Разбор Жюли д'Эглемон без оправданий и литературной жалости
Недавно читала у Унесенной в книжное царство про «Шагреневую кожу» Бальзака и тоже захотелось высказаться. Не про не про «Шагреневую кожу», правда, ее я начинала и откладывала в сторону трижды; а про «Тридцатилетнюю женщину» – роман Оноре де Бальзака, который я-таки дочитала до конца.
Попытки знакомства с Бальзаком у меня были и раньше, но как-то не складывалось. То не время, то не настроение, то я морально не готова к тому, чтобы французский реализм посмотрел на меня с выражением «ну что, девочка, поговорим о жизни?».
Центральная фигура – Жюли д'Эглемон.
Имя, которое я не могу произносить без уточнения: я ее ненавижу.
По порядку:
– Молодая Жюли впервые влюбляется. Ей хочется как в романах: красиво, волшебно, невероятно.
– Отец аккуратно объясняет: для «красиво, волшебно и невероятно» нужно выходить замуж за человека соответствующего масштаба, а не за эмоциональную фантазию.
– Жюли: нет.
Выходит замуж.
И – вау – отец оказался прав.
Муж хочет «волшебства», но под волшебством он понимает совсем не то, что Жюли. Начинается череда страданий. Сначала Жюли мучается от супружеского долга. Потом от того, что англичанин, с которым у нее был исключительно платонический роман, умер – и она не успела родить от него ребенка.
При этом у Жюли уже есть дочь от мужа, которую она ненавидит. Ведь эта дочь «не от того мужчины».
Если вам кажется, что это максимум – нет.
Жюли находит любовника. Рожает от него достойного любви ребенка. Правда, первая дочь, которую все это время эмоционально терзали, из ревности сталкивает младшего брата с обрыва. Фатально.
Пауза.
Дальше – еще трое детей. Первую дочь фактически выживают из дома (она даже успевает стать счастливой, но ненадолго – Бальзак не благотворительная организация). Двое детей умирают – Жюли переживает, но скажем честно, не трагически. Это были не самые ее любимые дети. Где-то как-то умирает муж.
Остается одна дочь. Любимица. Балованная. Обожаемая.
Ее выдают замуж. Но она… сюрприз! Вся в мать. Моина, дочь Жюли, начинает искать приключений и удачно находит: в любовниках у нее оказывается сын любовника Жюли.
Когда Жюли это понимает, ее моральная система дает сбой. Она умирает от расстройства чувств.
Так тебе и надо, Жюли.
Но вот что меня по-настоящему зацепило
Меня зацепила не сама череда трагедий – в литературе XIX века их достаточно, – а внутренняя логика Жюли. Она последовательно отказывается принимать ответственность за собственные выборы, перекладывая ее то на обстоятельства, то на мужчин, то на рок. При этом все ключевые решения в ее жизни – результат не давления извне, а личной настойчивости. Она сама отвергает рациональный совет, сама романтизирует чувство, сама превращает страсть в критерий истины. И каждый раз, когда последствия оказываются разрушительными, Жюли выбирает не анализ, а новую иллюзию.
Бальзак не делает ее карикатурой – в этом и сила текста. Он показывает женщину, воспитанную романами, которая воспринимает жизнь как продолжение литературы. Проблема в том, что жизнь не подчиняется жанру. И трагедия Жюли – не в несчастной любви, а в неспособности повзрослеть и выйти из режима бесконечного «я чувствую, значит, я права».
Жюли всю жизнь искала «большое чувство», но каждый раз любила только себя в этом чувстве. Ее дети – декорации. Муж – декорация. Любовники – декорации. Даже страдания – способ быть главной героиней.
Принято романтизировать «несчастную женщину, которая хотела любви». И все же, где проходит грань между трагической героиней и человеком, который разрушает все вокруг просто потому, что «ей так чувствуется»?
И вот вопрос, который меня мучает:
Жюли – жертва эпохи или архитектор собственного хаоса?