Глава 15
Утро в шале началось с того, что в дверь постучали. Не деликатно, как это делают воспитанные люди, а настойчиво, с чувством выполненного долга.
— Открывай, молодёжь! — раздался голос бабушки. — Я приехала! И у меня продукты!
Настя подскочила на кровати, запутавшись в одеяле. Эндрю уже натягивал джинсы с такой скоростью, будто в дом ворвались террористы.
— Сейчас, бабушка! — крикнул он, прыгая на одной ноге.
— Чего сейчас? Я старая, мне ждать вредно! Давай открывай, а то Шарик уже дверь грызёт!
Шарик действительно грыз дверь. Слышно было, как его когти скребут по дереву с энтузиазмом маленького бульдозера.
Эндрю распахнул дверь. На пороге стояла бабушка с двумя огромными сумками, за ней — Алекс с ещё тремя, а Шарик уже ворвался внутрь и носился по гостиной, радостно тявкая.
— Ну, встречайте! — провозгласила бабушка, водружая сумки на пол. — Я тут привезла всё необходимое! Будем готовить борщ!
— Борщ? — переспросил Эндрю, всё ещё не до конца проснувшийся.
— Борщ, — подтвердила бабушка. — Настоящий, русский, украинский, какой хотите. А то вы тут, я смотрю, одними пирожками питаетесь. Не порядок!
— Бабушка, мы только позавтракали, — попыталась вмешаться Настя, выходя в гостиную в халате.
— Завтрак не считается! — отрезала бабушка. — Борщ — это обед. А до обеда ещё три часа. Успеем.
Из-за бабушки появился Алекс с выражением лица человека, которого только что вытащили из-под лавины.
— Она нас в шесть утра подняла, — пожаловался он. — Сказала, что продукты надо покупать свежие. Мы объехали три деревни, пока она нашла нужную свёклу.
— А что, свёкла везде разная? — удивилась Настя.
— Для бабушки — да. В одном месте была "не та", в другом "кислая", в третьем наконец одобрила.
Бабушка уже выгружала продукты на кухонный стол. Там были свёкла, капуста, картошка, морковка, лук, чеснок, мясо (целый кусок, который, кажется, ещё час назад мычал), сметана, зелень и что-то в пакетиках, пахнущее так, что у Шарика потекли слюни.
— Бабушка, а это что? — спросила Настя, показывая на пакетики.
— Специи, — гордо ответила та. — Я свои привезла. Из дома. А то тут у них только перец да соль. Разве это специи?
— А как вы их провезли через границу?
— В чемодане, — просто сказала бабушка. — Думаешь, меня кто-то останавливал? Я старая, мне можно.
Через полчаса вся компания была в сборе. Приехали Катя с Русланом — загорелые, довольные, с кучей фотографий на телефонах. Катя сразу вцепилась в Настю:
— Ты не представляешь, там такие виды! Мы на лыжах катались, я упала всего три раза, Руслан снимал, я теперь звезда инстаграма!
— Поздравляю, — улыбнулась Настя.
— А вы чем занимались? Сидели у камина?
— Ну... да.
— Весь день?
— И ночь.
— Ой, — Катя захихикала. — Понятно. Молодцы.
На кухне тем временем разворачивалась драма. Бабушка командовала:
— Алекс, чисти картошку! Эндрю, режь мясо! Руслан, иди сюда, будешь лук крошить!
— Я? — Руслан, привыкший к тому, что в его присутствии только подписывают контракты, растерянно замер. — Я лук? Никогда не пробовал.
— Первый раз не в счёт, — отрезала бабушка. — Давай, бери нож. И не реви, лук он только глаза щиплет, не больно.
Руслан взял нож с таким видом, будто ему вручили ядерную боеголовку.
— А можно я лучше заплачу кому-нибудь?
— Нельзя. Мужчина должен уметь готовить. А то Катя твоя потом скажет: "А мой муж даже борщ сварить не может".
— Катя никогда так не скажет. У нас есть повар.
— Повар — это не муж, — философски заметила бабушка. — Режь давай.
Катя и Настя сидели в гостиной и наблюдали за этим цирком через стеклянную дверь.
— Слушай, — сказала Катя. — А твой Эндрю ничего так, с ножом управляется.
— Он вообще много чем управляется, — улыбнулась Настя.
— Ой, я знаю. Не рассказывай.
— Катя!
— Что? Я же за тебя радуюсь.
На кухне Эндрю ловко нарезал мясо кубиками — сказалась выучка. Алекс пыхтел над картошкой, умудряясь чистить её так, что от картофелины оставалась половина. Руслан ревел над луком, размазывая слёзы по лицу.
— Бабушка, я не могу, — хлюпал он. — У меня глаза горят.
— Вымой холодной водой, — посоветовала бабушка. — И не ной. Солдаты не ноют.
— Я не солдат, я бизнесмен.
— Бизнесмены тоже должны уметь терпеть. Особенно лук.
Шарик крутился под ногами, выпрашивая кусочки. Бабушка иногда кидала ему что-то, и собака ловила на лету с профессиональной ловкостью.
— Хороший пёс, — одобрила бабушка. — Дрессированный. А вы говорили — дворняга.
— Он и есть дворняга, — заметил Алекс. — Просто голодный.
— Голодный — значит благодарный. Вот Шарик нас не бросит.
Шарик гавкнул в знак согласия и продолжил крутиться.
Через два часа кухня напоминала поле боя. Везде лежали очистки, на плите булькало что-то красное и ароматное, а все участники процесса сидели на табуретках с уставшим, но гордым видом.
— Бабушка, — сказал Руслан, вытирая слёзы (луковые, но уже почти высохшие). — Я никогда не думал, что готовка — это так тяжело.
— Тяжело, — согласилась бабушка. — Но вкусно. А когда вкусно, все тяжести забываются.
— Можно попробовать? — спросил Алекс, заглядывая в кастрюлю.
— Рано. Борщ должен настояться. Ему час нужно постоять, чтобы все вкусы подружились.
— А они что, ссорятся?
— Сначала всегда ссорятся. Свёкла с капустой, мясо с картошкой. А потом мирятся. Как люди.
— Философия борща, — усмехнулся Эндрю.
— Жизненная философия, — поправила бабушка. — Ты, молодой человек, учись. Пригодится.
Через час вся компания сидела за огромным столом, и бабушка разливала борщ по тарелкам. Пар поднимался над красной жидкостью, пахло чесноком, укропом и счастьем.
— Ну, давайте, пробуйте, — скомандовала она.
Первым попробовал Алекс. За ним — Руслан. Потом Катя. Эндрю. Настя.
Тишина.
— Ну как? — не выдержала бабушка.
— Бабушка, — выдохнул Алекс. — Я думал, что борщ — это просто суп. А это... это...
— Это любовь, — закончила за него Настя. — Настоящая, русская, бабушкина любовь.
— Вот именно, — кивнула бабушка, довольно улыбаясь. — Ешьте, дети. Ешьте и запоминайте.
Все накинулись на еду. Шарик тоже получил свою порцию в отдельной миске и уплетал так, что за ушами трещало.
— Бабушка, — сказал Руслан с набитым ртом (что было невероятно для него, обычно он соблюдал этикет). — Я хочу, чтобы вы жили с нами. Всегда.
— В Москве?
— В Москве, в Монако, где захотите. Я куплю вам дом. С кухней. Самой лучшей.
— Ой, не надо мне домов, — отмахнулась бабушка. — У меня в Рязани своя квартира. Там все соседи привычные. А здесь... здесь я в гостях. Гостем хорошо, а дома лучше.
— Но вы же приедете ещё?
— Приеду, — пообещала она. — Если внуки звать будут. И если борщ варить.
— Будем звать, — хором сказали все.
Катя вдруг вскочила.
— Бабушка! А научите меня борщ варить? Я тоже хочу так!
— Научу, — кивнула бабушка. — Только учти: рецепт сложный. Тут не просто продукты накидать, тут душа нужна.
— А душа у меня есть?
— Есть, — прищурилась бабушка. — Я вижу. Хорошая душа. Немного суматошная, но добрая. Научу.
Катя завизжала от радости и бросилась обнимать бабушку. Та терпела с достоинством.
— Ну хватит, хватит, — ворчала она. — А то борщ остынет.
Вечером, когда все наелись до отвала и разбрелись по комнатам, Настя и Эндрю снова сидели на террасе (теперь расчищенной от снега), закутанные в пледы.
— Знаешь, — сказала Настя. — Я думала, что самое лучшее в этой поездке — это ты.
— А теперь?
— А теперь я думаю, что бабушка — на втором месте. Сразу после тебя.
— Бабушка — легенда, — согласился Эндрю. — Я никогда не видел, чтобы Руслан плакал над луком. Это было историческое событие.
— А Алекс, который чистил картошку так, что от неё ничего не осталось?
— А Шарик, который ловил кусочки?
— А борщ?
— А борщ... — Эндрю обнял её крепче. — Борщ был божественным. Правда.
— Ты влюбился в русскую кухню?
— Я влюбился в русскую девушку. А кухня — приятный бонус.
Она поцеловала его.
— Завтра возвращаемся в Монако, — вздохнула она.
— Завтра. Но сегодня мы ещё здесь.
— И сегодня у нас есть бабушкин борщ.
— И друг друг.
— И друг друг, — повторила она. — Это главное.
Где-то в доме бабушка учила Катю мыть посуду "по-русски" — то есть так, чтобы ни капли не осталось. Катя старалась изо всех сил, хотя привыкла, что за неё всё делают.
— Молодец, — хвалила бабушка. — Хорошая хозяйка будешь.
— Спасибо, бабушка, — сияла Катя.
Алекс и Руслан сидели в гостиной и обсуждали, как они будут открывать ресторан русской кухни в Монако. Идея принадлежала Алексу, и она была, конечно, безумной, но Руслан уже прикидывал бюджет.
— Назовём "У бабушки", — предложил Алекс.
— А она согласится?
— А мы её уговорим.
В спальне Шарик устроился на коврике и догрызал косточку, которую бабушка припасла специально для него. Он был счастлив.
На яхте в Монако Грек смотрел на пустую виллу в бинокль и курил сигару.
— Где они, Флэш?
— Всё ещё в Швейцарии, босс. Бабушка учит их борщ варить.
— Борщ?
— Русский суп. Очень популярный.
— Я знаю, что такое борщ, — раздражённо сказал Грек. — Но почему они там, а мы здесь?
— Потому что они счастливы, босс. А мы работаем.
— Заткнись.
Флэш заткнулся.
Грек смотрел на виллу и думал о том, что, наверное, надо было в детстве слушать бабушку и есть суп. Может, тогда жизнь сложилась бы иначе.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал