Мы оба знали, что это неправильно. Я видела это в его глазах каждый раз, когда он отводил взгляд. Слышала в голосе, когда он говорил со мной чуть тише обычного. Чувствовала в его прикосновениях, которые становились все осторожнее, словно я была из хрусталя и могла разбиться от одного неверного движения.
Все началось с ремонта. Банально до смешного, если подумать. Моя сестра Ирина попросила меня присмотреть за её квартирой, пока она с мужем будет в отпуске. У них там рабочие орудовали, меняли проводку по всей квартире.
- Аллочка, ну пожалуйста, - канючила она по телефону. - Ты же знаешь, какие сейчас времена. Оставлять чужих людей одних в квартире страшно. А тебе что, тяжело раз в день заглянуть? Ты же рядом живешь.
Я и правда жила неподалеку. После развода снимала однушку в соседнем доме. Детей у нас с бывшим не было, так что разъехались тихо, почти по-дружески. Он забрал свои вещи, я осталась одна. Мне было сорок три года, работа в поликлинике медсестрой, пустая квартира и ощущение, что жизнь уже прошла мимо.
- Хорошо, буду заглядывать, - согласилась я.
В первый же день я и увидела его. Максим оказался бригадиром. Высокий, широкоплечий, с усталыми карими глазами и рабочими мозолями на ладонях. Когда я вошла в квартиру, он стоял на стремянке и возился с проводами под потолком.
- Здравствуйте, я сестра хозяйки, - представилась я. - Буду иногда заглядывать, проверять, как идут дела.
Он обернулся, и на секунду наши взгляды встретились. Потом он кивнул и снова уткнулся в потолок.
- Максим. Все нормально идет, без задержек.
Голос у него был низкий, немного хрипловатый. Мне почему-то сразу захотелось услышать его еще раз.
Я стала приходить каждый день. Говорила себе, что это просто долг перед сестрой, что нужно следить за ходом работ. Но в глубине души понимала, что это ложь. Я приходила, чтобы увидеть Максима.
Мы начали разговаривать. Сначала о ремонте, потом о погоде, о жизни. Он рассказал, что разведен, живет с матерью, которая после инсульта осталась наполовину парализованной. Ухаживает за ней по вечерам, а днем работает. Других рабочих он отпускал пораньше и оставался один доделывать.
- А почему вы не берете помощницу для матери? - спросила я как-то раз.
Максим усмехнулся грустно.
- На какие деньги? Вы же видите, сколько я зарабатываю. Хватает на лекарства и еду. Все остальное уходит на аренду. Своего жилья нет, после развода бывшая забрала квартиру. Там прописан наш сын, так что я не стал спорить.
Мне стало его жалко. Вот так живет человек, тянет на себе больную мать, бывшая жена выжала все что можно, а он молча несет свой крест. И в то же время я чувствовала что-то еще. Что-то теплое и опасное одновременно.
Однажды я принесла ему домашних пирожков. Испекла с утра, сказала себе, что все равно много наготовила. Он сидел на подоконнике, пил чай из термоса.
- Вот, угощайтесь, - протянула я пакет. - С капустой.
Максим взял пирожок, откусил и зажмурился от удовольствия.
- Господи, как давно я не ел ничего домашнего. Спасибо вам огромное, Алла Сергеевна.
- Просто Алла, - поправила я. - Не надо отчества.
Он посмотрел на меня внимательно, и я почувствовала, как краснею. Мне было сорок три, а я краснела как девчонка. Смешно и страшно одновременно.
С того дня я стала приносить ему обеды. Супы в термосе, котлеты, салаты. Говорила, что все равно готовлю на один раз, а получается много. Он не отказывался, но всегда благодарил так, словно я делала нечто невероятное.
Как-то раз я задержалась. Было уже темно, когда я пришла в квартиру сестры. Максим работал при свете фонарика, закрепленного на лбу.
- Что вы так поздно? - удивилась я. - Уже восемь вечера.
- Нужно закончить этот участок, - ответил он, не отрываясь от работы. - Завтра инспектор придет проверять.
Я молча поставила на подоконник контейнер с ужином и хотела уйти, но он вдруг окликнул меня.
- Алла, подождите. Я хотел спросить... Почему вы это делаете?
Я замерла у двери.
- Что делаю?
- Кормите меня. Приходите каждый день. Вы же понимаете, что за ремонтом следить необязательно каждый день.
Я не знала, что ответить. Вернее, знала, но боялась признаться даже самой себе.
- Не знаю, - тихо сказала я. - Просто хочется о ком-то заботиться. После развода я... одна. И вы тоже одни.
Максим слез со стремянки и подошел ко мне. Мы стояли совсем близко, и я чувствовала тепло его тела.
- Алла, мне тридцать два года, - сказал он медленно. - Вы старше меня.
- Знаю, - прошептала я. - На одиннадцать лет.
- И это неправильно.
- Знаю.
Мы оба знали, что это неправильно. Но когда он наклонился и поцеловал меня, я не оттолкнула его. Наоборот, прижалась к нему так крепко, словно боялась, что он исчезнет.
Ремонт закончился, Ирина с мужем вернулись из отпуска. Максим получил свои деньги и ушел на другой объект. Мы обменялись номерами телефонов, но он не звонил. И я не звонила. Потому что понимала - это ведет в никуда.
Но однажды вечером он появился у моей двери. Мокрый от дождя, с потерянным взглядом.
- Мама умерла, - сказал он, когда я открыла дверь. - Сегодня днем. Просто не проснулась.
Я втащила его в квартиру, помогла снять мокрую куртку, усадила на диван. Он сидел, уставившись в одну точку, и молчал. Я заварила крепкий чай, села рядом и просто взяла его за руку.
- Я знал, что это случится рано или поздно, - заговорил он спустя время. - Врачи предупреждали. Но я все равно не был готов. И не знаю, зачем пришел к вам. Просто больше идти было некуда.
- Правильно, что пришли, - прошептала я. - Оставайтесь здесь.
Он остался. Ту ночь мы просто лежали обнявшись на моей узкой кровати, и я гладила его по голове, пока он не уснул. А утром проснулась от того, что он целовал мне шею.
Мы оба знали, что это неправильно. Но не могли остановиться.
Максим стал приходить ко мне каждый вечер после работы. Иногда оставался ночевать, иногда уходил затемно. Мы старались не афишировать наши отношения. Я не рассказывала сестре, он никому не говорил из своих знакомых.
- Почему мы прячемся? - спросила я как-то раз. - Мы что, преступники?
Максим обнял меня и вздохнул.
- Потому что люди не поймут. Скажут, что ты содержанка, что я альфонс. Что тебе нужен молодой любовник, а мне женщина постарше, которая будет за мной ухаживать.
- И правда, а почему ты со мной? - тихо спросила я. - Ты мог бы найти девушку помоложе, посимпатичнее.
Он взял мое лицо в ладони и заставил посмотреть на него.
- Потому что с тобой я чувствую себя дома. Потому что ты первый человек за много лет, который просто дал мне тепло. Без претензий, без требований. Просто дала. И мне все равно, что скажут люди. Но я боюсь сделать тебе больно.
Я понимала, о чем он. Боялась и я. Потому что влюбилась. По уши, как в восемнадцать лет. Но мне было сорок три, а ему тридцать два. Это была пропасть, через которую не перешагнуть.
Все изменилось, когда я узнала, что беременна. Тест показал две полоски, и я просто села на пол в ванной и разрыдалась. Как такое возможно? Мне сорок три года, я уже и не думала о детях, смирилась с тем, что не судьба. А тут такое.
Максим пришел вечером и сразу понял, что случилось что-то серьезное.
- Что случилось? - сел он рядом со мной на диван. - Алла, ты меня пугаешь.
- Я беременна, - выпалила я и заплакала. - Максим, я беременна. В моем возрасте. Это же смешно, правда? Сорок три года, и вдруг ребенок.
Он молчал так долго, что я испугалась поднять на него глаза. А когда подняла, увидела слезы на его лице.
- Правда? - хрипло спросил он. - Ты правда беременна?
Я кивнула. И тогда он обнял меня так крепко, что у меня перехватило дыхание.
- Я хочу этого ребенка, - сказал он мне на ухо. - Слышишь? Я хочу. И наплевать мне на разницу в возрасте, на то, что скажут люди. Я люблю тебя, Алла. И хочу, чтобы мы были вместе. Ты, я и наш малыш.
Мы оба знали, что это неправильно. Но в ту ночь мы решили, что нам все равно.
Сестра узнала об этом случайно. Увидела нас вместе на улице, когда мы шли из поликлиники после очередного приема. Максим держал меня за руку, и по моему округлившемуся животу все было понятно.
Ирина влетела ко мне в тот же вечер, красная от возмущения.
- Ты что, совсем рехнулась? - кричала она, не давая мне вставить слово. - Электрик этот твой младше тебя на целую вечность! Да ты понимаешь, во что вляпалась? Он же от тебя сбежит, как только ребенок родится!
- Не сбежит, - спокойно ответила я. - Потому что любит меня.
- Любит! - фыркнула Ирина. - Да он просто нашел себе спонсора. Жилье дашь, кормить будешь, а он на твоей шее посидит. Опомнись, Алка!
Я встала и подошла к сестре.
- Знаешь, Ира, всю жизнь я делала то, что от меня ждали. Вышла замуж за правильного человека, работала на нормальной работе, не высовывалась. И что в итоге? Развод в сорок лет, пустая квартира и никого рядом. А сейчас у меня есть человек, который любит меня. И неважно, сколько ему лет. Важно то, что рядом с ним я счастлива. Впервые за много лет по-настоящему счастлива.
Ирина ушла, хлопнув дверью. Мы не разговаривали месяц. Но когда малыш родился, она пришла в роддом первой. Посмотрела на орущий сверток в моих руках, потом на Максима, который не отходил от моей кровати, и вздохнула.
- Ладно, может я и правда ошибалась.
Максим действительно не сбежал. Мы сняли квартиру побольше, он устроился на более оплачиваемую работу. По вечерам мы вместе качали нашего сына, и я смотрела на этого мужчину и не верила своему счастью.
- Мы оба знали, что это неправильно, - сказала я ему однажды, когда мы лежали в кровати, а малыш посапывал в кроватке рядом. - Но знаешь что? Мне все равно. Это самая правильная неправильность в моей жизни.
Максим прижал меня к себе и поцеловал в макушку.
- Любовь вообще редко бывает правильной. Но она есть. И это главное.
И я с ним согласилась. Потому что иногда самое неправильное решение оказывается единственно верным.