Ленка позвонила мне седьмого марта, в пятницу, голосом таким сладким, что я сразу поняла — дело плохо.
— Маш, а Маш, — затянула она. — Ты завтра что делаешь?
— Ленка, — говорю, — я завтра делаю то, что делаю каждое восьмое марта. Лежу на диване, ем зефир и смотрю кино. Потому что мне никто цветов не дарит, и я от этого не страдаю, а наслаждаюсь.
Я, к слову, уже четыре года как в разводе, и эти четыре года — лучшие в моей жизни, но речь не обо мне.
— Маш, он обещал, — сказала Ленка, и в голосе зазвенело что-то такое, от чего мне захотелось её обнять через телефон. — Он прямо словами через рот сказал: «Лен, завтра будет сюрприз». Представляешь? Сам! Я не намекала, не просила, не подкладывала открытые вкладки с ювелирными. Он. Сам. Сказал. Неужели он догадался про подарок на 8 Марта?
Ленкин муж Костя — мужик в целом неплохой, но из породы тех, кто считает, что если он зарплату до дома донёс и в раковину не помочился — то он уже герой и романтик. За шесть лет брака Ленка получала на восьмое марта: набор лопаток для кухни, мультиварку (которой пользовался только он сам — варил себе гречку), и однажды — ничего, потому что «ну ты же не обидишься, зай, я забегался».
И вот — сюрприз.
Ленка весь вечер порхала. Я это знаю, потому что она скидывала мне голосовые каждые двадцать минут. В одном из них она даже пела, фальшиво и счастливо, и я подумала: господи, как мало нужно человеку. Просто пообещай.
---
Восьмое марта. Полдень. Звонок.
— Маша. — Голос у Ленки был такой, будто она говорит из-под воды. — Маша, он принёс рассаду.
— Что?
— Рассаду. Помидоры. В ящике. Деревянном. С землёй.
Я села. Потом встала. Потом снова села.
— Ленка, подожди. Рассаду помидоров? На восьмое марта?
— И перцев. Четыре кустика перцев. И ящик этот я знаю — я своими руками Зинаиде Павловне в прошлом году помогала его на дачу тащить. И записка от неё, маминым почерком:
«Костенька, я в Саратов к сестре на две недели, ты рассаду поливай через день, не заливай, храни тебя бог».
Маш, он даже не мне их принёс. Он просто не хочет к маме ездить поливать. Решил, что я теперь буду. Сказал: «Мам, ты ж дома сидишь, тебе не сложно». Представляешь? Я — бесплатный агроном для свекровиных помидоров!
Я молчала. Бывают моменты, когда слова не нужны, потому что любые будут либо слишком мягкими, либо подсудными.
— Он сказал: «Мама просила поливать, а тебе я потом что-нибудь». Потом, Маша. Что-нибудь. На восьмое марта. Мне. Его жене. Потом. Что-нибудь. А сам ушёл прямо с земляными руками. На мой белый диван.
— Ленка, — говорю осторожно, — ты где сейчас?
— Стою на кухне. Смотрю на ящик с рассадой. Он на моём обеденном столе. На скатерти, которую я купила специально к празднику. Белая, с кружевом. Была белая.
---
Я приехала через сорок минут. С зефиром и бутылкой вина, потому что иногда дружба — это просто вовремя появиться с правильным набором.
Ленка сидела за столом, перед ней стоял злосчастный ящик, и она смотрела на него с таким выражением лица, с каким полководец смотрит на карту перед решающей битвой.
— Маш, — сказала она тихо, — а ведь хорошая рассада. Крепкая. Видно, что с любовью выращивали.
— Ленка, не надо, — говорю. — Не начинай его оправдывать.
— Я не его оправдываю. Я рассаду хвалю. Разница.
Мы выпили по бокалу. Костя из комнаты орал «Гооол!» и не подозревал, что на кухне зреет нечто пострашнее любого офсайда.
— Знаешь, что меня убивает? — сказала Ленка. — Не рассада. Рассада — это символ. Я для него — функция. Я — та, которая потерпит. Которая «не дуйся». Которой «потом». А мама — это святое, маме рассаду поливай, маме звонок каждый день, маме пирожки отвези. А жена... жена перебьётся.
— Незваный гость хуже татарина, — говорю, — а непрошеная рассада хуже незваного гостя.
Ленка фыркнула. Потом засмеялась. Потом резко замолчала и уставилась в одну точку.
— Маш, а мои родители сегодня в ресторане. У них годовщина, они до одиннадцати гулять будут. А у них балкон пустой, южный. И мама моя вечно ноет, что у Зинаиды Павловны помидоры лучше. Представляешь?
— Ленка, — говорю, — у тебя глаза блестят. Мне нравится и не нравится одновременно. Что ты задумала?
— Я хочу, чтобы у моей мамы были лучшие помидоры в мире. А Зинаида Павловна... ну что ж, поделилась же рассадой с сыном, пусть делится дальше. По наследству. Поехали.
---
Мы ехали через весь город с ящиком на заднем сиденье моей «калины». Земля просыпалась на чехлы, и помидорный кустик щекотал мне затылок, пока Ленка рулила — я после вина не могла, а она свой бокал едва пригубила, я и не заметила.
Родительская квартира пахла нафталином и котлетами. Балкон был застеклённый, утеплённый — мама Лены там орхидеи мучила, но они не выживали. А тут — помидоры.
Ленка работала как одержимая. Пересадила всё в мамины горшки, написала записки на палочках: «Бычье сердце — тёще от невестки с любовью», «Сладкий перец — Калифорнийское чудо — для самой лучшей мамы». Даже инструкцию по поливу приклеила — ту самую, свекровиным почерком.
— Вот, — сказала она, отряхивая руки. — Зинаида Павловна просила поливать — я и поливаю. Только адрес чуть скорректировала.
---
Родители Лены вернулись из ресторана под утро. Увидели балкон — мама Лены, по словам Ленки, сначала подумала, что это галлюцинация после коньяка. А когда поняла, что это настоящие помидоры свекрови на её балконе — долго смеялась. А потом сказала: «Ну Ленка, ну артистка».
На том всё и могло закончиться, но это было только начало.
---
Зинаида Павловна вернулась из Саратова через две недели. Зашла на балкон — а там пусто. Ни ящика, ни перцев, ни помидоров. Только один сухой листик на полу валяется.
Звонит Косте: «Сынок, а где рассада?»
Костя: «Какая рассада? А... ну... я Ленке отдал, она обещала поливать. Ты же просила».
Свекровь звонит Ленке. Ленка трубку берёт сразу, голосом таким ласковым:
— Зинаида Павловна, здравствуйте! Как съездили? Вы не волнуйтесь, ваша рассада в хороших руках. У моей мамы на балконе. Вы же просили поливать — я и поливаю. И маме приятно, и помидоры целы. А вы, если хотите свои помидоры навестить, приходите в гости. Моя мама всегда рада.
Тишина. Долгая, тягучая, как мёд.
Потом свекровь говорит:
— Леночка... а у твоей мамы балкон какой? Южный?
— Южный.
— Ну пусть тогда черри на солнце стоят, они это любят. А перцы лучше вечером опрыскивать, если жарко.
— Хорошо, Зинаида Павловна, передам.
— И... Леночка... ты это... не сердись на Костю. Он у меня такой. Я сама виновата.
Ленка потом пересказывала мне этот разговор и ревела, а я ревела вместе с ней, потому что — ну а как тут не реветь, когда поживая женщина из Новомосковска признаёт свои ошибки?
---
Кстати, помидоры выросли огромные. Тёща и свекровь теперь меняются банками и рецептами, а Костю обе мамы пилили две недели. Каждая за своё: одна — что рассаду бросил, вторая — что жену не ценит.
Но самое смешное случилось через год.
---
Седьмое марта, вечер. Ленка снова звонит.
— Маш, привет. Ты завтра что делаешь?
— Ленка, ты издеваешься? Я завтра делаю то же, что и всегда. Лежу на диване, ем зефир и...
— Маш, — перебивает она, — мне сейчас Костя презентацию делал. На полчаса. С графиками. Он планирует, что дарить, чтобы никто не обиделся. Он составил таблицу: «Подарки на 8 марта — маме, тёще и жене». Там столбцы: бюджет, смысл, вероятность одобрения, риск повторения истории с рассадой. Отдельный столбец — «риск релокации подарка».
Я засмеялась.
— И что в итоге?
— Маме — сертификат в садовый центр, она сама выберет, что хочет. Тёще — набор для балкона с подогревом, она теперь помешана на помидорах после прошлогодней истории. А мне... — она сделала паузу. — А мне фиалку. Как в прошлом году. Но он добавил: «Это не потому что я повторяюсь. Это потому что ты сказала, что тебе тогда было приятно. А я запомнил».
— Ленка, — говорю, — ты сейчас хвастаешься?
— Хвастаюсь, — выдыхает она. — Господи, Маша, я хвастаюсь мужем, который сделал таблицу подарков. До чего я дожила.
— До счастья, — говорю. — Ты дожила до счастья.
---
А я вчера зашла в цветочный магазин. Сама не знаю зачем. Просто шла мимо и зашла. Там фиалки стояли — лиловые, пушистые, как у Ленки на подоконнике. И я поймала себя на мысли: может, ну его, зефир? Может, и мне тоже?
Но потом вспомнила свой развод, свой диван и своё право ничего не ждать и никого не воспитывать — и купила зефир. Три коробки. Разных.
Потому что фиалки — это ответственность. А зефир — это свобода.
Но Ленке я завтра позвоню. Спрошу, как там помидоры у мамы и не хочет ли свекровь ещё рассады. Говорят, в этом году хорошие сорта появились. «Бычье сердце — улучшенное». Прямо как наши мужики после встряски.
P.S. Эту историю я теперь рассказываю каждый раз накануне 8 Марта. Когда подруги начинают паниковать, что им подарят, и советоваться, как бы намекнуть потоньше. Я говорю: «Девчата, хотите историю про рассаду?» И они почему-то сразу успокаиваются. Наверное, понимают: могло быть хуже. Могли бы получить помидоры. А если получите — всегда можно найти балкон подальше.