Глава 14
Утро началось с того, что Настя попыталась встать с кровати и поняла, что не может пошевелиться. Эндрю обнимал её так крепко, будто она была последним спасательным кругом в тонущем мире.
— Эй, — прошептала она. — Я задохнусь.
— Не задохнешься, — сонно пробормотал он, не разжимая объятий. — Я контролирую силу сжатия.
— Шпионские штучки?
— Агентские.
— Отпусти, я в туалет хочу.
— Это веская причина.
Он разжал руки, и Настя наконец выползла из-под одеяла. За окном снова падал снег — крупными, пушистыми хлопьями. Горы стояли в белом тумане, как огромные великаны, укутанные в вату.
— Эндрю, — позвала она из ванной. — А сколько снега может выпасть за ночь?
— Много, — донеслось из спальни. — А что?
— А то, что наша терраса теперь сугроб. И я не вижу дороги.
— Дорогу занесло?
— Кажется, да.
Эндрю встал, подошёл к окну и присвистнул.
— Ого. Давно я такого не видел.
— Это плохо?
— Это красиво. И да, мы теперь здесь заперты как минимум до обеда, пока не приедут снегоуборщики.
— Заперты? — Настя выглянула из ванной с полотенцем на голове. — В смысле — совсем?
— Ну, можем попробовать пройти пешком, но снега по пояс. Или на лыжах.
— Я не умею на лыжах.
— Я научу.
— Прямо сейчас?
— А что? Оденемся потеплее и пойдём покорять вершины.
Настя посмотрела в окно, на этот белый, пушистый, но совершенно негостеприимный пейзаж, и вздохнула.
— А может, просто посидим у камина?
— Мы вчера весь день сидели у камина.
— Ну и что? Я готова сидеть у камина вечность.
— Ты не замёрзнешь?
— С тобой — нет.
Эндрю улыбнулся и покачал головой.
— Ты неисправима.
— Я русская. Мы созданы для холода и каминов.
— Ладно, уговорила. Но сначала завтрак. И я обещаю, что сегодня мы всё-таки выйдем на улицу. Хотя бы на час.
— Посмотрим, — хитро прищурилась Настя.
Завтрак они соорудили из остатков бабушкиных пирожков (которые всё ещё были тёплыми — бабушка, видимо, заколдовала их), швейцарского сыра, который нашёлся в холодильнике, и кофе.
— Слушай, — сказала Настя, жуя пирожок с капустой. — А давай позвоним бабушке? Узнаем, как они там?
— У них там своя жизнь, — улыбнулся Эндрю. — Алекс вчера прислал фото: бабушка ест фондю и строит рожицы.
— Покажи!
Он протянул телефон. На фото бабушка сидела в уютном ресторанчике, с огромной вилкой, на которую был намотан кусок хлеба в сыре, и корчила такую гримасу, будто её заставляли есть лягушек.
— Она притворяется, — сказала Настя. — На самом деле ей нравится. Просто не хочет признаваться.
— Ты её быстро раскусила.
— Бабушки — они такие. Моя в Рязани тоже вечно ворчит, а потом я нахожу пустые банки из-под покупных солений, которые она же и ругала.
— Женщины, — философски заметил Эндрю.
— Сам такой.
Он засмеялся и чмокнул её в нос.
— Ладно, давай собираться. Обещала выйти на улицу.
— Я ничего не обещала. Это ты обещал, что я выйду.
— Хорошо, я обещал за тебя. Вставай, ленивица.
Через полчаса они стояли на пороге шале, упакованные во всё тёплое, что нашлось. Настя была в огромном пуховике (хозяйской дочки, который налез на неё, как на маленького медвежонка), в валенках (бабушка, уезжая, сунула их "на всякий случай") и в шапке, которая закрывала пол-лица.
— Я похожа на колобка, — констатировала Настя, разглядывая себя в зеркало.
— Ты похожа на очень счастливого колобка, — поправил Эндрю.
— А ты?
Эндрю был в своём обычном стиле — чёрная куртка, джинсы, высокие ботинки. Выглядел он, как всегда, сногсшибательно.
— Это нечестно, — вздохнула Настя. — Ты даже в горах выглядишь как модель.
— Это маскировка, — улыбнулся он. — Чтобы враги думали, что я беззащитный красавчик.
— И много врагов клюнуло?
— Ни одного. Все боятся красавчиков.
Они вышли на улицу. Снег скрипел под ногами, морозный воздух щипал нос, но солнце уже пробивалось сквозь облака, и горы искрились миллионами бриллиантов.
— Ой, — выдохнула Настя. — Это... это невероятно.
— Да, — согласился Эндрю. — Красиво.
— Я думала, в Швейцарии всё как на открытках, но это... это лучше.
— Хочешь пройтись?
— А дорога?
— Мы недалеко. Вон туда, до опушки.
Они пошли по едва заметной тропинке, которую Эндрю нащупал своим шпионским чутьём (или просто увидел, потому что снега было меньше под соснами). Настя утопала в сугробах, но держалась молодцом.
— Эндрю, а ты когда-нибудь катался на санках? — спросила она, пытаясь не упасть.
— В детстве. А что?
— А давай найдём санки?
— Где? В лесу?
— Ну, может, у кого-нибудь попросим?
— У кого? Здесь только мы и белки.
— У белок спросим.
Эндрю засмеялся и вдруг подхватил её на руки.
— Эй! — взвизгнула Настя. — Ты что?
— Буду твоими санками.
— С ума сошёл? Я тяжёлая!
— Ты пушинка. Держись крепче.
И он понёс её по снегу, делая вид, что это совершенно не тяжело. Настя хохотала и обнимала его за шею, а снег летел из-под ног, и где-то в ветвях просыпались птицы и, кажется, тоже смеялись.
— Эндрю, поставь меня! — кричала она. — У тебя спина отвалится!
— У шпионов спины стальные.
— Ты не шпион!
— Сегодня я твой личный транспорт.
Он пронёс её метров пятьдесят, потом ловко развернулся и они оба повалились в сугроб. Настя хохотала до слёз, пытаясь выбраться, но Эндрю держал её в объятиях, и выбираться совсем не хотелось.
— Мы замёрзнем, — прошептала она, глядя в его глаза.
— Не замёрзнем. Я грею.
— Ты правда греешь.
— Я же агент. У нас встроенный обогрев.
— Врёшь.
— Конечно, вру. Но тебе же нравится.
— Нравится.
Они поцеловались прямо в сугробе, и снег падал на них, и было тепло, несмотря на мороз.
В шале они вернулись через час — мокрые, красные, но счастливые. Эндрю сразу затопил камин, а Настя побежала переодеваться в сухое.
— Я сейчас умру от удовольствия, — объявила она, закутываясь в халат и плюхаясь на диван. — Это был лучший день в моей жизни.
— Правда? — Эндрю сел рядом.
— Правда. Даже лучше вчерашнего.
— А вчерашний был лучше позавчерашнего?
— Каждый день с тобой лучше предыдущего.
— Ты меня балуешь.
— Я тебя люблю. Это разные вещи.
— Не такие уж разные.
Он обнял её, и они снова уставились на огонь.
— Эндрю, — вдруг сказала Настя. — А давай останемся здесь навсегда?
— Ты серьёзно?
— Нет. Но мечтать же можно?
— Можно. И даже нужно.
— А чем бы мы занимались? Ну, если навсегда?
Эндрю задумался.
— Я бы... наверное, открыл школу. Учил бы людей защищаться.
— А я бы писала книги. Про нас.
— Про нас?
— Ну да. Про то, как русская девушка поехала в Монако, встретила там шпиона, влюбилась, и они сбежали в горы.
— И жили долго и счастливо?
— И жили долго и счастливо. И кота Борю забрали.
— А чемодан?
— Чемодан оставили в прихожей. Пусть стоит, напоминает.
— О чём?
— О том, что всё в этой жизни случайно. И что самые лучшие случайности — те, что с нами случаются.
Эндрю поцеловал её.
— Ты философ.
— Я просто счастлива. А счастливые люди всегда немного философы.
К вечеру пришло сообщение от Алекса: «Мы завтра возвращаемся. Бабушка хочет готовить борщ всей Швейцарии. Спасите».
Настя засмеялась.
— Бедный Алекс. Бабушка его доконает.
— Не доконает. Он её любит.
— Все мы любим своих бабушек. Но иногда хочется сбежать.
— Как мы?
— Как мы. Только мы сбежали вдвоём. А он один.
— У него есть мы.
— И Катя с Русланом.
— И Шарик.
— Точно. Шарик теперь тоже член семьи.
Они посмотрели на фотографию, которую прислала Катя: она в обнимку с Русланом на фоне Маттерхорна, заснеженная, счастливая.
— У них тоже всё хорошо, — заметил Эндрю.
— У всех всё хорошо, — кивнула Настя. — И это прекрасно.
Ночью они снова сидели у камина, пили глинтвейн и слушали, как завывает ветер за окнами.
— Завтра приедут все, — сказала Настя. — И снова начнётся суета.
— Соскучилась по суете?
— Немного.
— Я тоже.
— Но эти два дня... они были лучшими.
— Да.
— Эндрю?
— Ммм?
— Я хочу, чтобы у нас всегда были такие дни. Даже когда всё вокруг кипит. Чтобы мы могли уехать в горы и побыть вдвоём.
— Будем, — пообещал он. — Я тебе обещаю. Каждый год будем куда-нибудь уезжать. Только ты и я.
— И чемодан?
— И чемодан обязательно.
Она засмеялась и прижалась к нему.
— Я люблю тебя, Эндрю.
— Я люблю тебя, Настя.
Огонь в камине тихо потрескивал, снег падал за окнами, и где-то далеко, в Монако, Грек пил коньяк и думал, как бы ему испортить им жизнь. Но здесь, в горах, об этом не хотелось думать.
Здесь было только счастье.
Только они.
Только горы.
И глинтвейн.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал