Аннотация: Главная героиня сталкивается с необъяснимыми явлениями, нарушающими привычный порядок вещей.
Нечто
Даша проснулась от звука шагов на веранде. Они смешивались с тихим скрипом половиц, словно человек учился ходить заново: медленно, неуверенно. Звук становился всё ближе.
В комнате было душно. Предгрозовое лето запечатало воздух в стёклах, занавески свисали, как мокрые простыни. Даша лежала, неподвижно. Она приехала в деревню к бабушке всего на три дня, но уже на вторую ночь поняла: что-то не так. Не в смысле страшно, а именно не так.
Шаги стихли. Вместо них появился другой звук: тонкий, назойливый, въедливый — комариный писк. Но не у уха, а в углу комнаты, у старого трюмо. Писк не приближался, он просто звенел, и в этом звоне присутствовало что-то неправильное, слишком ритмичное, словно маленький механизм завели, и он не мог остановиться.
Даша села на кровати и тихо позвала:
— Бабушка?
Дом молчал, но как-то странно, словно слушал. Даша включила телефон. Три часа ночи. Сорок семь процентов зарядки. Два пропущенных от мамы и сообщение: «Как доехала?» Она не ответила, стесняясь, признаться, что её не отпускало ощущение, будто за ней наблюдают.
Из кухни раздался короткий стук, будто ложка упала на пол. Бабушка ушла к соседке вечером и должна была вернуться только утром. Даша сама запирала калитку и проверяла щеколду на веранде. Она сама…
Шаги возобновились. Кто-то ходил по кругу в центре веранды, и половицы пели уже не по одной, а всё сразу, вразнобой, как оркестр перед тем, как дирижёр сойдёт с ума.
Даша встала, подошла к двери на веранду и замерла. В щели между дверью и косяком темнота. Обычно пробивался свет от фонаря или луны, но сегодня луна пряталась, а фонарь давно не горел. Там за дверью была только чернота, которой стояла тень.
Писк в углу усилился. Комары — или не комары — «пели» хором, и в этом хоре проступал ритм, похожий на пульс. Её собственный пульс, вывернутый наружу.
— Кто здесь? — тихо спросила Даша.
Голос прозвучал сипло, чуждо. В ответ — тишина и даже уши заложило. А потом дверь скрипнула. Не открылась, а только скрипнула, словно кто-то проверял, заперта ли она. Даша отшатнулась, наткнулась спиной на комод, сбила локтем какую-то баночку, та покатилась, упала и разбилась. Резкий запах валерьянки ударил в нос, перебивая духоту.
Скрип повторился. И тут она услышала голос бабушки:
— Дашенька, ты чего не спишь? Открой, комары заели, спасу нет.
Голос был её. Интонация, тембр, даже лёгкое присвистывание на «с» — всё совпадало. Всё, кроме одного: бабушка никогда не называла её Дашенькой. Только Даша. Только коротко, по делу.
Даша несколько секунд молчала, прижимаясь лопатками к холодку комода, потом спросила:
— Бабушка, а где ты была?
— У тёти Клавы, — ответил голос. — Чай пили.
Тётя Клава умерла в мае, и Даша с мамой была на похоронах.
— Не ври, — сказала Даша.
За дверью раздался тихий дребезжащий смех, похожий на комариный звон, только в тысячу раз громче, в тысячу раз ближе. Дверь начала открываться. Медленно со скрипом, переходящим в визг, и в этот момент Даша поняла, что истинный страх — это ни чудовище, а когда комариный писк оказывается не писком, а дыханием. Когда летнее болото за окном — не болото, а бесконечность, в которой можно утонуть, даже не вставая с постели…
Дверь распахнулась. На пороге стояла темнота с очертаниями человека, но это был не человек, а нечто. Оно протягивало к Даше длинные, тонкие руки, похожие на ветки или высохшие стебли болотной травы.
Даша закричала, но крик утонул в звоне, идущем из угла, из трюмо, из-под кровати, из каждой щели этого старого дома, который помнил больше, чем мог бы выдержать любой живой…
* * *
Утром бабушка нашла Дашу на полу с телефоном в руке и открытыми глазами.
— Да что ж ты, родимая, — всплеснула она руками. — Испугалась чего? Иль комары заели?
Даша посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом.
— Бабушка, — сказала она тихо. — А ты дверь на ночь запирала?
— Конечно, запирала, — удивилась бабушка. — А что?
Даша не ответила, только перевела взгляд на распахнутую дверь веранды. На пороге лежала сухая болотная трава, словно кто-то принёс её на подошвах, заходя в дом... Или выходя...