Очень удивил фильм «Хамнет: История, вдохновившая "Гамлета"» Хлои Чжао. Для начала — непонятно, зачем в отечественном прокате в название добавили расширение, идущее после двоеточия. Это какой-то лингвистический кринж, потому что правильно было бы так: история, вдохновившая Шекспира на создание трагедии «Гамлет». Но это слишком длинно, и расширение слегка поджали. Получилось, будто какая-то история вдохновляет то ли самого Гамлета, то ли пьесу его имени. А пьесу нельзя вдохновить, это звучит как стилистически неверный оборот из школьного сочинения. Ну да ладно, это не самое ужасное.
Сам фильм удивил не тем, как пишут некоторые комментаторы, что вернул нас в славное голливудское прошлое, где есть стройный сюжет, а тем, что под видом исторической драмы нам продают любовный женский роман. Во многих аннотациях написано, что это история о том, как Шекспир после личной трагедии вдохновился на написание «Гамлета», а что на самом деле? А на самом деле это рассказ про женщину по имени Агнес, которая покорила сердце молодого Шекспира, в муках родила ему троих детей, отпустила его в столицу, ибо только так можно сохранить семью, потеряла ребенка, а в финале получила награду, осознав, что ее муж — гений. Сам Шекспир в киноповествовании тоже появляется, но фрагментарно и в тех моментах, когда необходимо усилить линию Агнес или добавить в конфликт энергии.
Сюжет фильма начинается с символической сцены, где Агнес, (она же по документам Энн Хэтауэй), спит в корнях деревьев, а затем призывает сокола. Тот факт, что женщины в XVI веке не занимались соколиной охотой, авторов не волнует. Ибо это метафора, а художник имеет право на самовыражение. То есть, объясняют авторы (помимо Хлои Чжао есть еще Мегги О'Фаррелл), это сильная женщина, впитавшая в себя природную энергетику. Сокол возникнет еще раз в середине фильма, чтобы сообщить, что жизнь героини уже не такая светлая и чистая, как в лесу. Но в принципе, если сокола вырезать, ничего не изменится. Агнес, настойчиво объясняют авторы всю первую половину фильма, — женщина, в семье которой поколениями рожали в лесу, ибо надо сразу приобщать ребенка к природе. Это вроде как должно позже привести к объяснению вопросов жизни и смерти в семье Шекспиров, но почему-то не приводит. И, честно говоря, этот мотив также можно вырезать, потому что он не играет в дальнейшем никакой роли.
Все выглядит настолько напыщенно, что, если бы героиня в процессе самопрезентации обняла березу и позвала бы Анастасию из книг Мегре, я бы не удивился. К счастью, авторы палку не перегибают.
Вторая сцена фильма еще лучше. Пока трудолюбивая Агнес занимается хозяйством (она всегда им занимается, не оставляя себе ни минутки на отдых), к ней подкатывает молодой Шекспир. Развертывающуюся затем сцену можно описать шаблоном из любовного романа: «Он властно взял ее руки в свои и крепко поцеловал. Агнес не сопротивлялась, чувствуя, как тепло разливается по ее телу...». Дальше герой, разумеется, предлагает Агнес совершить помолвку, ибо с непорядочными мужчинами приличные женщины XVI века не вступали в связь. В принципе, уже этих двух сцен достаточно, чтобы осознать, что за фильм мы смотрим и кто тут главный герой. Однако и в дальнейшем авторы не отступают от задуманного.
Основная коллизия — Агнес ведет хозяйство, воспитывает детей, заботится о муже, хранит верность, не выносит сор из избы, ладит с родственниками, ведет себя скромно и достойно и работает, работает, работает. Вот оно, казалось бы, настоящее ирландское счастье в понимании Мегги О'Фаррелл, но вдруг выясняется, что Шекспир несчастлив, ибо рутина его засосала, а он хочет заниматься творчеством. Агнес, разумеется, все понимает и принимает единственно верное решение отпустить мужа в Лондон, где тот моментально становится ведущим драматургом театра «Глобус».
Этот твист — классика любовного романа. Муж заскучал, затосковал, засиделся, и поэтому его нужно отпустить, дать ему развлечься на стороне, не слишком крепко держать. Именно так поступают настоящие, уверенные в себе домохозяйки, чтобы сохранить семью. Только вместо любовницы у Шекспира театр. Сюда он рвется даже после смерти сына, чем вызывает, наконец, справедливую истерику Агнес (она долго держалась). Однако и в этой сцене Агнес ведет себя предельно достойно, если не сказать как настоящая леди. По сути, у них все хорошо: муж любит жену, жена любит мужа, вместе они любят живых детей и тоскуют по умершему Хамнету. Но нужна интрига, а авторы ее нам преподносят в виде недопонимания в семье.
Всю вторую половину фильма все плачут: плачет Агнес, плачет Шекспир, плачут зрители. А где-то в перерывах между стенаниями и страданиями Шекспир пишет трагедию «Гамлет», закодировав в нее личную драму. Авторы фильма тщательно пытаются показать связь между смертью Хамнета и смертью Гамлета, и, хотя такая трактовка по факту выглядит огромной натяжкой, они настаивают на этой параллели, превращая ее почти в главный смысловой ключ к пониманию пьесы. Вместо деликатного разговора о том, как возникает замысел в искусстве, нам предлагается прямолинейная схема: вот трагедия в жизни, вот трагедия на бумаге, значит, одно автоматически объясняет другое.
Сюжет «Хамнета» основывается на некоторых известных нам фактах о жизни Шекспира, но излагается с женской точки зрения и дополняется множеством выдуманных ситуаций. Версия о том, что «Гамлет» имеет связь с Хамнетом, реальным сыном Шекспира, умершим в 11 лет, существует (ее придумал, кажется, американский литературовед Стивен Гринблатт), но практически все исследователи творчества великого драматурга считают ее нелепой. Созвучие имен ни о чем не говорит, а утверждение, что Хамнет и Гамлет — одно и то же имя ни о чем новом нам не сообщает.
Историческая Энн Хэтауэй была на восемь лет старше 18-летнего Шекспира и вступила с ним в брак, будучи, по мерках елизаветинского периода, «старой девой». Отец в завещании называет ее Агнес, и именно это имя используется в фильме. Основная версия брака — залет, после чего семья Хэтауэй вынудила Шекспира жениться. После семи лет семейного счастья Шекспир сбежал в Лондон, где сначала непонятно чем занимался (возможно, работал кучером или что-то воде этого), а затем присоединился к труппе «Слуг лорда-камергера». Главным у них был Ричард Бёрбедж, он же актер, сыгравший Гамлета. Именно поэтому сцена в фильме, где Шекспир раздраженно кричит на Ричарда из-за того, что тот не может как следует произнести реплику Гамлета, просто была невозможна в реальности.
Разумеется, авторы вольны не придерживаться в своих сценариях исторической достоверности. Но то, куда они выводят сюжет, очень хорошо показывает их намерения. В фильме «Хамнет» Хлоя и Мегги рассказали, простите, фемисторию про сильную женщину и ради этого сильно исказили образ реального Шекспира, превратив одну из самых ярких личностей своей эпохи в добропорядочного буржуа, целиком зависимого в своем творчестве от личных переживаний и, что еще важнее, канатом привязанного к жене.
Нужен ли нам такой Шекспир? Решайте сами. По мне так образы Уильяма и Агнес получились слишком стерильными, искусственными, надуманными, а вместо подлинного драматического конфликта нам предложили страдания и переживания по поводу смерти Хамнета. Это как внезапный удар под дых — после него задохнется любой. Но следует ли такие приемчики поощрять Оскаром и зрительским вниманием?
Публикую, осознавая, что кто-то из читателей этого текста обязательно решит, что я что-то обесцениваю и что-то не понимаю. Увы, но сегодня от авторов требуется говорить "позитивно", а не критично. Этот мейнстрим побороть нельзя, но и жить в нем как-то кисло. «Хамнет», разумеется, имеет свои художественные достоинства, но представляет собой смысловую махинацию, когда любовный роман выдают за драму. Все остальное неважно.