихожую. Он смотрел в пол, теребя ремешок от сумки.
— Вер, ну правда... — промямлил муж. — Ольге тяжело. Давай продадим, а? Мама права, мы себе еще купим. А если не согласишься... мама ведь не отстанет. Нам придется развестись, я такие скандалы не выдержу.
Вера смотрела на человека, с которым прожила пять лет. На мужчину, который обещал ее защищать. Сейчас он предавал ее ради спокойствия своей напористой матери.
Обида отступила, оставив лишь холодный рассудок и абсолютную ясность ситуации.
— Хорошо, — ровным голосом ответила Вера. — Дайте мне неделю. Мне нужно собрать свои документы и морально подготовиться.
Свекровь победно усмехнулась, забрала папку у юриста и потащила сына к выходу. Они ушли, полностью уверенные в своем успехе.
Ровно через неделю в дверь снова позвонили. Нина Васильевна вошла в квартиру по-хозяйски, скинула пальто и сразу направилась на кухню. Паша сел за стол, довольно потирая руки.
— Ну что, надумала? — с порога бросила свекровь. — Юрист нас в офисе ждет. Давай бумаги, сейчас поедем подписывать. Оля уже и вариант квартиры себе присмотрела.
Вера ждала их за кухонным столом. Перед ней лежала тонкая пластиковая папка. Она не стала предлагать незваным гостям никаких напитков.
— Присаживайтесь, Нина Васильевна, — спокойно сказала она. — Я все подготовила. Почитайте.
Она придвинула папку свекрови. Та жадно схватила ее, открыла и начала читать. С каждой секундой лицо женщины вытягивалось, а самодовольная улыбка уступала место полному непониманию.
— Это что за бумажка? — возмутилась она. — Какой еще договор безвозмездного пользования?
Паша вытянул шею, пытаясь заглянуть в документ.
— Понимаете, Нина Васильевна, — Вера улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли тепла. — Я не могу продать то, что мне не принадлежит. Эта квартира никогда не была моей.
— Неправда! — выкрикнула свекровь, хлопнув ладонью по столу. — Ты до брака ее получила! Сама хвасталась!
— Я получила ключи. А собственницей по документам всегда была моя родная бабушка. Та самая, которая сейчас живет в ухоженном частном центре для пожилых людей. Я лишь нахожусь здесь по ее разрешению.
На кухне стало очень тихо. Было слышно лишь, как на улице проехала машина. Паша вжал голову в плечи.
— Так звони бабке! — пришла в себя свекровь. — Пусть пишет доверенность! Пожилому человеку уже много не надо, центр оплачен, а тут дети страдают!
Вера достала из-под стола еще один лист бумаги. Это была нотариально заверенная копия.
— А я ей звонила, — мягко продолжила Вера. — На днях ездила к ней в гости. Бабушка в полном здравии и ясном уме. И когда она узнала, зачем вам нужны деньги... она в тот же день составила завещание.
Она положила копию перед свекровью.
— После ее ухода эта квартира полностью отойдет благотворительному фонду. Бабушка сказала так: «Родственные связи не дают права распоряжаться чужим имуществом».
Свекровь открыла рот, но не смогла произнести ни звука. Она только шумно дышала.
— И еще, — Вера наклонилась чуть вперед. — Бабушка просила вам передать. Она прекрасно помнит, как пять лет назад на нашей свадьбе вы позволили себе лишнее и назвали ее очень неприятными словами. Бабушка у меня зла не держит. Она просто делает выводы.
— Вер... — неуверенно произнес Паша. — Но ты же все эти годы молчала... Ты знала, что мы думаем, будто квартира твоя. Зачем?
Вера перевела строгий взгляд на мужа.
— Я не скрывала это специально, Паша. Просто не видела смысла трубить об этом на каждом углу. Но сейчас я очень рада, что так вышло. Это стало идеальной проверкой того, на что ты пойдешь ради меня в трудной ситуации. И проверку ты не прошел. Ты готов был выгнать меня на улицу ради сестры.
Вера поднялась и уверенным жестом указала в сторону коридора.
— А теперь уходите. Твои вещи, Паша, я уже собрала — два чемодана стоят у входа, забери их по пути. Советую поторопиться. Вы ведь семья, вам теперь вместе ипотеку платить. Без меня.
Нина Васильевна молча встала, скомкала в руке салфетку и побрела к выходу. Впервые в жизни у этой напористой женщины не нашлось слов для ответа.
Паша понуро забрал вещи и поплелся следом за матерью, тяжело волоча по полу чемоданы.
Проводив их, Вера надежно заперла дверь. Она вернулась на кухню и выбросила в мусорное ведро бумажную салфетку, оставленную свекровью. Затем достала из холодильника пакет сока, налила себе полный стакан и открыла коробку любимых конфет.
В квартире царило умиротворение. Вера знала точно: впереди у нее новая жизнь, в которой больше нет места чужой жадности и предательству.